Мой Ангелок

Прошла первая неделя после того, Арсений жил вместе с Антоном. Они договорились выплачивать Антону в конце каждого месяца, до того момента пока Арс не съедет. Арсений ходил на работу, а Антон зарабатывал с недавно проданных картин. За это время Антон все чаще и чаще начал писать картины посвящённые Арсению. Он не знал почему, но он являлся для Антона некой музой. Арсений был очень скрытный. Почти не рассказывал о себе. Одну из последних работ Антон назвал «скрытный». На ней был изображён Арсений с замазанными глазами, где было вырисованно каллиграфическим подчерком «пустота». «почему ты рисуешь его?» — задал себе как-то этот вопрос Антон. И он не знал ответа. На все был ответ «не знаю, наверное он просто красивый» или любое другое прилагательное, которое могло описать Арса. Блять, надо прекращать. Арсений тоже не мог из головы выкинуть Антона. На работе вовремя небольших оттдышек, он писал в своем блокноте какие-то рассказы, стихи или еще что-то, но все было адресовано одному лицу — Тоше. Арсений называл его ласково «Тоша». Ну как его можно было назвать полным именем «Антон»? За эту неделю Антон полностью показывал свою заботливость, осторожность и позитивный взгляд на мир. От улыбки Антона, Арсений трескался на части от счастья. Он часто напоминал Арсению — кота. Был вечер. Пятница. Парни были на балконе и пили чай. Недавно они обсуждали рабочий день Арсения. Арс жаловался на гостя-хама. Видите ли ему запретили курить. Но перед выходом черном по белому написано «Курить запрещено!». Повисло молчание. Антон от скуки курил электронку, а Арсений смотрел в даль. — Арс, можно задать философский вопрос? — вдруг прервал тишину Антон, делая очередной затяг. — да? — что для тетебя важное в жизни? — пха...  тебя в последнее время на философию и тянет. Случилось что? — нет, просто интересно — ну... для начала найти человека, который будет со мной и дождь и снег. А потом начала думать о семье... — ну... у меня тоже самое. Арсений взглянул на Антона. Он был грустный. Арсений выдавил улыбку и обратился к Антону. — хочешь поговорить? — угу... — пойдем в дом, — сказал Арсений, входя в квартиру с кружкой недопитого чая. Зайдя в дом, Арсений первым делом достал банки пива и поставил на стол. — зачем это? — поинтересоваться Антон. — лечить тебя будем, хоть я и не психолог, но толк в поддержке знаю, — улыбнулся Арсений. Антон улыбнулся в ответ. Черт. Арсений. Его улыбка. Что? Нет стоп, почему он об этом думает? Он не пидор, чтобы... влюбляться в парней? Так что ли? Ну получается так. Открыв первую, Арсений уселся напротив зеленоглазого и сделал глоток. — о чем поговорить хочешь? — меня тревожит, то что я рисую. — слегка дрожащим голосом, произнес Антон, открывая банку. — а... можно взглянуть? — угу... Антон пошел в свою комнату, взял скетчбук и пошел обратно. Сев за стол, он отдал его мужчине. Открыв его, Арсений увидел небольшие зарисовки, которые часто сопровождались надписями «я не кому не нужен», «кто я?», «я хочу любви» и прочее. Арсений ужаснулся и почувствовал себя тем самым родителем проблемного подростка. Арсений листал скетчбук, пока не заметил глаза нарисованные в голубых оттенках. Антон моментально перевернул страницу. — скрываешь? — мне очень нравится этот рисунок, — соврал Антон, как бы отмахиваясь. — по-моему красиво, — сделал комплимент Арс и перевернув страницу. У Антона сжалось все, он покраснел до кончиков ушей. Ему было не очень комфортно, зная что он нарисовал глаза Арсения. А мужчина сделал ему комплимент, не зная кому он посвятил работу. Антон закрылся руками, надеясь, что его лица не увидел мужчина. Арсений продолжил листать, не обращая внимание на юношу. Дальше последовали примерно те же картинки, что и в прошлые разы. дойдя до конца, он закрыл блокнот и отложил в сторону. — почему ты так считаешь? — не знаю, но я чувствую себя ужасно. я как-будто подросток с кучей проблем, с которыми даже психолог не поможет... — ну что ты, Тош, — сказала Арсений подходя к парню и садится на против него накорточки, — повернись ко мне. Антон послушно повернулся и посмотрел в глаза мужчине. Они смотрели на него с заботой, волнением и добротой. — расскажи мне, что с тобой. что ты чувствуешь? Ох... а Антон много что чувствует. он чувствует пустоту, одиночество, боль и все что связано с пессимизмом. хоть и Антон по большей части был оптимистом, но сейчас все по-другому. Он хотел сжаться где-нибудь в углу как котёнок и просто плакать. Что на него так повлияло, он не знает. — я... я не знаю, что со мной. я чувствую боль, пустоту и одиночество. я ее могу нормально писать дальше картины, красивые пейзажи или натюрморты. я не могу, мне очень плохо морально. я как-будто потерял что-то очень важное... я... я... — Антон держался, но одна одинокая слеза покатилась по щеке. Арсений смотрел на паренька и взял ладошки Антона в свои. Голубоглазый не мог смотреть, на то как плачет художник, поэтому он просто обнял его. — тише, тише, Тош... — говорил Арсений и гладил его по спине, — помни, я всегда помогу тебя с твоими загонами. Ты просто приди. Антон кивнул и уткнулся носом в плечо мужчины. Сейчас ему намного лучше. может, он просто хотел объятий с Арсением?.. *** На следующей день, художник сидел на балконе и рассматривал людей. Он всегда так делал, когда хотел что-то нарисовать, но вдохновения никак нет. Сзади него подошел Арсений и встал рядом с ним. — людей рассматриваешь? — угу... думаю, что нарисовать... — пха, нарисуй меня. — это должно было быть шуткой, но Антон с интузиазмом в глазах посмотрел на мужчину. — пошли, щас океменеешь))) Арсений закатил глаза, но пошел за художником. «На что я только что сам подписался?». Антон установил мольберт и подготовил карандаши. Рисовать красками, пока не решался, потому что это большая ответственность для художника, вдруг что-то пойдет не так и портрет будет не то что чуть не похож, а совсем не похож. Антон напротив поставил стул и сказал Арсу сесть так, как ему будет удобно. Арсений сел на стул полубоком, руки положил на колени и слегка загладил волосы. Выглядит он как восьмиклассник, который пришел фотографироваться со всем классом для общего фото. Антон улыбнулся, подошел к Арсению и пододвинул его тело чуть в бок. Отойдя от него на пару секунд, он взглянул на Арсения, улыбнулся и подошел к мольберту. — Арс, теперь старайся не двигаться, — сказал художник, беря карандаш в руки, — я сделаю тебя в черно-белом стиле. В цветах, надо будет вечность тебе ждать. — хорошо, делай как тебе нужно, Тош. Арсений сидел не подвижно и смотрел на Антона, который иногда выглядывал из-за холста, чтобы проверить, все ли он правильно делает. Закончив наверное с самым сложным, с лицом, Антон продолжил и рисовал плечи. каждый штрих карандаша, сопровождался характерным звуком. Антон поглядывал на Арсения, который улыбался и смотрел на художника, терпеливо дожидаясь конца. — у тебя, не затекло еще? — что? — выйдя из раздумий спросил Арсений. — говорю, не устал еще? — не-а, все окей. Антон улыбнулся и направился на кухню. Арсений сопровождал его взглядом, но остался в одном положении. Антон вернулся с двумя стаканами воды. Один он дал мужчине, а второй поставил на мольберт. — я почти закончил, можешь расслабиться. Голубоглазый сразу сгорбатился. Держать ровно спину, довольно трудно, и только сейчас он почувствовал, как она прохрустела. Антон услышал звук хруста и усмехнулся. — старик, — шепнул Антон. — что говоришь? — нет, нечего. посмотри, нормально получилось? — подозвал к себе Арсения. — слушай... похоже... — сказал мужчина, проводя пальцем по холсту. — угу... только чего-то не хватает как-будто... — правда? чего же? — сделав глаток воды, произнес голубоглазый. — ммм... — Антон взял карандаш, высунул кончик языка и нарисовал нимп на головой Арсения, а по бокам крылья в точь как у ангела. — ого... — вот теперь, все. — как бы с гордостью сказал Антон, кладя карандаш обратно. — Антон, а тебе не кажется, что крылья... — не красиво, да? — нет, нет! что ты? все отлично, просто крылья с нимпом могут быть... лишними(?) — я художник, я так вижу. Тебе очень идет образ ангела. — почему? — не знаю, просто... — сказал Антон и посмотрел на портрет. — можно я себе его заберу? — да, можно, — дал разрешение Антон и отдал портрет мужчине. Арсений поставил портрет на комод, среди его фотографий, так как его некуда было повесить и поставить, и начал любоваться им. Это было очень красиво и очень похоже на него. А ведь и правда, ему идет образ ангела.