Предубеждения и гордость

      Новый день — новое испытание на прочность для Мью.       Галф становится с каждым днём всё более привлекательным, а то, как изменился его нрав, заставляет внутреннего волка альфы рычать в желании защитить, страшно сказать это слово, своё. Именно так.       Омега раньше себе не позволял при всех расстраиваться или радоваться. Всегда абсолютно спокойный и даже равнодушный, интересующийся исключительно работой, её процессом и порядком исполнения. Но сейчас как будто вмешались чувства, в этом не было ни хорошего, ни плохого для конечного результата статьи, которую они отправляют в печать, но для Мью это повод полюбоваться своим начальником.       Раньше, если кто-то опоздал, ошибался в процессе написания или оформления статьи или с задержкой выполнял работу, то всегда получал строгий взгляд и выговор высокомерным и размеренным тоном, ну и, конечно, пометку в блокноте, что в дальнейшем обязательно влияло пусть не на зарплату, но на премию точно. Сейчас же грустный взгляд, драматичные охи, и Мью готов отдать руку на отсечение, что видел пару раз, как глаза всегда спокойного начальника становились мокрыми, если его задумку не понимали с первого раза. В эти моменты он скрывался в своём кабинете, где раньше проводил мало времени, следя за процессом и активно участвуя в нём в общем зале (это делало его уникальным в глазах главы компании), теперь же кабинет — его укрытие.       Изменения заметили многие, но не такие, как альфа. Для всех стало очевидно лишь то, что блокнота в руках начальника они не наблюдают. Мью рад, что чувствительность Галфа видит только он, но хочется узнать, что происходит.       Может, что-то случилось дома? К омеге переехал брат, и Мью не знает, что у них творится, но пару раз видел альфу, того самого, не самым лучшим образом разговаривавшего с Галфом. Мью был свидетелем того, как мужчина провожал Тэхёна до дверей. Что-то подсказывает Мью, что тот альфа и Галф спорили из-за Тэхёна.       С каких пор столько мыслей и переживаний Мью испытывает из-за Галфа, он не может точно сказать, как и контролировать их он тоже не может.       Раньше, после прошлых неудачных отношений, Мью не заморачивался, ведь омег считал потребителями, однако Галф отличался от них всех. Даже больше: он слишком самостоятельный, где-то даже самонадеянный и очень гордый, но почему-то именно его хочется оберегать. Мью чувствует, что такому омеге, скорее всего, сложно в этом мире.       Предубеждения из-за одного неудачного опыта не давали смотреть здраво, и Мью всех ставил в одну колонку: «потребители», не пытаясь разбираться в каждом случае отдельно. Теперь же он считает, что омеги должны быть за альфой, иначе им приходится тяжело. Раньше он не встречал таких, как Галф, но, несмотря на его самостоятельность и самодостаточность, неконтролируемое желание взять на себя хоть часть забот привело к тому, что Мью прикрывает омегу на работе, якобы выполняя поручения Галфа. На свой страх и риск делает замечания, которые омега точно бы сделал. На сколько Мью хватит, до того как его раскроют, он не знает. Альфа не в курсе, как на это отреагируют и что ему за это будет, но потребность, которую он испытывает по отношению к своему начальнику, Мью игнорировать не в силах.

***

      Галф идёт домой поздно вечером, пришибленный новостью. Как?! Как так получилось?! Как он мог это допустить? Как он мог этого не заметить? И ещё очень много этих «как».       Состояние Галфа оставляло желать только лучшего. Сначала тошнота, которую он оправдывал волнением и постоянным стрессом, затем постоянные смены настроения и задержка течки привели его к омеологу. За сегодняшний день он безумно устал. Сроки горят, как обычно, но он не мог лишнего слова сказать, ведь хотелось разреветься по любому поводу, из-за этого он сбежал в свой кабинет, не дав нужных наставлений. Ему на помощь пришёл Мью. Этот альфа уже больше двух недель делает работу за него и ни слова ему, Галфу, не сказал. Естественно, Милд поведал, как обстоят дела в офисе, пока тот отсиживался в своём убежище. Кстати, именно его друг, как-то странно смотря на него, посоветовал сходить к врачу. Неужели он, Милд, догадался, а Галф, тот, с кем это всё происходит — нет? А как вообще он должен был к таким выводам прийти? У него же был защищённый секс. Ведь так? Такие вопросы он постеснялся задавать врачу, но опять же его незаменимый друг, которому Галф позвонил в ошарашенном состоянии, приехал и начал рассуждать, как могло это случится.       Галф вспоминал вечер, когда у него был последний раз секс. В тот вечер он не был сильно пьян, но как только закончились действия блокаторов, кроме собственного желания, сильных рук, подчиняющих, хоть и мягко, феромонов и огромного количества оргазмов, он не помнит больше ничего. Получается, что либо в какой-то из разов, коих было много, они забыли использовать презерватив, либо один из них порвался во время сцепки.       Галф бы так дальше и рассуждал о том, как же это произошло, пока его второй раз не спросили, что он будет делать. В первый раз об этом поинтересовался омеолог: «Сохраняем беременность или прерываем?». Такой вопрос тот задал только потому, что увидел реакцию омеги. Врач намекнул: срок немаленький, но если омега всё же хочет прервать беременность, то это надо сделать в ближайшее время. Галф, конечно, был в шоке, но на слове «прерываем» его стало тошнить. Милд был более тактичен в словах, но сути дела это не меняло. Галф так и не смог ответить ни врачу, ни другу.       Сейчас, когда Галф наедине с собой, он хочет расплакаться в голос, не зная, как поступить. Может, он сошёл с ума, но его терзали ощущения, что ребёнок внутри него уже всё понимает и что ему не нравится, когда кто-то задумывается, сохранять ли ему жизнь или прервать. Хотя, может, и не кажется. Галф слышал, хоть и немного, но что-то о том, как дети внутри живота чувствуют настроение родителя — так говорил омега с работы, который ушёл, наконец-то, в декрет.       В голове калейдоскоп из мыслей, трудно ухватиться за одну конкретную и прийти хоть к какому-то выводу. У кого спросить совета, омега не знает, поэтому его одолевает желание лечь посреди дороги и расплакаться, жалея себя.       «Стоит ли говорить Мью о беременности?» — вопрос появился в голове, когда Галф поднимался на лифте. Медленной походкой он беззвучно вышел на своём этаже, уловил за поворотом знакомые голоса и остановился, невольно вслушиваясь в разговор и замерев: он слышал самоуверенного Чон Чонгука.       — Омега выгодной партии, вы, думаю, уже это поняли. Были в его квартире, такое себе может позволить не каждый. Самое интересное — этого он добился сам. Его родители не хотят ему помогать, но если вы выполните мою просьбу, я на них повлияю, а там такие деньги крутятся… — альфа не устаёт перечислять плюсы союза, который предлагал. — Он давно один. Я видел, как Галф на вас смотрит. Вам нужно только чуть поднажать, и он ваш.       У Галфа сбивается дыхание, пульс учащается, и ощущение, что сердце пробьёт ребра, когда он слышит своё имя, произнесённое ненавистным голосом.       — Вам то что до его личной жизни? Не понимаю, зачем вы мне это всё говорите? — звучит недоумённый голос Мью. Галф делает шаг вперёд, обратившись в слух.       — Тэхён — мой жених, а Галф, я уверен, настраивает его против меня. Хочу, чтобы у него наконец-то появились свои отношения и он перестал лезть ко мне и своему брату. Если надо, я и наличными помогу, вдруг какие расходы появятся.       — Предложение заманчивое, — на этих словах Мью Галф неосознанно кладёт ладонь на живот и с силой сжимает его через тонкую рубашку. Начало флэшбэка       Омега мчится по коридору к своему парню, а в голове крутятся мысли. Может, они сбегут? Ведь их любовь крепче всех преград. В чём омега уверен, так это в том, что его альфа не позволит так с ним поступить. С ними.       Добегая до поворота, он слышит смех своего альфы. Радостно на душе — сейчас они всё решат.       — Чёрт, конечно, обидно, что его сосватали этому старикашке. Такая партия сорвалась. Даже папа одобрил мой выбор, надо было раньше делать предложение, — Галф слышит досаду в до боли знакомом голосе.       — Может, ещё не поздно? Приди к его родителям, скажи, что любите друг друга. Вдруг согласятся? Галф же тебя обожает.       — Да-а, — альфа самодовольно хмыкает. — Любит, да ещё как. Но там без вариантов. Старик при больших деньгах и связях. Отец Галфа не согласится. Я не идиот. Всё понимаю.       — Так ты с ним расстанешься?       — Зачем? Ты видел его формы? Шикарный. А в сексе… пока он лучший. Буду встречаться, а там найду кого-нибудь и расстанусь. Блин, но как обидно. Такие деньги, и мимо, — и столько в этом голосе досады, но ни капли любви.       Омега прижался к стене, будто хотел с ней слиться. Прикрыв рот ладонями, чтобы крик не проник наружу, он захлёбывался собственными слезами и обидой, что выжигает дыру в сердце и оставляет уродливый шрам на всю жизнь. Конец флэшбэка       Ладонь сжалась на животе ещё сильнее, причиняя боль, она же и привела его в чувства, отчего Галф резко убирает руку. Касается своей щеки пальцами, затем смотрит на них, подушечками размазывая влагу. Что он чувствует? А что должен? Ему Мью ничем не обязан, а жизнь давно научила, что альфы ищут выгоду. Наверное, не все, но те, что на его пути, видимо, да. Конечно, Галфу немного (много) обидно: до этого момента Мью казался ему «другим», но это только его проблемы — он вновь обманулся. Они мало друг друга знают, и то, что Галф видел, только верхушка айсберга. Есть и другие стороны, теперь он видит и их тоже.       Подслушивать дальше этот интересный разговор Галф не намерен. Ничего нового и более интересного он уже не услышит, поэтому выходит из-за поворота, обнаружив себя. Разговор умолк, а две пары глаз внимательно смотрят на него. Галф не собирается с ними вступать в диалог и не обращает на них внимания, держа путь вперёд, к своей двери. Чонгук, обернувшись, криво улыбается, но больше это походит на оскал.       — О, Галф, здравствуй, — говорит Чонгук. В ответ ему тишина, омега даже голову не повернул в его сторону.       Мью же пытается вглядеться в лицо омеги, но тот не даёт такой возможности. Альфа втягивает носом воздух, пытается учуять омегу, чувствует кожей: в том что-то изменилось. Галф быстро вошёл в свою квартиру. Мью не знает почему, но у него плохое предчувствие. Желание пойти за омегой, посмотреть в глаза, убедиться, что всё хорошо, пробирает до костей. В последнее время альфой преобладают животные инстинкты. Раньше он в себе такого не замечал, сейчас же начинает привыкать, хотя это безумно нервирует. Всё внутри требует, чтобы он убедился, что с Галфом всё хорошо, а пока этого не происходит, возникает ощущение, словно у альфы поднимается температура и его начинает лихорадить.       — Значит, по рукам? — Чонгук возвращает внимание на собеседника и видит, как тот изменился. Это кажется ему странным, но сейчас он старается не думать об этом. Главное — его цель. Мью, отвлечённый от своих тяжёлых мыслей, смотрит в глаза альфы, сделавшего предложение, от которого трудно отказаться.       Разговор не окончен.