алые паруса

      хэ сюань ненавидит людей.       о, с какой радостью она топит корабли, заплывающие в её чёрные воды! стоит только судну зайти во владения чёрной владычицы - оно уже обречено, и пусть команда не обманывается спокойными водами и лёгким бризом, дразнящим прохладой.       хэ сюань, вглядываясь в тёмную точку приближающегося корабля на горизонте, расплывается в хищной ухмылке. чёрные пряди волос полощет ветер, когда она прикрывает глаза и начинает свою песнь. хрипловатый, низкий голос дымкой плывёт над водой. море взмывается гибельными волнами, пенится, поёт, вторя песне. не уплыть. не спрятаться.       палуба кренится в сторону, пол уходит из-под ног, и огромная волна захлёстывает корабль. влажно хрустя досками, разрывая паруса, тёмные воды жадно пожирают свою добычу.       бледные, раздувшиеся от воды гули, послушно выполняя волю хозяйки, облепляют суда, с хрустом проделывая бреши в древесине, тянут на дно обломки и людей, отчаянно пытающихся спастись. но беспощадные чёрные воды всё пожрут, всё растворят в себе.       над беснующейся тёмной водой, простирающейся до самого горизонта, туманом плывут крики и вопли, мольбы о помощи, звуча для хэ сюань лучшей из музык. о, хэ сюань доставляет истинное удовольствие самой увлекать на дно людей - особенно мужчин. видеть, как в их глазах исчезает жизнь, как тело, лишённое жизни, опускается на дно, приговорённое пополнить её безмолвную армию.       она не знает, что ищут все эти люди в её водах - ей это безразлично. все, кто заплывут в чёрные воды - поплатятся за это.       вальяжно развалившись на большом мшистом камне, хэ сюань расчёсывает костяным гребнем свои тёмные волосы. мокрые пряди змеятся по острым плечам и спине.       вся хэ сюань - резкие изгибы и острые грани, соль и горечь, и даже море не в силах её обточить. горизонт чист, лишь солнце беззвучно тонет в черных водах, не отбрасывая на волны ни одного блика.       хэ сюань особенно любит это время суток - время, когда солнце, наливаясь кровью, словно сдаётся бесплотным попыткам осветить это место и уходит, погружая чёрные воды в ещё большую тьму. хэ сюань тихо напевает что-то себе под нос. волны, послушные её воле, ластятся, лижут камни у неё хвоста.       хэ сюань, расслабленно лежащая на камне, внезапно вскидывается. острые уши дёргаются, напрягаясь. на фоне багряно-алого солнца чёрная точка корабля особенно отчётливо видна. хэ сюань вглядывается внимательно. что-то привлекает её внимание. она и сама не может понять, что, словно какая-то сила влечёт её ближе. посмотреть, дотронуться. забрать себе.       хэ сюань, словно в трансе, с мягким плеском погружается в воду и плывёт к кораблю. тот становится все ближе с каждой секундой - и вот хэ сюань уже может разглядеть яркие алые паруса, раздутые, словно утопленники. хэ сюань не думает о том, что её могут заметить, не думает о том, чтобы запеть - она лишь заворожённо, неотрывно смотрит на эти паруса.       бледные пальцы цепляются за мокрую древесину, острые когти оставляют тонкие следы. хэ сюань, прижавшись к кораблю, смотрит вверх, на пламя парусов - мотылёк, влекомый к огню.       и, как мотыльку в пламени свечи, ей суждено сгореть.       мгновение - и сверху падает сеть. хэ сюань, сбрасывая с себя морок, мечется, рвано хлестая хвостом, но сеть крепка. хэ сюань хрипит, заходясь от испуга криком, летящим над водой.       сверху слышатся громкие мужские голоса - её поднимают вверх, сеть бьётся о твёрдое дерево, а хэ сюань - вместе с ней. хэ сюань пытается запеть, но нить песни рвётся, голос дрожит, срывается, не поддаётся.       она бьётся в сетях, рвёт их зубами и когтями, ссаживая пальцы до крови. хэ сюань чувствует, как как крепкие нити поддаются её напору, как трещат, лопаясь под её пальцами - но резкий удар о палубу выбивает из неё весь дух.       хэ сюань шипит, бешено двигает хвостом, все ещё пытаясь выбраться, но только сильнее запутывая себя в сетях, пока её обступают тёмные высокие фигуры, перекидывающиеся смешками, полными довольства.       – тварь поймана! за такое чудовище нам отвалят целое состояние! – голос одного из людей - капитана, судя по самому жирному пузу и огромной шляпе - звучит до омерзения довольно, и хэ сюань резко бросается на него, занося для удара руку с острыми когтями. её дёргают назад за верёвки, оплетающие все тело, и хэ сюань воет от боли, сворачивается в клубок, когда капитан с перекошенным от злости лицом заносит ногу в тяжёлом сапоге и с размаху бьёт хэ сюань в живот. а потом ещё, ещё и ещё.       – не прибейте её. за мёртвую мы получим намного меньше.       хэ сюань слышит только насмешливый женский голос, но удары сразу прекращаются. она поднимает голову - почти у самого борта, лениво поигрывая алой бусиной в косице, стоит девушка в кроваво-красном платье - она выделяется среди массы людей, как ревущий огонь, своей диковатой, опасной красотой. её слушаются беспрекословно - пусть жирный капитан и бросает что-то сквозь зубы, плюёт в сторону "ведьма", но отходит от хэ сюань, приказав связать её и заткнуть рот чем-нибудь попрочнее.       хэ сюань бьёт хвостом из стороны в сторону, шипит, оскалившись, но не может ничего сделать против толпы людей. её связывают, кинув, как жалкую рыбёшку, куда-то в тёмный трюм.       в трюме сыро и темно - приятно сыро, как для неё, да и тьма хэ сюань нипочём, но ей тесно. слишком тесно. тоска по просторам моря поднимается изнутри, грызёт внутренности.       хэ сюань зарывается в кучу гнилой соломы, подальше от матроса, приставленного к ней наблюдать.       забившись в самый угол, хэ сюань клянётся себе, что уничтожит всех их - всех до единого. и даже трупы разорвёт - не останется ни клочка. только бы выбраться, выбраться отсюда!       больше никогда она не попадётся на чёртово колдовство.       но путы крепки. остаётся только ждать - ждать удобного момента.       они обязательно потеряют бдительность.       хэ сюань не отрывает янтарного взгляда от мальчишки-матроса, напряжённая, ждущая, когда же он совершит ошибку и подойдёт слишком близко.       но тот, видно, сильно её боится. подкрадывается боком, едва плеснув на неё воды из огромной бочки, и поспешно сбегает обратно. хэ сюань чувствует кисловатый запах его пота, переплетающийся с морской солью на коже. слышит, как быстро колотится его сердце, как он сглатывает, напряжённый, стоит ей чуть пошевелится. хэ сюань видит, как бешено бьётся жилка на его горле, как бледнеет тонкая кожа. она думает о том, как вонзится зубами в эту жилку, как брызнет тёплая кровь, и жизнь в пустых глазах этого мальчишки застынет навсегда.       матрос только ёжится и дёргает ворот свободной рубахи повыше.       хэ сюань скалится хищно, кромсая зубами тряпку, всунутую в её рот. острые ногти бесшумно пропиливают тугие верёвки. невозможно тяжело. но она подождёт. и обязательно выберется.       хэ сюань забывается неровным сном, устав бороться с верёвками. от недостатка воды тяжело дышать, в глотке сухо, даже слюну не сглотнуть, а пальцы путаются в тугих верёвках.       голова тяжело падает на обнажённую грудь, глаза закрываются сами собой.       хэ сюань вскидывается, едва острый слух улавливает тихие, почти бесшумные шаги наверху и глухие вскрики.       мальчишка спит, развалившись на кривой лестнице. сжимает в руке нож.       тонкая фигура неслышно спускается по ступенькам – ни одна не скрипит под острым каблуком. хэ сюань, сжавшись в комок, следит за ней напряжённо, готовая пустить в ход всё, лишь бы спасти свою жизнь.       тем же ножом, что мальчишка сжимал в потной ладони, фигура в тёмном бесшумно перерезает ему горло. кровь брызжет на лицо хэ сюань – она хрипит, бешено бьёт хвостом.       хочется попробовать кровь вкус, но в её рту всё ещё кляп.       фигура в алом – теперь хэ сюань различает цвет - платье медленно подходит ближе. лунный блик мимолётно ложится на лицо – брызги крови на скулах и брови вразлёт.       хэ сюань понимает, что это та ведьма, поймавшая её, ещё до того, как видит её лицо. просто… чувствует. и шипит, вжимаясь в твёрдые доски корабля.       - о, да брось, - девушка, ничуть не испуганная, подходит ближе, и, зачерпнув побольше воды из бочки, проливает хэ сюань подсохший уже хвост. – я тебя спасла от того борова, между прочим, - девушка возвращается к бочке, чтобы набрать ещё воды, и снова льёт на хэ сюань. та на секунду невольно прикрывает глаза, пытаясь запомнить это ощущение. только жабры раздуваются бешено. – пострадала ты немного, конечно… - девушка критически оглядывает хэ сюань – тёмные, почти черные синяки расплываются по её телу. хэ сюань почему-то хочет сжаться в комок, когда алый взгляд останавливается на её груди, сердце сбивается с ритма. но взгляд ведьмы скользит выше, и, задержавшись на губах, она отводит глаза, с лёгкой задержкой продолжая. – но это, уж извините, сопутствующий ущерб, - откинув тяжёлый ковш в сторону, она присаживается рядом с хэ сюань на корточки. та пристально следит за ней, прищурив золотые глаза. – значит так, - веско говорит девушка, доставая нож. хэ сюань мгновенно напрягается, пытаясь отползти в сторону, и девушка закатывает глаза. – не трусь. я хочу тебя развязать. и вытащить… - она брезгливо морщится. – чтобы то ни было из твоего рта. но если ты, - девушка понижает голос, и хэ сюань ловит себя на том, что напрягает слух. – попытаешься что-то мне сделать… - на алые губы ложится улыбка – рваная, словно рана. она не заканчивает предложение, но у хэ сюань мурашки бегут по коже. и она послушно замирает, пока ведьма избавляет её от верёвок.       нож ни разу не задевает ни чешуи, ни кожи. едва верёвки оказываются разорваны, хэ сюань с тихим стоном крутит шеей, разминает запястья, на которых остались алые следы.       - вижу, что всё в порядке! – хмыкает девушка и убирает нож. смотрит предупредительно на хэ сюань, заметив, каким взглядом она его проводила. – я и без него кое-что могу. не проверяй.       хэ сюань фыркает, скалит зубы, но взгляд отводит.       сверху, с палубы, не доносится ни звука. странно. хэ сюань снова искоса смотрит на ведьму. что она вообще собирается делать?       девушка, видимо, замечает, как хэ сюань нервно оглядывается по сторонам, и усмехается, поднимаясь на ноги.       - не бойся. ты мне была нужна в качестве приманки. корабль мне пригляделся, вот и захотелось его себе. нам с девочками он будет в самый раз, - очередная ухмылка разрезает красивое лицо – хэ сюань ловит себя на том, что не может оторвать взгляда от изгиба чужих губ цвета крови. – я выпущу тебя.       и, внезапно для хэ сюань, ведьма наклоняется, с лёгкостью подхватывая её на руки. от неожиданности хэ сюань цепляется холодными тонкими пальцами в чужие мягкие плечи – явно останутся следы.       тяжёлый хвост бьёт по полу, стучит по ступенькам, пока девушка поднимает хэ сюань на палубу. скользит по мокрым от воды и крови доскам – то тут, то там девушки в мужских костюмах выкидывают за борт трупы пиратов. хэ сюань со злорадством во взгляде провожает глазами тяжёлое тело капитана, которое две девушки, покраснев от усердия, перекидывают за борт. с глухим звуком тот ударяется о поверхность воды и идёт ко дну.       хэ сюань обещает себе, что найдёт его. обточит череп под подставку для человеческих сокровищ.       ведьма аккуратно опускает её в шлюпку, и, свистнув, подзывает к себе ещё двух девушек.       - опустите лодку, - коротко приказывает она, забираясь внутрь.       хэ сюань цепляется за деревянные борта, когтит их пальцами. с каждым скрипучим движением лодка всё ниже, а вода всё ближе. у хэ сюань покалывают кончики пальцев от нетерпения, хочется бросится за борт прямо сейчас, и только тяжёлый алый взгляд её останавливает.       - ещё… - внезапно говорит девушка, поигрывая красной бусиной в тонкой косичке у виска. – я хотела посмотреть на тебя.       лодка натужно скрипит, опускаясь всё ниже.       хэ сюань замирает. хмурится. посмотреть на неё? это ещё к чему?       - ходили истории… - продолжает девушка, пристально глядя на хэ сюань. – о сирене, живущей в тёмных водах. прекрасной, сладкоголосой деве с рыбьим хвостом. говорили, что воды поднимаются от одного лишь взмаха её руки, - взгляд ведьмы оценивающе пробегается по телу хэ сюань, и она хмыкает. – что ж, никто не возвращался, чтобы рассказать правду. а я вернусь. голос у тебя, конечно, такой, что, видимо, волны тебе повинуются, лишь бы ты молчала, - хэ сюань вскидывается, шипит сердито, готовая броситься вперёд. девушка подаётся ближе и, протянув вперёд руку, вскидывает лицо хэ сюань за подбородок. её пальцы тонкие, но сильные. хэ сюань не вырывается, лишь скалит зубы, словно предупреждая. – но про красоту не врали, - шепчет девушка, и, легко мазнув по губам хэ сюань пальцем, отдёргивает ладонь. острые зубы хэ сюань опасно щёлкают, но девушка только смеётся. – ну всё, рыбёшка. твоя свобода уже близко.       ведьма помогает хэ сюань перебраться через борт лодки – вода мягко принимает хэ сюань в свои объятия, но... она не спешит уплывать. приподнимается немного, упираясь руками в борт. смотрит пристально на ведьму.       - тебе туда, - девушка показывает в сторону, откуда приплыл корабль. – уж извини, мы немного отплыли от тёмных вод. твои гули… те ещё твари, - она брезгливо передергивает обнажёнными плечами и склоняется к хэ сюань. – к слову… меня зовут хуа чен. чтобы ты знала, кому должна за свою свободу.       лёгкое касание губ к губам хэ сюань – и ведьма уже стоит на ногах, и, запрокинув голову, кричит, чтобы её подняли на борт.       хэ сюань касается кончиками пальцев своих губ. хуа чен…       - лови! - девушка вдруг кидает в неё что-то и хэ сюань ловит машинально. - подарок. на память. должна будешь, - она подмигивает, криво улыбаясь.       хэ сюань провожает взглядом удаляющуюся вверх лодку с алой фигуркой, освещённой светом луны, крепко сжимая в ладони небольшой нож с изящной рукоятью, украшенной цветами.       и, тяжело плеснув хвостом, уплывает прочь.       дни идут за днями. каждый вечер солнце бесшумно тонет в холодных тёмных водах.       хэ сюань твердит себе, что почти забыла о таинственной незнакомке. но… раньше ей никогда не снились сны.       когда она засыпала, надёжно укрывшись в пещере, она словно мягко опускалась на дно. во что-то вязкое, тёмное, холодное, как её владения.       теперь, засыпая, хэ сюань видит кривой изгиб чужих кровавых губ, холодные руки, мягко опускающие её в воду, злые смешинки в алом глазу.       «хуа чен» повторяет она мысленно. с губ срывается только хриплый скрип.       просыпается хэ сюань как всегда одна. почему-то от этого как-то тоскливо.       когда в тёмные воды заплывает корабль с рваными алыми парусами, за которым гонятся ещё два корабля, хэ сюань уже знает, кто это.       и, не раздумывая ни минуты, тянет песню.       волны взмываются с рёвом, раздувшиеся от воды гули рычат, вырывая доски из кораблей. кричат люди, но хэ сюань не обращает на них внимания – забравшись на скалу, сдирая пальцы в кровь об острые камни, она выглядывает одного единственного человека.       среди обломков всех трёх кораблей, она всё же находит её, запутавшуюся в сетях - без сознания.       острое лезвие подаренного хуа чен ножа сверкает тускло, когда хэ сюань спешно разрезает верёвки.       и, холодея внутри, впервые в жизни молясь всем известным богам, чтобы хуа чен была жива, тащит её свой грот.       хуа чен кажется холодной... мёртвой. хэ сюань вытаскивает её на берег, стёсывая чешую о камни, и, распахнув алую (кто бы, чёрт возьми, сомневался) рубашку, прижимается ухом к груди. её собственное сердце так сильно грохочет, отдаваясь в горле, что первые несколько долгих секунд она ничего не слышит.       но потом… тихий, едва различимый стук чужого сердца доносится до её слуха.       хэ сюань выдыхает хрипло, отстраняясь. переворачивает хуа чэн на бок и неклюже давит на живот. она понятия не имеет, как спасать людей – раньше ей приходилось их только топить.       но хуа чен оказывается крайне живучей.       распахнув глаза, она заходится в кашле, исторгая из себя, наверное, целое море воды.       – хах… - хрипит она, утирая рот рукавом рубахи. - теперь мы в расчёте, а, рыбёшка?       хэ сюань только молча бьёт её в плечо.       так хуа чен поселяется в гроте. разговаривает хэ сюань вслух, злится, что не получает ответа, учит рисовать на песке слова – получается так себе, но теперь хуа чен хотя бы знает её имя. хоть и предпочитает по прежнему называть рыбёшкой.       у хуа чен оказываются сломаны ребра. кое-как они туго перематывают их тряпками – хуа чен только отмахивается – говорит, что это пустяки, но хэ сюань видит, насколько она бледная, и как морщится, пока хэ сюань не видит.       хэ сюань не даёт ей много двигаться, что злит хуа чен неимоверно – ей тесно в пещере, хочется выбраться наружу, самой добывать себе пищу. но пока приходится есть то, что приносит хэ сюань – странного вида водоросли и рыб.       когда хуа чен, выждав, пока хэ сюань уплывёт, сама пытается выбраться из грота, чтобы хотя бы посмотреть, что есть вокруг, её чуть не утаскивают под воду гули.       хэ сюань едва успевает её спасти. только услышав злое рычание и крики, она бросается обратно, хвостом разгоняя гулей, и злобно шипит, выталкивая её на берег. гортанно приказывая гулям не соваться в грот, она трясёт хуа чен за рубашку, шипя ей в лицо. ещё немного – и она могла бы не успеть.       хэ сюань крепко держит бледные запястья хуа чен в своих руках, оставляя царапины от длинных ногтей. она видит, как губы хуа чен язвительно изгибаются, и та открывает рот, явно собираясь сказать что-то мерзкое – как обычно. хэ сюань хочет хочет хочет её заткнуть.       она склоняется ниже и прижимается своими холодными губами к её губам.       они такие же мягкие, какие были в ту ночь, когда хуа чен отпустила её со своего корабля. но сейчас… хэ сюань не собирается отстраняться. никто из них.       хуа чен с силой сжимает чужие мокрые волосы на затылке, хэ сюань кусает ее за губу до крови. в их поцелуе нет места нежности. резкими волнами они выплёскивают друг на друга всё то, что чувствуют.       хуа чен дрожит - наверняка ей холодно и мокро на камнях по пояс в воде – но она не жалуется, а хэ сюань наплевать.       хэ сюань запускает руки под чужую рубашку, когтистыми пальцами проводит по бокам вверх, изучая. кожа под её ладонями мягкая и нежная. холодная от воды, но под отнюдь не нежными, рваными касаниями тонких рук почему-то начинающая согреваться. хуа чен тянет от себя хэ сюань за волосы, прижимаясь губами к тонкой коже за перепончатым ухом. цепляет зубами, скользит языком по шее. хэ сюань испускает хриплый стон, когда юркий горячий язык проходится по жабрам.       хвост бешено хлещет по воде, вздымая волны.       хэ сюань жмурится, когда хуа чен спускается жалящими поцелуями к её груди, и сжимает пальцы на чужой талии сильнее, чем хотелось. когти обжигает что-то тёплое.       хуа чен тихо шипит.       - с твоими когтями страшно к себе подпускать, - ворчит она, отстраняясь немного, и лёгким движением сбрасывает с себя широкие, явно мужские штаны, стащенные с какого-то из трупов. хэ сюань хмурится, склоняя голову набок. - лучше смотри…       хуа чен разводит в стороны бесконечно длинные ноги, медленно ведёт ладонью от шеи до груди. хэ сюань следит за ней заворожённо. длинный язык пробегается по сухим бледным губам. хуа чен тихо выдыхает, опуская ладонь ниже. зарывается пальцами в тёмные завитки волос в паху, с тихим стоном скользит двумя пальцами ниже.       хэ сюань с колотящимся где-то в горле следит за тем, как меняется выражение её лица. как дрожат губы, а ресницы бросают на скулы резкие тени.       – я покажу, как сделать мне приятно… - выдыхает хуа чен, тянет к себе хэ сюань за затылок, влажно целуя, и толкает её вниз, разводя пальцы в стороны.       хэ сюань устраивается между разведёнными ногами хуа чен. и… что ж. судя по тому, как отражаются о стены пещеры громкие стоны хуа чен, она оказывается удивительно способной ученицей.       наутро хуа чен выглядит так, словно её подрали дикие звери. что, впрочем, не вяжется с довольной улыбкой на припухших губах.       хэ сюань впервые не одна. и это… странное чувство. хуа чен всегда ждёт её в пещерах. что-то рассказывает, рисует на песке, вытачивает фигурки. раскладывает вещи, что хэ сюань притаскивает с затонувших кораблей, устраивая себе надёжное убежище.       однажды хэ сюань возвращается поздно. хуа чен в пещере нет, но слышны звуки откуда-то снаружи. она оплывает небольшой островок вокруг и находит хуа чен. на секунду ей хочется, чтобы она осталась ждать в пещерах.       хуа чен видит её, и на её лице проскакивает напряжение. она медленно поднимается с камней, бросая рядом инструменты. перед ней на волнах покачивается небольшая лодка.       хэ сюань чувствует, как подрагивают кончики пальцев. сцепив их в замок, она рвано кивает подбородком на лодку, словно молча спрашивает, что это. впрочем, холодея внутри, она уже знает ответ.       - это то, на чём я собираюсь уплыть, - снисходительно улыбаясь, отвечает хуа чен, и хлопает утлую лодчонку по боку. та протестующе скрипит. – собрала из обломков, которые нашла тут, на камнях. думаю, что до ближайшего порта доберусь, а там найду нормальный корабль.       хэ сюань чувствует себя так, будто её ударили под дых. конечно, она уплывает. кто захочет остаться здесь навсегда? кто, кроме неё?       видимо, хуа чен видит что-то в её взгляде, потому что улыбку с её губ будто стирает. она отходит от лодки – хэ сюань давит в себе дикое желание разбить её одним ударом хвоста – и подходит ближе, садясь на камень у самой воды.       - хэ сюань… послушай, - тихо начинает она, запуская пальцы в волосы. пальцы нервно треплют алую бусину на кончике косы. хэ сюань хотелось бы знать, что она значит, но… она понимает, что почти ничего не знает о хуа чен. – я должна вернуться. те, кто меня преследовал… - на лицо хуа чен набегает тень, она сжимает зубы, отводя взгляд. – не все из них мертвы. они могли добраться до девочек. я должна отомстить. и должна защитить свою команду.       «а ты? кто защитит тебя?» - с отчаянием думает хэ сюань. но она только хмурится, отводя взгляд. а хуа чен… хуа чен возвращается к лодке.       - я обещаю, что вернусь, - твердит хуа чен, отплывая.       хэ сюань не верит. люди предают. люди мелочны и отвратительны. и никто, никто не может быть исключением.       и всё же хэ сюань каждый вечер вглядывается в горизонт. и ищет глазами алые паруса, злясь на себя за эту надежду.       снова видит сны, только теперь оттенков красного в них намного больше. больше кривых улыбок и блеска в глазу, больше тихих стонов и дрожащих рук, прижимающих её к себе в объятии.       хуа чен возвращается на корабле под алыми парусами ранним утром спустя долгие месяцы. и остаётся в темных водах уже навсегда.