летние краски

Когда они выбираются из Клетки, на земле вовсю царит лето, и Адам замирает под тёплыми солнечными лучами, вдыхая тот непередаваемый, наполненный всевозможными ароматами воздух, любуясь яркими цветами на клумбах и успевшими созреть фруктами. От обилия красок невольно рябит в глазах, ведь в Клетке был лишь миллион оттенков серого, среди которых порой то вспыхивали алые глаза Люцифера, то искрила архангельская благодать, то виднелся тусклый свет крыльев. Михаил замирает где-то внутри, кажется, напрочь теряясь в гамме смешавшихся человеческих ощущений и чувств и тщетно пытаясь в них разобраться, ведь для архангела всё это в новинку, потому и помалкивает, никак не давая о себе знать, но быть может ещё просто не хочет мешать. — Даже не думал, что когда-нибудь вновь это увижу, — шепчет Адам, глаза у него слезятся от яркого солнца и буйства красок, а рука так и тянется к ближайшей, успевшей переспеть вишне, и остаётся надеяться, что у них не будет проблем из-за этого. Он небрежным движением протирает пальцами ягоду и отправляет ту в рот. Вкусовые рецепторы словно взрываются, но ему безумно нравится кислый привкус. Адам срывает ещё одну и ещё, набирая целую горсть, а затем уходит подальше, чтобы не привлекать чужое внимание. «Так вы, люди, за это так любите лето? Ну… за фрукты и краски?» — Михаил, похоже, определяется с тем, чем хочет разобраться в первую очередь. — В лете, вообще, слишком много прекрасного, — Адам сплёвывает косточку, — я постараюсь объяснить тебе всё, включая летние ритуалы, но если будет не очень понятно, то позднее попытаемся разжиться книгой «Вино из одуванчиков» в какой-нибудь библиотеке. Лучше классиков никто не расскажет.