СУМРАК

Командир мечников зашел в кабинет главы клана и встал возле стены, опустив голову и сцепив руки за спиной. Танкхун стоял возле окна и повернулся на шум, но увидев серьезное выражение лица своего любимого, сказал: — Чего ты там встал как не родной? Проходи, ведь мы еще не закончили давний разговор. — Вы свой выбор сделали, господин Танкхун, — ответил тот. — Вот даже как? Парень подошел к мечнику и, приподняв его лицо за подбородок, хотел было поцеловать, но тот резко отвернул голову в сторону. — Ты злишься, что я наказал твоего ученика? — спросил Кхун. — Вы в праве наказать кого угодно, — ответил Пит, все также не глядя на него. — Зайка, ну, прости. Я должен был это сделать, иначе меня тут и за хозяина-то уже не считают, — и он хотел было обнять парнишку, но тот упер руку в его грудь. — Это Ваше право, — сказал мечник. — Я прошу Вас не пересекать более черту господина и подчиненного. — Пит, ну, хватит уже, это не смешно! — рявкнул тот, ударяя руками о стену по обе стороны от парня. — Тебе не кажется, что ты заигрался? — Если Вы не довольны тем, как я справляюсь со своими обязанностями, прошу, лишите меня этой должности. — Отлично, потому как ты, видимо, забыл, кем изначально назначил тебя мой отец. Пит, ты — мой телохранитель и я доверил тебе свое сердце. Почему же ты сейчас так безжалостно вонзаешь в него нож? При этих словах мечник повернул голову и с вызовом посмотрел в глаза главе клана. — Потому что ты не Бига наказал, а меня унизил публично, — ответил он. — Пит, это не так. Биг действительно обнаглел, и я наказал его заслуженно, ты здесь ни при чем. — Ты всем показал, что в моем отряде нет дисциплины, тем самым возвысив Порша в глазах остальных. Я не буду против, если он займет мое место и встану в один ряд со своими учениками. — Ааа, да сколько можно? У меня складывается впечатление, что я тебе и не нужен был вовсе. Скажи честно, ты добился моего расположения только для того, чтобы получить неограниченные полномочия? — Думай, что хочешь, мне уже все равно. — Вот как? Быстро же ты отказался от меня. Никому верить нельзя, вокруг меня одни предатели. — Я тебя не предавал. — А я расцениваю твой поступок именно так. Уходи, я подумаю, как дальше поступить. Пит развернулся и вышел из кабинета. Его переполняла невыносимая злость, что даже в такой ситуации Кхун не понял его. Он спустился в подвал и выпустил пар на груше, а затем, схватив тренировочные мечи, искромсал несколько мишеней в виде вампиров. На душе полегчало лишь отчасти, поэтому мечник отправился к себе в комнату и, приняв контрастный душ, надел халат и налил в стакан напиток под названием Лао Кхао. По сути — это спирт на травах крепостью до сорока градусов и различающийся разноцветными этикетками. Питу нравился синий, самый крепкий, поэтому поставив бутылку на стол, он сел в кресло и залпом выпил содержимое стакана, а затем налил новую порцию. Алкоголь постепенно расслаблял нервное напряжение и на место злости пришло разочарование, которое до боли сжимало сердце. Пит любил Танкхуна и никогда не хотел пользоваться его положением. Просто он думал, что чем жестче натаскает своих парней, тем лучше будет дисциплина в клане. Однако командир мечников упустил тот момент, когда перегнул палку и насилие вошло в привычку, но остановиться уже не мог. Он всячески убеждал своего любимого в необходимости таких мер и до этого момента мог держать его под контролем, своими чувствами отвлекая от происходящего в клане. Однако с появлением этого мальчишки, которому приспичило вдруг стать мечником, Порш осмелел и, подняв бунт, подорвал репутацию мечника. Когда Танкхун впервые привел незнакомого парня в клан, он показался Питу интересным и веселым, но вскоре стал замечать его снисходительный и слегка высокомерный взгляд. Хоть Порш никогда и не ставил себя выше других, но всегда общался на равных с главой клана, что жутко раздражало. Возможно, в отместку его правильным ученикам, командир мечников еще сильнее настроил против них своих парней. Теперь же все его труды были высмеяны, а достоинство опущено ниже плинтуса. Даже его любовь обернули против него, сделав злодеем похуже вампиров. Слезы горькой обиды блеснули в глазах парня, и он залпом выпил еще одну порцию алкоголя. Танкхуну тоже было нелегко, ведь Пит стал для него не только спасением и опорой, но и смыслом жизни. Этот курносый паренек со вздорным характером был так нежен и предан в своих чувствах, чем и подкупил его доверие. Глава клана действительно закрыл глаза на жестокие методы, которыми пользовался его любимый, обучая своих парней. Это тому пришла в голову идея назвать отряд мечников элитным, тем самым подчеркивая свою значимость. Кхун прощал ему эти шалости, потому что безумно любил парня и даже когда по вине его подопечных произошло самоубийство новичка, он лишь наказал одного из виновников, хотя нужно было всех, включая самого Пита. Парню было больно от того, насколько тот стал жестоким и упрямым, осознавая свою безнаказанность. Он чувствовал свою вину за это, потому как упустил момент, когда его любимый зайка превратился в безжалостного монстра. Танкхун должен был все исправить, вот только не знал, сможет ли вернуть любовь того, кто дорог ему больше жизни. Вместе с завещанием отец оставил ему письмо, в котором просил, чтобы его сын ни при каких обстоятельствах не бросал начатое дело. Истребление вампиров должно стать главной целью в его жизни и ничто не могло этому препятствовать, особенно чувства. Поддавшись им, человек становится слабым, не способным адекватно размышлять и принимать важные решения. Как же отец тогда был прав, ведь Кхун из-за любви потерял разум раз позволил произойти расколу в своем собственном клане. Пора очистить голову от ненужных мыслей и подготовиться к более жестким действиям, объединившись с другими кланами против заразы, которая распространилась по всей Земле. Написав и разослав сообщение об общем сборе другим главам кланов, парень написал еще одно Поршу с просьбой о встрече. Тот удивился, ведь Танкхун никогда не просил, а приказывал и прийти нужно было не в кабинет, а в личные покои. Туда так запросто мог войти только Пит, а командиру лучников разрешалось только с дозволения и то в экстренных случаях. Он удивился вдвойне, войдя в спальню и увидев, в каком разбитом состоянии находился глава клана. Наполовину опустошенная бутылка виски, потрепанный вид и измученный взгляд — все говорило о том, как хреново было у него на душе. — Чего топчешься возле дверей? — спросил он. — Проходи. Порш сел в кресло напротив и Танкхун потянулся за бутылкой, чтобы налить ему, но тот остановил его. — Танк, я не люблю виски, — сказал он. — Можно я налью себе Лао Кхао? — Валяй, — ответил тот и наполнил свой стакан. Командир лучников встал с кресла и, подойдя к мини-бару, достал бутылку с синей этикеткой. Вернувшись на свое место, он налил себе в стакан и, молча чокнувшись с главой клана, залпом выпил содержимое, а затем налил новую порцию. Танкхун молчал, безразлично глядя в коричневый напиток, который болтал в своем стакане. — Ты позвал меня просто выпить или поговорить о чем-то? — спросил Порш. — Как думаешь, я поступил жестоко, наказав Бига при всех? — спросил тот, не отрываясь от своего занятия. — Ты поступил справедливо, как и подобает главе клана. — Это больно ударило по самолюбию Пита, и он сказал, что таким образом я унизил его. — Танк, я могу быть с тобой откровенным? — За это я тебя и ценю, что ты можешь высказать прямо все, что думаешь. — Спасибо, но я правда считаю, что Пит зазвездился. Нет, на самом деле он неплохой парень, но власть его портит. Если честно, то я скучаю по тем временам, когда мы втроем собирались и нажирались до усрачки. Мы все чувствовали себя на равных, поэтому было весело. — Ты прав, мне тоже этого не хватает. Я извинился перед Питом, но он отверг меня. — Да ладно, перебесится и успокоится, как уже бывало не раз. — В том-то все и дело, что Пит настроен серьезно. Думаю, он окончательно порвал со мной. — Вот же, дурак. Как можно не ценить твои чувства, я не понимаю? — Ты тоже думаешь, что он не любил меня и лишь использовал в своих целях? — Нет, Пит хоть и засранец, но его чувства к тебе искренние. Просто он четко разделяет личное и деловое пространство. С тобой он любящий и заботливый, но когда дело касается его подопечных, то тут Пит неумолим и тверд в своих решениях. Он соперничает не с тобой, а со мной и я даже подозреваю, что причиной является банальная ревность. — Попал прямо в точку. Он душит меня ею, когда я начинаю говорить о тебе. Не понимаю, почему он так поступает, ведь я повода не давал. — Дело не в поводе, а в том, что он считает тебя своей собственностью. Думаю, была бы его воля, Пит возглавил оба отряда, но так как он не умеет пользоваться арбалетом, ему приходится терпеть мое присутствие. — Блин, ну, почему, ведь раньше мы все хорошо ладили? Что он там себе напридумывал? — В чужую голову не залезешь и свои мозги не приставишь. — А я бы хотел, потому что хочу вернуть прежнего Пита, который залечил мое сердце и обещал никогда не предавать его. Порш, что мне делать? — Понимаю, но я не в праве давать тебе каких-либо советов по этому поводу. Ты должен сам решить, как правильно поступить в этой ситуации. — Но я сейчас стою на распутье. Направо пойду — обрету былое могущество, но потеряю любовь. Налево пойду — потеряю уважение, если оставлю все как есть. — Хм, а если пойти прямо? — В смысле? — Зачем выбирать предложенные варианты, когда можно выбрать свой путь? Не зря ведь тебя зовут Танком, потому что ты прешь напролом, не оглядываясь на чужое мнение. — И что ты предлагаешь? — У нас всех общая цель, нужно только сплотить парней внутри клана. — Каким образом? — Во-первых, официально разрешить им встречаться, потому как из-за дурацких правил Пита, многие делают это тайно. — Если тайно, то ты тогда откуда знаешь об этом? — Моего Кинна никто не воспринимает всерьез, поэтому перестали бояться. Он-то и поделился со мной этой информацией. — Да уж, твой парень и правда нечто. Я бы его и двух минут не выдержал, но его талант выходить невредимым от вампиров просто поражает. — Просто ты не видел его глаза, когда я вытащил его из-под завала. Я уверен в нем, как в самом себе и точно знаю, что он никогда не предаст меня. — Повезло тебе. Хотел бы я, чтобы и Пит был таким же. — Он тоже такой, просто реально забыл свои изначальные обязанности. — Намекаешь на то, чтобы я отстранил его от должности командира мечников? — Не на совсем, временно, пока в клане не воцарится тот порядок, который был при господине Корне. — Тогда ты возглавишь его отряд. — О, нет. Спасибо за доверие, но я не люблю железо, да и понятия не имею, как тренировать парней. — Но не мне же этим заниматься. — Конечно, поэтому назначь на эту должность Тайма. — Почему именно его? В отряде есть старший и им является Биг. — Да, но он какое-то время даже тренироваться не сможет, пока раны не заживут. К тому же Биг полностью предан Питу и боюсь, еще больше будет настраивать парней на агрессию. Да, он лучший после своего наставника, но Тайм тоже не уступает ему, и он один из тех, кто тайно встречается с лучником. Думаю, это будет хорошим сигналом к сближению для остальных. — Что ж, из этого может выйти толк, но ты сказал, во-первых, значит, есть еще что-то, что я должен сделать. — Да, думаю, нужно ввести какие-нибудь традиции, которые смогли бы объединить парней и напомнить о нормальной человеческой жизни. — Какие, например? — Ну, вместе праздновать Новый год и обязательно День Святого Валентина, а еще поздравлять с днем рождения и дарить подарки. — Не слишком ли трогательно и слащаво в такое суровое время? — Вот именно, что, живя в постоянном стрессе и режиме полной боевой готовности, парни черствеют. Они ведь все чьи-то дети и уверен, что также раньше отмечали всей семьей праздники. Им очень не хватает той счастливой ауры, где они не чувствовали себя одинокими. Парням нужно показать, что мы — единая семья и каждый может смело положиться друг на друга вне зависимости от звания. Мы все люди и не должны забывать о человечности, уподобляясь этим кровососам. — Отличная речь, вот ее и толкнешь на общем собрании. — Э, нет, это должен сделать ты. — Почему, ты ведь мой помощник? — Танк, не перекидывай стрелки. Все, что я предложил ты должен внести в правила клана, которые обязаны выполнять все, иначе это не сработает. — Ладно, но организацией всех мероприятий будешь заниматься ты. — Ой, я только за. Видел бы ты, какие вечеринки я закатывал у себя в баре. Злости Пита не было предела. Он давно уже установил скрытые камеры в кабинете и спальне Танкхуна, поэтому без особых проблем наблюдал за всеми встречами и разговорами с Поршем. «Как у этого урода язык повернулся предложить снять меня с должности? — мысленно негодовал мечник. — Кхун тоже хорош, повелся на его уговоры. Я-то думал, он испугается, когда я сам предложил эту идею, но его совершенно не заботят ни мой статус, ни репутация. Неужели я и правда для него всего лишь игрушка? Что ж, раз так, то зря он повернулся ко мне спиной». На следующее утро Порш разлепил глаза и не сразу понял, где находится. В их с Кинном комнате не было кровати с балдахином, да и размерами она была поменьше. Повернув голову, у него чуть глаза на лоб не вылезли, когда увидел рядом мирно спящего Танкхуна. Видимо, они вчера так сильно напились, что лучник попытался уложить главу клана в кровать, но сам свалился возле него. Он попытался осторожно встать, но Кхун недовольно заворчал и лишь сильнее обнял парня. — Пит, останься, — сонно пробубнил он. — Не могу, — ответил Порш, выбираясь из крепкой хватки. — Мне надо идти. — Ну, пожалуйста, не бросай меня. — Спи, я буду рядом. Парень вышел из спальни, прикрывая за собой дверь и тут же столкнулся с Питом, который выходил из своей комнаты. Тот одарил его презренным взглядом и ухмылкой, после чего направился к лестнице. — Пит, постой, — сказал ему мечник. — Даже не думай со мной разговаривать, — ответил тот, не оборачиваясь. — Но ты все неправильно понял. — Плевать. Мечник знал, что между его парнем и этим типом ничего не было, но не мог упустить шанса потрепать тому нервы. Он спустился на первый этаж и зашел в медпункт. — Господин Пит, — поклонился ему доктор. — Вас что-то беспокоит? — Да, состояние Бига, — ответил тот. — Я наложил ему семь швов, остальные раны незначительные и сами затянуться, но тренироваться он еще как минимум месяц не сможет. — Хорошая работа, док, спасибо. Пит прошел в палату, в которой лежал его подопечный. Тот залипал в телефоне, но увидев своего наставника, попытался подняться с кровати, чтобы поприветствовать его. — Пи`, — сморщился он от боли. — Не вставай, — ответил командир мечников. — Простите, Пи`, я подвел Вас. — Твоей вины в этом нет, это я должен был быть на твоем месте. — Вы, но почему? — Потому что я — никудышный командир и не могу защитить своих бойцов от несправедливости. — Пи`, это не так. Вы очень мудрый, смелый и жесткий командир и мы все вас уважаем за это. — Спасибо за преданность, Биг, но я больше не твой командир. — Почему? — Кое-кто решил, что я плохо справляюсь со своими обязанностями, поэтому сегодня я буду официально снят с должности. — И кто же будет вместо Вас? — Твой друг, Тайм. — Что, но как это возможно? — Поздравляю, мы с тобой теперь на равных, потому как тебя тоже лишили звания старшего. — Пи`, я не понимаю, что происходит? — Это заговор против наших правил. Скажи честно, ты знал, что кто-то из нашего отряда тайно встречается с лучниками? — Что? Этого не может быть, потому как я лично следил за этим. — Плохо следил, раз не видел, что творилось у тебя под носом. Тот же самый Тайм давно уже с кем-то водит шашни. — У меня в голове не укладывается, как он смог обмануть меня? Мы ведь всегда вместе дежурили, и он с удовольствием вместе со мной наказывал провинившихся. — Здесь никому нельзя доверять, даже тому, кого, казалось бы, знаешь хорошо. — Простите меня, Пи`, видимо, я тоже плохой лидер. — Нет, Биг, ты — отличный парень, это нас просто не оценили по достоинству, поэтому мы должны доказать, как все ошибались на наш счет. — Но как это сделать? — Ты по-прежнему доверяешь мне? — Конечно, я всегда был и буду только на Вашей стороне. — Хорошо, тогда слушай меня внимательно. Ты должен убить Кима на его первом рейде и обставить все так, будто это сделал Тайм. Таким образом мы сможем доказать, что мечники до сих пор ненавидят лучников и что для них не будет лучшего командира, чем ты. — Но что будет с Вами, Пи`? — Об этом не переживай. Мне тоже будет кого принести в жертву ради своей цели.