душа.

В университетской библиотеке пусто. Часы тихо тикают, библиотекарь переворачивает страницы сборника сканвордов, и только среди полок английской литературы витает нежность. Сампо заманил сюда Гепарда будто случайно. Они шли на большом перерыве по коридору и болтали ни о чём. Ландау рассказывал про свой новый доклад. Что-то про вред легализацим наркотиков? Или про вред легализации оружия? Сампо просто любовался. Любовался на точеные черты лица, на аккуратный нос, голубые-голубые глаза, красивые скулы, длинную шею, на которой до сих пор виднелся засос с выходных, и тонкие искусанные губы. Губы, которые так хотелось поцеловать. — Пойдём в библиотеку, — резко предлагает Сампо, перебивая лекцию Гепарда. — Там тихо и спокойно. Ландау цокает языком, но в огромное помещение заходит. Кёски хватает его за запястье и ведёт между стеллажей. Останавливается около английской литературы. — Самый умный и красивый студент юрфака, могу я прервать вашу замудренную лекцию про это... Про оружие! И поцеловать вас? — Вообще-то про наркотики, — смеётся Гепард. — Попробуйте, самый нежный и прекрасный студент экономического. Сампо наклоняется к чужим губам и аккуратно, мягко целует. Целует со всей нежностью и любовью, которая только может быть в этом мире. Обхватывает ладонями чужие щёки и ведёт пальцем по скуле. — Ты самый сладкий в мире, — шепчет он в губы Гепарда. — Самая лучшая сладость в мире. Тот весь покрываетсч краской и буквально вжимается в книги Шекспира. Смущается до ужаса. Все эти слащавые речи Сампо заставляют покрыться всё тело мурашками, а щёки стать красными как помидор. — Ты самый милый мальчик когда смущаешься, слышишь? Я тебя люблю-ю-ю, — снова шепчет Кёски, заставляя Гепарда зардеться ещё больше. — Я тебя тоже очень люблю, — сглотнув, выдаёт он. Они опускаются на пол и несколько раз звонко чмокаются. Разговоры ни о чём и обо всём возвращаются. — У нас закончился хлеб, — выдаёт Гепард. — Зайдёшь, купишь? У меня пять пар. — Окей. Скинешь только денег? У меня до зарплаты неделя. Вообще-то, Сампо ненавидел просить денег. Родиться в богатой семье может каждый, а вот работать с тринадцати — нет. Хоть и жили они в квартире, которую Гепарду подарили на восемнадцатилетие, но за всё своё Сампо всегда платил сам. В особенности за всякие мелкие подарочки. И вроде у Ландау есть абсолютно всё в этом мире, но розу в целофане и детское колечко за доллар ему ничем не заменить. — Конечно. Без проблем. На самом деле все деньги до зарплаты откладывались на подарок. Уже не такой мелкий — какие-то дорогущие наушники. Вечно жадный Сампо никогда бы не подумал, что в двадцать будет тратить деньги на подарки сынку богатеньких родителей. Библиотекарь всё таки услышал шум из глубин помещение и быстро выгнал бездельников. Минутная романтика сразу же закончилась, но любовь продолжила витать в воздухе.