Мальчик с тигриными хвостами

Жара буквально запекала его внутренности, а скука выжирала то, что от них ещё оставалось. Хотелось окунуться в прохладное озеро, чтобы кристально чистая вода смыла усталость. Вот только возможности выйти за пределы этого чёртового храма не было – проклятие надёжно сдерживало своего узника. Он вытянулся на горе подушек, скучающим взглядом окидывая прихожан. Как же его задолбали толпы этих жалких людишек, вздумавших, будто он, один из семи Богов, будет выслушивать и исполнять каждое их желание. К тому же, эти люди в своём почитании дошли до того, что превратились в фанатиков. А фанатиков Рахтбар не любил. — О, ясноокий Рахтбар! – он дёрнул полосатыми хвостами в раздражении от слепого обожания прозвучавшего в голосе главного служителя, – Прими эту жертву, о, Великий, да подари ничтожным рабам своим благославение свое! Молодой юноша, покорно опустив голову, стоял прямо перед ним, одетый в полупрозрачные одежды. Его белоснежная матовая кожа так и манила прикоснуться к ней, а русые волосы водопадом заслоняли лицо. Рахтбар ловко соскользнул вниз, словно перетёк из одного положения в другое. Его пальцы крепко ухватили юношу за подбородок, чтобы поднять лицо вверх. Ярко-голубые глаза наполнены вожделением и покорностью, а от тела, помимо сладкого аромата массажного масла, слышится отголосок кисло-безумной радости. Как же скучно. — Вырежи своё сердце, – мурлыкающий голос обволакивает жертвенного юношу, ласкает, подобно тысяче мягчайших перьев. Ему невозможно не повиноваться. Русоволосый крепко сжимает ладонь на рукоятке протянутого кинжала, острие которого через миг оказывается прямо напротив качающего кровь органа. Голубые очи не сводят с Рахтбара своего влюблённого взора, пока руки твёрдо нажимают на оружие, вонзая его в плоть. Кажется, будто человек даже не чувствует боли, и он с интересом наблюдает за действиями мальчика. Минута, и перед его ногами лежит бездыханное тело с сумасшедшей улыбкой на лице. Скучно. Как же скучно. Он когтем вспарывает кожу на ладони, возвращаясь на своё ложе. Взмах – и алые капли произвольным рисунком окрасили лица и одежду служителей. Там, где ценная влага соприкасалась с человеческой кожей, вырастали невиданной красоты цветы, распускаясь уже через пару секунд. С лиц людей не сходит счастливая улыбка, пока они, ведомые помутившимся сознанием, убивают, вырывая с корнями божественные цветы с лиц друг друга и заливая золотой пол кровью. Чёрной, имеющей неприятный гнилостный запах. Рахтбар подпёр щеку кулаком, наблюдая за всем этим сверху. Ему уже давно нужно было это сделать. Очистить эту землю от проникшей буквально повсюду скверны и уйти на долгожданное перерождение, чтобы изучить и подчинить новый, какой-нибудь удивительный мир, как когда-то он сделал с этим. Теперь он не скован проклятием, ведь главный служитель, который его наложил, лежит там, в куче обезображенных трупов. Вскоре резня в Святилище закончилась, и выжившие медленно потянулись на выход. Туда, где за высокими толстыми стенами ждали новостей обычные прихожане. Бог Рахтбар покинул опостылевший ему мир, и больше никто не видел даже намёка на человека с тигриными ушами и двумя длинными хвостами за спиной. Через тридцать восемь лет мир Лестро забыл культ Тигриного Короля, полностью перейдя под контроль новой религии: Танмес, бог Солнца и плодородия с хищным изгибом крыльев и блестящим изумрудным оперением. Его золотые глаза алчно блестели при взгляде на преподнесённое золото и молодых девушек, что яркими бабочками порхали вокруг в замысловатом танце. Этот мир никогда не избавится от гнёта божков, что сменяют друг друга из раза в раз.

***

Переход между мирами всегда был тяжёлым делом, после которого Рахтбар всегда впадал в некую спячку на пару-тройку лет. Но для того, чтобы не развеяться со временем по тонкому миру, ему необходимо было тело. На период Сна можно было вселиться в одного из местных жителей, чтобы после, получив достаточно информации о новом мире, обзавестись собственным телом. Так Тигриный король и поступил. Малыш, которого он выбрал в качестве временного вместилища, обладал ядром Жизни и, судя по яркости этого ядра, в будущем станет очень сильным человеком. Рахтбар, оставаясь на периферии сознания мальчика, с интересом наблюдал за тем, как ведут себя его родители и близкие. То, что он называл ядром Жизни, люди называли магическим ядром. Они использовали магию при помощи проводников, и он не понимал, почему. Как он понял, в этом мире была война, а также люди, которые не могли использовать мощь ядра – магглы. Так называл их отец его вместилища. Удостоверившись, что к малышу относятся хорошо и его будущему ничего не угрожает, Рахтбар ушёл глубоко в подсознание, засыпая крепким сном. — Я волнуюсь, Джеймс, – Лили сложила руки под грудью, охватывая собственные предплечья, – Гарри, он... Вроде всё хорошо, но иногда у него такой взгляд! — Дорогая, – старший Поттер ласково приобнял жену, мягко подталкивая к кровати, – Наш Гарри – замечательный малыш. Тебе это кажется из-за того, что организм в стрессе. Сметвик сказал, что даже у магов бывает постродовая депрессия. Рыжеволосая женщина закрыла глаза и прижалась к мужу. — Мерлин, пусть ты окажешься прав, – тихо вымолвила она. Но перед взором так и стоял взгляд сына – осмысленный, глубокий, мудрый, будто и не ребенок смотрит на неё из кроватки, а древний старик, полный сил и стремлений. Во входную дверь громко постучали.

***

Рахтбар всë ещё спал, когда в подсознании черноволосого ребëнка раздался тихий детский плач. Открыв сверкнувшие чистейшим изумрудом глаза, он сразу нашёл источник звука. Мальчику на вид было около трёх лет. Волосики хозяина тела спутались и прилипли к окровавленному лбу. — Почему ты плачешь? – Рахтбар опустился на колени перед вздрагивающим от судорожных вздохов ребёнком. Мальчик удивленно распахнул глаза, неприлично уставившись на мужчину с тигриными ушами. — Я хочу к маме и папе, – неуверенно пролепетал малыш, стирая ладошками слёзы со щёк. — А где они? – Рахтбар перебрался поближе, позволяя ребёнку начать играться с мягкими и пушистыми полосатыми хвостами. — На небесах, – грустно произнёс Гарри, прижимаясь щекой к шелковистой шерсти, – Тётя Петуния и дядя Вернон говорят, что они были плохими и Бог наказал их за это, но я не хочу им верить. Мама с папой не могли быть плохими! Тигриный король ленивым движением вытер вновь полившиеся слёзы. — Не хочу быть с тётей и дядей. Хочу к маме и папе. Мальчик доверчиво прижался к мужчине. Тот задумчиво рассматривал его макушку, машинально поглаживая по спине. — Я могу отправить тебя к ним, – медленно протянул бог, поднимая голову малыша так, чтобы заглянуть в так похожие на его глаза, – но взамен я заберу твое тело себе. Сначала глаза Гарри испуганно расширились, но потом в них забрезжила надежда. Целое море надежды. — Правда отправите? Правда-правда? — Правда. — Вы волшебник? — Лучше, – губы Рахтбара растянулись в самодовольной улыбке, – Я – Бог и могу всё. Глазки мальчика заблестели от восторга. — Ух ты! Всамделишный бог? Значит вы правда сможете меня отправить к маме и папе? — Смогу. Но ты должен подарить мне тело. — А зачем оно вам? – Гарри с интересом вгляделся в кошачьи глаза. — Разве это так важно? Ведь ты уже будешь счастлив со своими родителями, – Вкрадчивый шепот будто обволакивал мальчика, подчиняя себе. — Хорошо, – легко сорвалось с детских губ, – Если вы так хотите. Мягко усмехнувшись, Рахтбар усадил ребенка перед собой, поправив жесткую от засохшей крови челку. — Тогда закрой глаза и ничего не бойся. Поведя ладонью перед лицом послушавшегося малыша, мужчина поймал начавшее заваливаться тело на руки. Время шло и мальчик начал будто бы растворяться в пространстве. Никаких лишних спецэффектов – личность Гарри Поттера проста истаяла, как фруктовый лёд на июльском солнце, превратившись в ничто. Глаза очнувшегося ребёнка в полумраке чулана сверкнули радужной щелью зрачка. Рахтбар поднялся с жалкой пародии на ложе и встал перед закрытой на ключ дверью. Раздраженно поведя бровью, он махнул рукой, и тяжелая щеколда с грохотом упала с той стороны преграды. Дом, в котором он оказался был маленьким, но по-своему уютным. Повсюду были непонятные предметы, в которых чувствовалось что-то родное, принадлежащее природе, и в то же время – чужеродное. Как умелый шпион, находящийся на грани разоблачения. Электричество – так это называлось в памяти маленького обитателя этого мира. — Что ты здесь делаешь, маленький поганец? – прошипела вошедшая в комнату женщина. На ней была безвкусная, если не сказать безобразная, ночная рубаха, а волосы находились в беспорядке со сна. Не красавица, но имеет потенциал, если начнет в должной мере ухаживать за собой. — Здравствуйте, тётя Петуния, – голос мальчика не изменился, но интонация, с которой он это говорил была чужой, слишком спокойной и безразличной. Он говорил то, что привык говорить бывший владелец тела, пытаясь подстроиться под реалии нового мира. Женщина вздрогнула, широко раскрытыми глазами уставившись в глаза сына сестры. В нечеловеческие глаза с вытянутым как у кошки зрачком. Это был больше не её племянник. — Нет. Ничего, – она попятилась, стараясь не поворачиваться спиной к существу, – Ещё слишком рано, можешь идти спать. Я сама приготовлю завтрак. — Спасибо, – Рахтбар едва прикрыл глаза в знак благодарности, – Но я, пожалуй, пойду. Я хочу увидеть этот мир. Миссис Дурсль крупно вздрогнула и посторонилась, пропуская мальчика к входной двери. Потом вздрогнула ещё раз, когда племянник – или то, что пыталось притворяться им, – махнул рукой, и дверной замок открылся, а сама дверь распахнулась перед ним. Прошло уже около десяти минут, а женщина всё ещё стояла в прихожей, пытаясь совладать с громко бухающим внутри сердцем. Кажется, первый раз за много лет она вспомнила молитвы, которым её учила бабушка.

***

Он стоял напротив причудливого зеркала, что тянуло к нему свои эфемерные щупы, пытаясь присосаться к магическому ядру. «Друзья» остались там, в других комнатах, наказав ему, едва ли не прямым текстом, пожертвовать собой, но не дать злодею-Снейпу похитить философский камень. Смешные. Первое время было весело и интересно водить окружающих, желающих присосаться к Золотому Мальчику, вокруг пальца. Уж он-то видел гораздо больше, чем эти жалкие детишки, не блещущие умом и сообразительностью. Видел, какими взглядами его провожали Директор и Снейп. И если от внимания Дамблдора даже ему, древнему богу, хотелось помыться, то вот зельевар интриговал. — Гарри Поттер, – прозвучало будто отовсюду, – Мы ждали тебя. Гарри перевёл скучающие глаза с зеркальной поверхности на мужчину в тюрбане. — Я хочу поговорить с твоим хозяином, сосуд. — Как ты смеешь, – зашипел Квиррелл, но был перебит вторым голосом: — Покажи мне его. — Но, Повелитель... — Я сказал! Мужчина размотал ткань тюрбана и явил на обозрение юноши уродливое лицо на своём затылке. — Здравствуй, Гарри, – голос Воландеморта не был издевающимся, наоборот – в нём сквозил интерес, – Я давно хотел сделать тебе предложение. Вставай рядом со мной, и вместе мы поработим этот мир! Гарри смерил лицо задумчивым взором. — Хорошо. Но у меня будут условия. Человек зашипел возмущенно, но паразит шикнул в ответ, смотря на маленького мага не просто с интересом – с восхищением. — Я даже помогу тебе вновь обрети тело, – Гарри заложил руки за спину, медленно обходя мужчину по кругу, – Но взамен ты распространишь мой культ в этом мире. И отдашь мне своего зельевара. — Да как ты смеешь, пар-р-р-ршивец?! – Квиринус развернулся и направился было к Поттеру, но остановился, не в силах сделать и шага, стоило одиннадцатилетнему ребёнку щёлкнуть пальцами. — Я не с тобой разговариваю, сосуд, – для наглядности Рахтбар, который уже привык называть себя человеческим именем, снял с себя иллюзию, показывая находящемуся в прострации Воландеморту свой истинный облик: засверкали бликами огней чистейшие зелёные глаза с вертикальными зрачками, запрядали округлые полосатые ушки, а сзади плавно покачивались два тигриных хвоста. — Потрясающе, – пробормотал изумлённый темный маг, следя за передвижениями Поттера, – Но зачем тебе Снейп? — А почему бы мне не желать в своё имение такого мужчину? Начитанный, мудрый, строптивый и явно страстный. Пару-тройку лет, и готов будет идеальный супруг, от которого будут явно сильные и имеющие огромный потенциал потомки. — Кто ты? – Мужчина не отводил от медленно шагающего пацана взгляд, внимательно рассматривая произошедшие с ним метаморфозы. — Я тот, чьё имя в это мире ещё не слышали, и ты станешь первым, – Он остановился напротив зеркала, повернувшись к нему спиной, зная, что оно покажет его истинную форму человеку, что однажды раздробил собственную душу, – Можешь звать меня Рахтбар.