больше не ангел.

леша думал, что все будет проще. он надеялся, что его боль в ноге уйдёт, постепенно сойдет на нет и исчезнет. тогда бы жизнь вернулась в прежнее русло, стала обычной, спокойной и прекрасной. увы, видимо это очередное наказание для него. он уговорил врача подписать справку о том, что он может работать, сделал все, чтобы остаться в отделении. и ради чего? он не может нормально ходить, не чувствуя невыносимых болей в ноге. он пьёт по несколько таблеток сильного обезбола, прекрасно понимая, что теперь это станет не решением проблемы, а самой проблемой. он будет зависим, не сможет ступить без таблеток и шагу. зачем же он тогда так рвётся обратно на работу, если понимает, что теперь все совершенно иначе? некогда полиция стала его отдушиной, его спасением и счастьем. он не может просто взять и покинуть это место, покинуть людей, к которым он за такое долгое время уже привык. это будет предательством себя самого. нет, он не может просто взять и уйти. леша думает, что даже если бы у него не было чёртовой ноги, он бы продолжил работать, придумал бы что-нибудь действительно стоящее. все в мире состоит из лжи и обмана, так почему он не может соврать ещё разок? ведь это все не ради него самого, а ради отделения, ради людей, верно? сложнее всего с владом. он знает его привычки и повадки, знает его как облупленного вдоль и поперёк. даже небольшая хромота была бы уже заметно его зоркому глазу. леша старается как может, но на лице все равно иногда появляется гримаса боли, на ногу наступать все так же больно, а таблетки он принимает как минимум каждые два часа. влад не глупый, он заметит и поймёт. будет винить себя, но все равно выкинет друга из отделения, ведь тому больше нельзя работать. но что же делать леше, если не работать? влад скажет, чтобы он нашёл что-нибудь новое, где нужно меньше ходить и двигаться. леше будет это все казаться смехотворным. он не умеет ничего, он не сможет найти другую работу. разве влад этого не поймёт, он же знает его. в голове у леши, когда он входит в отделение тысяча и одна мысль, которые он не может никак собрать во что-то единое и целое. он улыбается коллегам, старается не хромать и не морщится. чувствует как ему больно, настолько, что кажется даже этот глупый обезбол не поможет. — лех? ты что-ли? я думал ты еще пару деньков дома полежишь,— парень видит того, кого встретить боялся больше всего. перед ним влад, улыбающийся и слегка растрепанный. кажется, прибежал как только услышал, что он пришёл. — решил, что нет смысла без дела прохлаждаться, вот и пришёл. ну что, как у нас там с делом медведевой?— он к стене прислоняется, надеясь скрыть боль от друга. — да херня полная. прикинь, к ней какой-то хмырь пришёл и за дело её взялся. кому вообще в голову её защищать придёт, там же все итак ясно, а?— раздражённо буркнул он. — ну, может он будет настаивать на её невменяемости? укажет на какие-нибудь расстройства, и тогда срок уже станет меньше. это единственная тактика защиты, которая возможна в её случае,— пожал плечами. — да вы потрясающе разбираетесь в моей работе, верно? просчитываете каждое моё действие наперёд, а?— хриплый мужской голос заставил лешу обернуться. высокий мужчина выглядел отдалённо знакомым, но парень не понимал откуда. — простите? задел ваши чувства?—леша выгнул бровь. — колека не может задеть мои чувства,— он улыбнулся, и леша почувствовал как к горлу подступает тошнота. он не смотрел на влада, но чувствовал в каком недоумении тот находится. вот черт. — я не знаю кто вы, но не стоит разбрасываться оскорблениями. — вы практически не опираетесь на левую ногу, изредка на вашем лице дёргаются мускулы, показывая, что вам больно, у вас из кармана торчит пузырёк сильного обезболивающего, когда вы поправляетя свой пиджак. увы, это не оскорбление, а правда,— мужчина пожал плечами,— меня зовут владимир дубровин и я адвокат киры медведевой. а вы алексей, да? рука мужчины коснулась руки леши всего на несколько секунд, но этого вполне хватило, чтобы вернуть его в детство, в ненавистную материнскую квартиру. владимир, володя. монстр, сбежавший из его ночных кошмаров. сейчас он здесь, прямо перед ним. они будут часто видится, он будет смотреть на него и возможно разговаривать. человек, навсегда сломавший в нем что-то снова рядом. за что, почему именно сейчас? что он черт возьми такого сделал, чтобы столько дерьма свалилось на него прямо сейчас. — не трогайте меня,— прошептал леша и сделал шаг назад. ему было плевать на боль, главное было оказаться подальше от него, от этого ублюдка. — что-ты, я и не трогаю,—от его улыбки становится тошно. мужчина лишь плечами пожимает и уходит, оставляя друзей наедине. леше сейчас не хочется ничего обсуждать, совершенно. хочется выблевать весь свой желудок нахрен и просидеть одному в запертой комнате всю жизнь. он знает, что влад потребует объяснений, знает, что сейчас придётся выслушивать миллион криков и злости. знает, и готовится. друг молчит несколько секунд, и леша не понимает почему. ждёт, опустив взгляд в пол и надеется, что тирада будет не долгой. парень ждёт одного, а получает совершенно другое, когда влад открывает рот. это бросает в дрожь. — ты хочешь поговорить? ни злости, ни оскорблений, а лишь тихий и такой нужный вопрос. хочет ли леша поговорить? да. он хочет, хочет рассказать обо всем что чувствует и думает, но боится. неужели, за годы дружбы открывать секреты все ещё так страшно? — да. да, хочу. — хорошо. покурим? — кивок служит ответом.

***

лиза снова сидит в туалете и снова занимается тем же самым. вся её жизнь словно превращается в день сурка, в котором туалет становится ненавистной рутиной. ей кажется, что он должен помогать, должен делать её красивее, счастливее. почему же так не происходит? она сбрасывает и сбрасывает, а жизнь лучше не становится. мешки под глазами кажутся все уродливее и уродливее, выпирающие кости совсем не радуют, а впалые щеки вызывают отвращение. разве идеал должен ощущаться так? — блядство, просто блядство,— она вытирает рот рукой и рассматривает себя в отражении. девушка прячется в слоях одежды, пытается скрыть все, что теперь не нравится ей ещё больше. как наконец стать счастливой? как получить тот результат, который она действительно хочет? или он недостижим? — лиз? – в дверь стучится виолетта и лизу начинает трясти. андрющенко не хочет открывать. не хочет, чтобы малышенко видела её тёмное и усталое лицо, грустные глаза и трясущиеся ноги и руки. девушке так тошно от самой себя, что хочется просто умереть. единственное, что её останавливает — боязнь неизвестности. — бля, я знаю, что ты меня слышишь, но наверное просто не хочешь открывать. слушай, я знаю, что сказала много дерьма в тот вечер, и это было глупо. просто.. ну, ты знай, что ты прекрасна, любая. как бы ты сейчас не выглядела, что бы о себе не думала, ты просто блять лучшая. лиза слышит как виолетта прислоняется к двери и садится на пол. андрющенко садится так же. все что их разделяет это одна единственная запертая дверь. — я знаю, что ты наверняка не хочешь со мной вообще разговаривать, ведь я такая хуевая девушка, но мне так жаль, так чертовски жаль. я понимаю все свои проебы и понимаю, что ты не обязана это терпеть, что ты действительно достойна лучшего, но я так тебя люблю. я готова даже быть тебе никем, лишь наблюдать за твоей жизнью со стороны, лишь бы ты простила меня и была счастлива, понимаешь? — лиза слышит как виолетта всхлипывает за дверью. у андрющенко сжимается сердце. — я тоже проебалась. я тоже хуевая,— бормочет лиза из за двери. виолетта на секунду замолкает. — тебе я готова простить все что угодно, лиз. я сама во всем виновата, ты не причём,— виолетта прикладывает к двери руку. — хватит меня идеализировать, виолетта. я не ангел и никогда им не была. ты просто ищешь что-то что станет твоим ориентиром, даст надежду и удержит на плаву. это глупо. ты делаешь меня идеалом в своих глазах, но я не такая. у меня миллион проебов на счету, понимаешь?— андрющенко утыкается носом в колени. ей тяжело думать, тяжело связывать все те мысли в голове воедино. — хорошо. хорошо, да, возможно ты не идеальная и у тебя тоже есть косяки, но ты так много для меня сделала. разве не могу я считать тебя ангелом по этому? нужны ли мне ещё причины? думаешь да? а мне кажется нет. я люблю тебя и этого достаточно,— виолетта одиноко провела рукой по двери. — этого никогда не будет достаточно. мы не справимся с этим ещё раз. ты хочешь верить в счастливый финал, но его не будет. все проебано, виолетт, я не верю в сказки. наркоманка и рппшница. думаешь у нас есть будущее? да ты сторчишься, а я в конце концов наложу на себя руки и все. — ты же не веришь в это, правда? мы были счастливы, мы сможем вернуться к тому, что было раньше. это же не так сложно, если этого действительно захотеть, лиз,— малышенко в панике смотрит на дверь, будто бы пытается разглядеть возлюбленную через дверь. — мы изменились, виолетт. у меня нет сил, чтобы тянуть тебя из этой ямы снова, я скорее упаду в неё сама. я устала, так сильно устала. раньше ты была тем, что помогало мне расслабиться, а теперь ты ещё одна головная боль. виолетта чувствует как сердце уходит в пятки. ей больно, так больно. она не хочет верить в то, что все стало другим. для неё ничего не изменилось, так почему же для лизы мир потерял все прелести и краски? — мы же были созданы друг для друга. сама вселенная хотела, чтобы мы были счастливы вместе. ты же тоже верила в это, лиза. — думаю, мы никогда не были созданы для друг друга. возможно все это было лишь глупой ошибкой,— андрющенко почувствовала как слеза скатилась по её щеке. — ошибка? ты думаешь что все что мы пережили было ошибкой?— виолетта не могла во все это поверить. — да. да, это была ошибка. мы просто не созданы для друг друга, вот и всё. изначально это была провальная идея, не стоило вообще начинать все. пора забыть. ничего никогда не будет как раньше,— у лизы задрожал голос. — открой, пожалуйста. лиза, не надо, не говори так. ты разбиваешь мне сердце, мой ангел. я же не смогу тебя, ты же знаешь,— девушка дернула за ручку двери. она чувствовала как ей становится нечем дышать. нет, все не может закончится именно так, не может. — уходи, виолетта, уходи. я прощаю тебя, правда. ты ни в чем не виновата, просто так сложилась жизнь. — но я же люблю тебя,— малышенко утыкается лбом в дверь и начинает плакать. у неё дрожат ноги, ей так больно. ' я же люблю тебя ' это такой ужасный аргумент, думает лиза. он давит морально, причиняет невыносимую боль, но все равно не позволяет передумать. андрющенко понимает, что ей будет лучше без виолетты, как и виолетте без неё. они просто не созданы друг для друга, совершенно. — я знаю. я тебя тоже, честно. просто нам не по пути. виолетта плачет. ей так горько, так больно и тяжело. — хорошо. хорошо, как скажешь. главное, чтобы ты была счастлива. спасибо, спасибо тебе за все, что мы пережили вместе. и спасибо за тот вечер в больнице, я обязательно когда-нибудь прочитаю унесённые ветром сама. и лиза слышит как ноги виолетты шаркают по полу. андрющенко даёт волю слезам, сжимается маленьким клубочком на полу и думает о том, что правильные поступки не должны причинять так много невыносимой боли.

***

— ты уверена что с ней все будет хорошо?— обеспокоено спросила ангелина, рассматривая виолетту. та сидела на диване, смотрела человека паука по телевизору, ела мороженое и запивала его пивом. — не знаю. она смотрит часть где умирает подружка паука, пьёт самое невкусное пиво и ест уже третье ведёрко. очевидно ей очень грустно, но возможно все станет лучше? — захарова отпила немного кофе. — очевидно они с лизой поставили точку окончательно, иначе бы она не пришла к тебе, такая печальная.. чем мы можем ей помочь? я за неё волнуюсь. расставание это всегда тяжело. — тяжело смотреть на то, как твой любимый человек страдает. если расставание сделает ситуацию лучше, то тогда лучше уж расстаться. не каждый сможет встречаться с зависимым. бывших наркоманов не бывает. даже те, кто в завязке рано или поздно снова юзанут. лиза не понимала этого и не была готова. она слишком нежная, слишком трепетная для такого,— кристина пожала плечами. ангелина смотрела на неё, хлопая глазами,— что? — ты правда думаешь, что нельзя завязать? что если был зависим, то теперь это клеймо на всю жизнь? ты что, настолько пессимистка? геля хмурится, а кристина пожимает плечами. сколько бы пафоса и красивых речей не было у наркоманов, которые решают бросить, все и всегда кончается одинаково — новый эпизод и новое начало. она видела это сотни раз на сотне примеров. — я не пессимистка, милая, я реслистка. я может быть и хотела бы верить в то, что человек, может быть сильнее своей завимости, но это не так. всегда сильнее лишь она и никто больше. можно сколько угодно бежать, пытаться стать лучше и начать новую жизнь, но это все равно вернётся. это как зараза, которую не до конца вытравили из организма. — мне не нравятся эти реалии. они слишком тёмные, печальные и тревожные,— геля прижимается к стене позади себя, прикрывает глаза и грустно вздыхает. — типичный русреал, что поделать. наверное, в нашей стране счастливым попросту быть нельзя. вот такая акробатика, фонетика войны,— захарова позволяет сигаретному дыму проникнуть глубоко в лёгкие. она наслаждается горечью, к которой за годы девушка уже успела привыкнуть. — а если я хочу быть счастливой? смогу ли я построить счастье здесь? — ангелина тянется за сигаретой в руках кристины и коротко затягивается. — возможно. если конечно найдёшь такого человека, который сможет быть вместе с зависимым,— захарова скашивает взгляд в сторону ангелины. — а если найду такого же зависимого? — рано или поздно вы просто оба погубите себя. может, если повезёт, умрёте в один день от передоза. — какой же вариант тогда лучше? быть с таким же зависимым, или найти кого-то кто сможет тебя терпеть? и то и то звучит не слишком счастливо,— ангелина вздыхает, грустно и тяжело. — ты зависим, а это уже не слишком счастливо,— кристина усмехнулась,— лучше быть с тем, кто сможет быть с зависимым. он сможет иногда удерживать тебя на плаву, помогать держаться. с таким же зависимым вы просто каждый день ловили кайф вместе и все. но, было бы весело,— пожала плечами. — а ты бы смогла быть с зависимой? — вероятно, да. — а если бы эта зависимая была бывшей проституткой, с кучей проблем и боязнью доверять? кристина несколько секунд внимательно следит за лицом девушки, ищет подвох какой-то, намёк на опьянение, но ничего не находит. проводит языком по нижней губе и лениво растягивается в улыбке. — да. а ты бы смогла быть с зависимой, которая является дилером и точно так же боится доверять, а? — думаю, смогла бы. они тянутся к друг другу одновременно, цепляются своей зависимостью друг за друга, сплетают вместе языки и ловят горячее дыхание друг друга. кажется, они обе ждали этого слишком, слишком долго. на вкус кристина похожа на терпкий коньяк. он вяжет рот, но это совершенно не портит ощущение, лишь делает его в миллион раз лучше. ангелина же словно нежнейший клубничный коктейль, такой приторно сладкий, что аж зубы сводит. кристина всегда любила сладкое, поэтому наслаждались поцелуем, словно в последний раз. — у меня тут сердце разбито, а вы тут сосетесь! сука, хотя бы постеснялись бы!— кристина дёргается и ударяется головой о полку чуть выше. раздражённо шипит, прижимая руку к больному месту. геля широко распахнутыми глазами смотрит на виолетту стоящую в дверях. та кивает в них крышку от мороженого и идёт достать новое. они несколько секунд сидят в тишине, но после ухода малышенко их прорывает на смех. — она права. мы причиняем её чувствам боль..— геля пытается сдержать улыбку — ой, жа помолчи ты,— кристина фыркает и тянется за тем, чтобы украсть у ангелины новый поцелуй. девушка совершенно не против. захаровой она готова позволить украсть все, что угодно.

***

— твоя подруга мне очень нравится, и я за неё серьёзно волнуюсь. ты сказала, что она не пьёт и не курит, но сейчас она только и успевает что пить виски моего отца и скуривать твои сигареты. все таки она столько времени была с той девушкой и тут они расстались.. может вам нужно поговорить с ней, поддержать её? — мишель бросила взгляд в комнату. — я пыталась с ней поговорить, но она не особо хочет. сказала, что ты очень милая и классная, и мы чудесная пара. я вообще сначала не поняла зачем она к нам пришла если не хочет разговаривать, но сейчас дошло, что она просто одна быть не может. наверное её просто лучше не трогать. лиза всегда свои периоды плохие одна переживала, наверное и сейчас справится,— юля вздохнула устало. они обе за лизу переживали и не знали как ей помочь. что там с виолеттой вообще было страшно представить, она не на один звонок не отвечала. и разве ж это расставание было хорошей идеей, если всем от него так плохо? — я не могу так юль. я пойду и попробую с ней поговорить, ладно? мне прямо больно смотреть..— мишель на месте никак усидеть не могла. чикина слабо улыбнулась и рукой махнула, мол, иди, разговаривай если хочешь. сама же чикина сидела на балконе, позволяя прохладному ветру обдувать её со всех сторон. с лежащего рядом телефона раздавались тишина мелодии любимой земфиры. ' вороны-москвички меня разбудили промокшие спички надежду убили курить. значит, буду дольше жить значит, будем корабли в моей гавани жечь на рубли поменяю билет отрастить бы до самых бы плеч я никогда не вернусь домой. ' земфира всегда ассоциировалась у неё со временем, которое она любила больше всего — время универа, их тёплой любимой компании и первой настоящей, пусть и обреченной, любви. тёмными вечерами всегда было приятно повспоминать о том, чего уже никогда не вернуть. юлю устраивало настоящее, устраивала жизнь здесь и сейчас, все было действительно потрясающе. прошлое было и будет оставаться именно в прошлом, но понастольгировать иногда хотелось. вдруг песня резко прерывается и раздается телефонный звонок. девушка видит неизвестный номер, хмурится, но отвечает. — юлия? — хриплый мужской голос остаётся для девушки неизвестным. — да, это я. — я адвокат киры медведевой. она очень попросила позвонить вам и рассказать о том, что я буду стараться выбить для неё самое маленькое заключение. — но ведь она пыталась убить одного бывшего сотрудника полиции и одного действующего. её же должны посадить на.. — поверьте, моя линия защиты добьётся того, что из тюрьмы она выйдет очень и очень скоро. ни алексей, ни владислав не добьются того, чего хотят. думаю, вас должна обрадовать эта новость? он думал, что юля будет плакать от счастья, считал, что ей хочется видеть киру на свободе. боже, нет, только не это. должен же быть способ посадить её как можно на больший срок, верно? — ещё она просила передать вам 'слушай старших и не спорь. ' не знаю к чему это, но да. вы ещё здесь? — мне.. мне пора идти. девушка хватает ртом воздух. она боится, боится, что киру действительно выпустят слишком рано. ещё и эта фраза.. раньше она любила говорить её чикиной, постоянно шутила и смеялась, звала её мелкой. кажется, что с того времени прошла целая вечность. это совершенно точно не значит ничего хорошего. медведева маниакально хочет, чтобы юля снова была с ней, это ужасно. — юль? ты же не против если лиза поживет у нас некоторое время? чикина дёргается от неожиданности. она поворачивает голову в сторону мишель и непонимающе смотрит на неё, явно ожидая продолжение, которое вскоре следует. оказывается, что у андрющенко отец совершенно неадекватный и только-только вышел из тюрьмы. он уже успел написать ей несколько пугающих сообщений и девушке страшно. мишель, будучи некогда полицейским так и рвётся её защитить. чикина не против. мишель целует девушку в лоб и улыбается. юля очень хорошая, просто прекрасная. — а у тебя все в норме? ты выглядела напуганной? — все хорошо, тебе показалось,— и девушка слабо улыбается. сама не понимает почему врет, зачем скрывает от любимой правду. вместе было бы проще. видимо юля неправильная какая-то, раз врет так ужасно. стыдно за саму себя становится. — вы такая милая пара..— в дверях сонная андрющенко стоит. алкоголь явно заставил её организм устать, так что она еле стоит на ногах. мишель к ней тут же несётся, под руку хватает и в комнату ведёт. мишель со всеми добрая, за это её юля и любит. иногда чикиной кажется, что она слишком не идеальная для отношений с мишель. после отношений с кирой было сложно привыкнуть к чему то настолько хорошему и трепетному и все же она смогла. почему же сейчас эти мысли снова возвращаются, как от них избавиться? с этим что-то придётся сделать, дабы отношения не пошли ко дну.. нужно навсегда вычеркнуть киру их своей жизни, она причина всех бед. однозначно.

***

— и вы думаете, что эта линия защиты отправит меня в тюрьму всего на несколько лет? — при лучшем исходе — да. я же говорил, я помогу тебе,— мужчина ей улыбнулась. — и какова же цена вашей помощи, а? что вы хотите?— кира выгнула бровь. — о цене мы поговорим позже. не переживай, все не так страшно как можно подумать. цена вполне приемлемая. кира кивнула. он протянул руку. она протянула в ответ. — за прекрасный союз. — за прекрасный союз.