Welcome home where you are welcome

      Прогуливаясь до дома Салли, Джули вприпрыжку скакала и напевала песню про цветы, случайно бросив взгляд на дом пса. Увидев через окно, как тот схватил соседей и куда-то потащил, она не на шутку испугалась и побежала обратно, заглядывая в дома. Явившись к Фрэнку, она увидела записку о том, что он пошёл гулять с Эдди и будет нескоро. Чувство паники быстро её захватило, заставляя путаться в собственных мыслях. Перебирая жёлтые пряди, она пыталась что-то придумать, как вдруг вспомнила о заботливой соседке, к которой рванула с огромной скоростью. Споткнувшись и чуть не упав во дворе курицы, девушка подскочила с места и принялась стучаться в дверь изо всех сил, казалось, что эта преграда скоро отвалится. Страх затмил даже боль стертых к кровь коленей. Поппи: — Джули, дорогая, что случилось? — курица выглянула в окно, с ужасом уставившись на раны, — я не могу тебе открыть, пока ты не отойдешь. Напуганная соседка тут же отпрянула и ворвалась в дом, как только дверь была открыта. Пытаясь отдышаться, она начала рассказывать про то, что увидела. Курице было сначала сложно понять, что она говорит, ибо радужный монстр заикался и путался в словах, но когда она все-таки пришла более-менее в себя, хозяйка поняла, о чем речь. Поппи: — Давно это было? — она усадила девушку в кресло и обработала ноги перекисью, после чего осторожно налепила пластырь. Джули: — Н-нет, бук-квально полчаса или час назад? Не знаю… Поппи: — Я к Барнаби, ты пойдёшь? — она решительно вышла во двор, замечая, как погода начала портиться.       Неуверенно кивнув, она увязалась за птицей, со страхом поглядывая на дом цветочника. Как всегда яркая роспись теперь почему-то казалась ей жуткой и пугающей, красные лепестки напоминали кровь, синие — пятна, зелёные — гнойные миазмы. Выдохнув, она машинально встала за спину Поппи, надеясь, что та сама во всем разберётся.       Замерев на секунду, курица постучалась в дверь, дожидаясь ответа, но бигль, кажется, не торопился. Заглянув в окно, она увидела его в гостиной, роющемся в книгах, и ударила в дверь крылом, заставляя ту гулко отозваться. Барнаби раздражённо прикрыл глаза и встал, вернув все на место. Послышалась его тяжёлая поступь. Девушка с удивлением смотрела на птицу, не думая, что у той столько сил. Барнаби: — Ах, Поппи, доброго полудня! Какими судьбами? Поппи: — Ты опять принялся за старое? — она резко схватила его за лапу, на которой все ещё не было пальца, и недовольно уставилась на него. Барнаби: — Не понимаю, о чем ты, — он отдернул руку и зашёл в дом, бросив мимолетный взгляд на соседку. Только сейчас ему на глаза попалась Джули, испуганно смотрящая на все это: — Джули, привет! Джули: — П-привет… Барнаби: — Проходите, я вас угощу чаем. Поппи: — И расскажешь сразу, что ты тут задумал, или ты хочешь… Бигль недовольно цыкнул, раздражённо морщась: — Проходите быстрее, у меня ещё полно дел. Джули: — Спасибо за приглашение, я лучше к Салли пойду, она меня там ждёт! — она радостно кивнула, когда курица незаметно ей махнула крылом. На душе сразу стало легче. Сев в мягкое кресло, она сложила на груди крылья и недовольно глянула на пса, просевшего под её взглядом: — Ну и что ты тут опять устроил? Барнаби: — Поппи, ты должна менять понять! Дом покоя нам не даёт, ему мало той жертвы… Поппи: — Он стих пару лет назад, а когда приехала новая соседка, так вообще все прекратилось, за все лето ничего не произошло! Барнаби: — Он чувствует её, нужно отдать то, чего он хочет, пока не поздно… Птица раздражённо вскочила: — Тебе было мало того, что мы убили твоего лучшего друга? Конечно, давай и его дочь прихлопнем, наплевав на чувства моего дорогого Уолли! Ты идиот, хватит уже! Барнаби: — Да какие там чувства, Господи, погрустит неделю и забудет, лучше найдёт. Поппи: — Чёрствый чурбан, неужели не понимаешь таких очевидных вещей, он её полюбил, а ты… Барнаби: — Это для его же блага, ну и для нашего, — пёс вздрогнул, услышав вдали гром, — ага! Вот о чем я говорил! Поппи: — Идиот… отпусти ты ребят, пока не поздно, хватит уже бессмысленных смертей и этого геройства, никого это не беспокоит кроме тебя… Барнаби: — Да тут все будут только рады, одна ты против… Поппи: — Рады… рады чему, что ты опять кого-то прибьешь ради мнимого всеобщего блага, которое сам себе и выдумал? Пёс злобно стиснул губы, глянув на птицу с вызовом: — Я хотя бы пытаюсь сделать хоть что-то, в отличие от некоторых. Поппи: — Сколько раз тебе уже говорили, что Дом ведёт себя так из-за Уолли? Даже он сам столько раз пытался до тебя это донести, а ты… Барнаби: — Ты в это веришь? Вспомни, каким он счастливым всегда приезжал, но Дом продолжал бушевать! — светлую комнату озарило яркой вспышкой, померкнувшей в это же мгновение, — Вот опять! Он просто так пытается спасти свою Кассиопею, она меня вообще раздражает, с того дня, как сюда явилась, наша дружба рухнула! Птица устало прикрыла лицо крылом, недовольно выдохнув: — Я уже дала убить тебе моего дорогого Робина, с того самого дня меня мучают нескончаемые кошмары, больше я этому повториться не дам. Хватит. И прекрати винить во всём этом других, раз Уолли так быстро забыл о тебе, думаешь, это была дружба? Ты даже про Робина ему не рассказал, друг называется, всё за спиной делаешь! Барнаби: — Ты идиотка, обрекаешь нас всех, посмотри! — он указал лапой в окно, на улице начинался ливень, — он ждёт, представляешь, что будет, если мы ему откажем?! Поппи: — Сколько же тебе можно повторять одно и то же, как ты не понимаешь… Барнаби: — Это ты понять не можешь, какие же глупые соседи меня окружают! Курица: — Спросим мнение всех, уверена, никто не захочет повторять то же самое, что было пять лет назад. Барнаби: — Ну-ну, никто не станет разделять твоё идиотское мнение, построенное лишь на огромной любви к Уолли, уж прости, заботливая мамочка, но все понимают важность этого. Курица медленно встала и тихой поступью подошла к самодовольному псу, испепеляя его взглядом. Крыло в ту же секунду со звонким ударом коснулось его морды, после чего она гордо ушла, оставив пса с самим собой до поры-до времени.       Первым делом птица пошла в сторону почтового отделения, собираясь поговорить с Эдди, которого, к её удивлению, не было на месте. Она слегка озадачилась, надеясь на него в первую очередь. Потерев лоб рукой, курица побрела к своему давнему другу, продавцу местного магазина. Хауди: — Поппи! Доброго дня, что сегодня брать будешь? Птица неуверенно потопталась на месте: — Я пришла поговорить с тобой кое о чем… Хауди: — Что же беспокоит нашу пернатую соседку? Поппи: — Барнаби опять принялся за старое. Широкая улыбка тут же сползла с лица мужчины, сменившись недовольством: — Ты про Робина?.. Что он там опять про него говорит-то, все же давно ему сказали, что это не интересно никому… Поппи: — Он опять вбил себе в голову, что Дом голоден… Только в этот раз выбрал Кассиопею. Хауди: — А Уолли что?.. — он вышел из-за прилавка, протирая руки полотенцем. Поппи: — Видимо, там же, где и она сейчас… — она грустно выдохнула, — я сказала ему, что поговорю со всеми соседями, чтобы все проголосали за то, что делать дальше… Хауди: — Оу… Я не думаю, что я хочу в этом участвовать… Поппи: — Пожалуйста… Гусеница сжала пальцами переносицу и громко выдохнула: — Когда и где это будет? Поппи: — Думаю, через два-три часа, когда я поговорю со всеми… — она положила крыло на плечо мужчины, — ты же знаешь, что Кассиопея тут ни при чем, как и тогда был Робин?.. Продавец виновато отвёл взгляд и кивнул, быстро вернувшись на свое рабочее место после того, как птица ушла. Стоя на улице, она глянула в сторону дома Фрэнка, но было видно, что он закрыт. Направившись в ту сторону, где живёт Салли, она отвлеклась на резкое гудение за своей спиной, через несколько секунд на землю спустился вертолёт, из которого вышел красноволосый парень. Позитив: — Доброго времени суток, мисс э… Поппи: — Здравствуй, меня зовут Поппи, — она сложила крылья перед собой. Позитив: — Мисс Поппи! Я Позитив, друг Кассиопеи и брат Уолли. Курица радостно раскинула крылья: — Ох, как славно, что ты здесь, очень сегодня им поможешь! Позитив: — Вам на глаза не попадался длинноволосый блондин? Глаза зелёные, высокий, подкаченный, — последние слова он выдал с едва различимой нежностью в голосе. Поппи: — Ох, прости, но нет… Вряд ли он здесь… Красноволосый разочарованно цыкнул: — Ну что ж, тогда придётся мне помочь со спасением этих двоих, да? А что вообще происходит, я основное знаю, что она мне рассказала, а вот что сейчас… Курица благодарно кивнула и кратко изложила суть происходящего, после чего добавила: — Мы устроим голосование по поводу всего этого, приходи. Позитив: — Договорились! Пойду пока что тогда в дом, и что здесь с погодой? Не думал, что в наших краях такое бывает… Поппи: — Конечно, он там, — она махнула в сторону живого соседа, — а погода… Уолли тебе не рассказывал? Позитив: — Мы мало с ним общаемся… Поппи: — А… Ну, проще говоря, всё из-за Дома, в котором как раз можешь подождать. Позитив: — Оу… Я лучше к Кассиопее, там же сейчас свободно как раз, — ещё раз улыбнувшись, он пошёл в знакомое жилище, провожая взглядом улетающий вертолёт, который бросало ветром туда-сюда.       Обрадованная таким «подарком судьбы» курочка понеслась к девочкам, воодушевившись тем, что все идёт как нельзя лучше. Вежливо постучавшись, она прождала в районе минуты, прежде чем ей открыла Салли, на которую был второпях накинут лёгкий халат, под которым, кажется, ничего больше не было. Поппи: — Привет, я помешала? Салли: — Ну, как сказать, смотря, что тебе нужно… Поппи: — Проблема у нас… Салли: — Что такое? Поппи: — Барнаби хочет Кассиопею в жертву Дому принести. Салли: — Иу… а я тут при чем? — она пренебрежительно ухмыльнулась и показушно начала смотреть на свои ногти. Поппи удивлённо уставилась на неё, не веря услышанному: — Мы всем районом решать будем, как поступить, твоё мнение тоже важно… — она помедлила, — Робина помнишь? Салли: — Робина… нет. Поппи: — Он раньше был лучшим другом Барнаби, до Уолли. Салли: — Это который в крысу сбежал и бросил нас всех? Поппи: — Он не сбегал… — она подняла глаза, уставившись с надеждой на соседку. Звездочка недоверчиво глянула на птицу, изогнув бровь и губы в кривой усмешке: — Хорошо, мы придём с Джули. Поппи: — Спасибо!..       Оставив девушек наедине, птица вернулась домой и принялась высматривать в окно соседей, отравившихся на прогулку. Минуты тянулись, словно шли часы, птица нервно ерзала на месте, возвращаясь в те события, произошедшие пять лет назад. Внутри все сжималось, в голове тихо гудело, пока сердце отбивало свой жёсткий уверенный ритм под шум дождя. Наконец, на горизонте показались двое мужчин, которые беседовали о чем-то, держась за руки. Они второпях брели к дому бабочника. Не мешкая, она выбежала к ним и быстро рассказала о сложившейся ситуации, надеясь на поддержку. Фрэнк: — А другие что говорят?.. Поппи: — Мнения разделились, пока что у нас поровну, если я правильно поняла… Фрэнк: — Значит, теперь на вашей стороне ещё двое. Эдди: — Двое? Я лично за то, чтобы всё-таки утихомирить Дом, хотя бы пару лет в тишине и спокойствии поживем… Поппи: — Но это ведь зависит не от этого… Эдди: — А с чего я должен верить этому? Пять лет назад это помогло. Поппи: — Эдди… но ведь Уолли сам всем нам рассказывал… Фрэнк: — Да, точно было, что он говорил про это. Почтальон недовольно фыркнул: — Хорошо, я подумаю, мы тоже придём. Курица неуверенно кивнула и побрела домой, назвав место и время. Погода ухудшалась. Когда, наконец, все были в сборе, большая компания стояла рядом с домом Барнаби, дожидаясь лишь его одного. Наконец, тихие обсуждения были нарушены скрипом входной двери, из которой показался пёс, его палец уже был на месте. Ливень усиливался, превращаясь в ураган. Через минуту уже все сидели в теплом доме цветочника, наблюдая за погодой сквозь окно. С волос соседей всё ещё капала вода, портя мебель. Поппи: — Итак, Барнаби, как я уже говорила, убивать человека — полный бред, от которого ничего не зависит. Барнаби: — Ага, как же, ты глянь, Дом требует её! Джули: — Давайте тогда всех нас перебьем, что уж, Дом же требует! Салли: — Джули, тс-с! Радужный монстр насупился, наблюдая за словесной перепалкой взрослых соседей. Барнаби: — Итак, в таком случае, кто за то, чтобы задобрить Дом? — он победно уставился на компанию, руку подняли Салли и Эдди. Поппи: — А против? — в этот раз проголосовали Джули, Фрэнк и Позитив, с вызовом уставившись на пса. Барнаби: — Твой голос вообще здесь не учитывается, откуда вы этого притащили? — он недовольно тявкнул на политика. Позитив: — Мнение поехавшего долбоеба не спрашивали, — он злобно ударил кулаком по столу, — я не мой сопливый братец, так боящийся за свою репутацию, базар фильтруй, синька. Барнаби: — Что-то ты слишком много себе позволяешь, как я посмотрю, не лезь в то, что тебя не касается! Позитив: — Да ты пытаешься прикончить мою подругу, чучело, мозгами пошевели! Пёс ещё раз уставился на политика, после чего насмешливо заулыбался: — Так это ты… — комнату наполнил глухой смех, — точно, это же твой голос, Сильвео оценил все, что ты сказал. Позитив: — Значит, он все-таки здесь? — депутат пропустил мимо ушей часть слов, услышав о возлюбленном. Барнаби: — Конечно, меня беспокоило, что он сорвет мои планы, но зря, он такой жалкий, так понравилось ставить его на место… — с лица не пропадала довольная усмешка, - жаль только, что он так ни разу и не пискнул... Позитив оскалился, наполняя комнату тьмой, сгущающейся на его лицо: — Следи за языком, ничтожество, что ты с ним сделал?... Бигль лишь сильнее рассмеялся: — Так или иначе, ты не местный, твоё мнение никто и не спрашивает, а вот Хауди — да, — он любезно обратился к старому другу, — что ты скажешь? Хочешь, наконец, жить спокойно? Хауди: — Опять пытаешься втянуть меня в это, как и тогда? Я же уже говорил, что мне это не интересно, — он раздраженно уставился на него. Барнаби: — Твой голос последний, здесь никак иначе, не можем же мы вечность решать, что делать дальше. Хауди: — Последний, говоришь? В таком случае я отдаю его этому парнишке, — он указал на Дарлинга, продолжающего прожигать взглядом пса, — кажется, его друг очень хорошо мне помог, так что это вполне заслуженно, — гусеница усмехнулась, заметив ярость на лице плюшевого зверя. Позитив: — В таком случае, свое мнение я уже высказал, — он победно сложил руки и расселся, закинув ногу на ногу. В повиснувшей тишине можно было различить дикую пульсацию сердец и тиканье часов. Негласная перепалка взглядов продолжалась ещё несколько минут, пока пёс с ненавистью не ударил по столую Барнаби: — Я, значит, стараюсь для вас всех! — он указал на проголосовавших, — а вы! Не прибегайте потом ко мне жаловаться, если вдруг передумаете, не понять таких очевидных вещей, какие же вы все идиоты... Поппи: — Да это ты ничего не понимаешь, зациклился на одной своей идее, как фанатик, а в результате что? Страдают невиновные люди!       Пол громко скрипел от каждого шага, пока пёс шёл в дальнюю часть дома, где и находился подвал. Яркий свет открывшейся двери ослепил двух сидящих там. Барнаби: — Выходите, голубки-любовнички, позорище, Уолли, до чего же ты опустился… Уолли: — Рот свой закрой, тявкать по команде будешь, ходячее недоразумение. Бигль удивлённо вытаращил глаза, впервые услышав, как его друг ругается: — Чего? Уолли: — Чего слышал, съебись с дороги, — осторожно посадив себе на спину вялую девушку и толкнул плечом пса, стоящего в дверном проёме. Дарлинг вышел в комнату со всеми соседями, пренебрежительно осмотрев всю компанию, после чего молча пошёл в сторону Дома, — долбоеб мохнатый, не появляйся передо мной больше, будь добр, вообще изолируйся и скорми себя Дому, или чего ты там сделать хотел? Впрочем, поебать, исчезни, ебанат.       Дождливая погода сменилась на гром и молнии, вспыхивающие каждую секунду. На улице завыл свирепый ветер, поднимая с земли мокрый песок и кидай его в лицо всем, кто сейчас выходил за пределы помещения. Обрадовавшись возможности вернуться домой сухими, часть соседей быстро разбежалась, не желая участвовать в дальнейшем конфликте. Почти у каждого внутри был неприятный липкий осадок, слизью осевший на на коже. Барнаби: — А этого-то не забрали, — он подошёл к юноше и пнул его в бок, пытаясь понять, жив ли тот вообще. Неимоверная злость давила на него. Болезненный хрип его разочаровал, — вставай и вали отсюда, пока можешь. Находясь в полубреду, Сильвео не понимал, что происходит, продолжая задыхаться в душной затхлости сырого подвала, пока пёс раздраженно не схватил его и вытащил, швырнув на диван, перед которым стояли Позитив и Поппи. Позитив: — О боже… что же он с тобой сделал-то… — все ещё свежие красные струйки продолжали стекать по прикрытым глазам, когда-то чистая рубашка давно утратила свою белезну, смешавшись с землёй и кровью. Сорвавшись с места, Дарлинг вмазал смачную пощечину псу, с ненавистью прожигая его взглядом. Черные глаза заглянули в душу пса, заставляя того испуганно сжаться и пытаться спрятаться, пока политик играл в «гляделки», нагоняя галлюцинации на бигля. Когда, наконец, тот жалобно заскулил, он с полным отвращением ещё раз глянул на него и сел на пол, обнимая юношу и поглаживая его по голову.       Птица заботливо провела пером по щеке, пытаясь разбудить зажмурившегося блондина. Длинные волосы больше напоминали сейчас мочалку, в них запуталась листва и кусочки земли. Он резко открыл глаза, агрессивно уставившись на людей перед ними, но тут же болезненно зажмурился, почувствовав, как кольнуло в сердце при виде красноволосого. Поппи: — Это весьма глупый вопрос, но ты сможешь встать? У меня дома есть лекарства... Не проронив ни слова, спортсмен кое-как поднялся, пошатываясь, и пошёл следом за курицей, даже не взглянув на Дарлинга, увязавшегося за ними. Когда парень попытался вновь обнять блондина, он легко оттолкнул его плечом и махнул головой, прося не подходить. Подлая змея разочарования и боли предательства насквозь пронзила своими клыками молодое горячее сердце, наполняя его ядом, которого он боялся больше всего. Знакомое разочарование, пережитое пару лет назад, с болью ударило по любящей душе. Поппи: — Позитив, подожди лучше у себя, я отпущу его сразу же, как осмотрю раны и обработаю их, - она положила крыло на спину юноши, беспокоясь, что тот вот-вот упадет от такой большой потери крови. Депутат хотел возразить, но легкая обида из-за того, что его оттолкнули, посоветовала вернуться домой и просто ждать, не усугубляя ситуацию своими капризами. Выдохнув, он грустно кивнул и ушёл.       Зайдя к птице, Сильвео почти в тот же момент без сил свалился на кресло, с трудом сохраняя ясность сознания, пока хозяйка обеспокоенно кружилась вокруг. Поппи: — Как ты вообще с такими ранами встать мог, о боже… — она быстро принесла лёд и приложила его ко лбу блондина. Сильвео: — Свезло, — он неряшливо усмехнулся, мысленно благодаря курицу за прохладу, разогнавшую муть в голове, — телефон у меня в кармане… поставь его на зарядку, мне нужно сделать звонок… Поппи быстро взяла в руку странную плоскую фигуру и воткнула её в розетку, с удивлением наблюдая за тем, как там загорелся экран, — Ой… далека я от этих ваших технологий… — курочка быстро убежала наверх, вернувшись в гостиную через несколько минут, в крыльях она держала ящик, полный лекарств, — надеюсь, у тебя нет аллергии? Сильвео: — Разве что на предательства, а так нет, — спортсмен безостановочно дрожал, чувствуя внутренний холод. Перед глазами всё ещё плыло, но он уже мог ясно мыслить, чувствуя, как внутри всё сжимается от обиды и боли. Из этого состояния он вырывался в ту же секунду, как почувствовал, что птица зашивает рану на его руке. Поппи: — Прости-прости, я намазала обезболивающим, но оно ещё не успело подействовать, не могу ждать, ты и так потерял много крови, потерпи, пожалуйста... - она виновато опустила взгляд на рану, не переставая работать. Отвернувшись, капитан изо всех сил зажмурил глаза и прикусил полотенце, которое дала курица, чувствуя невыносимые покалывания. Сквозь веки просочились горячие слезы, горечью сравнимые с потерей чего-то важного, дающего смысл жизни. Зашипев, он с такой силой прикусил ткань, что на ней появились небольшие дыры от клыков. Поппи: — Выплачься, как следует, ты многое стерпел за последние сутки, не следует всё в себе держать, — она осторожно погладила его мягкими крыльями по ноге, пытаясь успокоить и поддержать.       Это было последней каплей, после которой Сильвео истерично разрыдался, представляя, что на его месте мог оказаться Карлос или отец. Глубоко выдохнув, он с разочарованием уставился на дом, в котором сейчас был его любимый. Сильнее прикусив полотенце, он завыл, вкладывая в этот звук всё то, что сейчас слипшимся комом зависло в его разрывающейся на части душе. То, что он чувствовал сейчас физически, не могло никак сравниться с тем, что происходило в душе.       Когда, наконец, все раны были обработаны и он отдыхал, развалившись в кресле, время уже медленно подползало к ночи. Сквозь полудрему он слышал, как к соседке заходил Уолли, попросив её прийти сразу же, как та освободится. После этого она тут же вернулась к Сильвео, протягивая ему стакан с водой. Рассеченный лоб уже начао постепенно затягиваться, как и глубокие раны стали лишь поверхностными. Кивнув самой себе, она с заботой и жалостью заглянула в зеленые глаза. Поппи: — Твой друг о тебе явно беспокоится, я его позову… — она сдвинулась с места, резко обернувшись на громкий голос. Сильвео: — Нет! Стой… — он почувствовал, как его сердце вновь быстро забилось, пульсируя в висках, — лучше дай мне телефон, я позвоню отцу… Курочка протянула устройство юноше, всё ещё с удивлением наблюдая за тем, как быстро он там что-то делает. Сильвео: — Папа, привет… Уиллсон: — О боги, Сильвео, как ты меня напугал, что случилось?! Сильвео: — Я расскажу тебе дома, забери меня отсюда… Уиллсон: — Выезжаю, жди, как твоё самочувствие? Сильвео: — Уже лучше, по крайней мере, физическое… Уиллсон: — Понял, врачей надо? Сильвео: — Нет-нет, просто забери меня, я так устал, мне так плохо… Положив смартфон в карман, он поместил в другой зарядник и улегся в кресле, на сколько это можно было возможно, жалобно глядя на птицу. Поппи: — Я могу тебе чем-то помочь? — в глазах отчетливо читалось понимание и сочувствие. Сильвео: — У тебя есть лекарство от разбитого сердца? Не думаю… — он болезненно поджал ноги, продолжая дрожать из-за холода и нервов, так невовремя проявивших себя. Думая обо всём и приняв окончательное решение, Сильвео задремал, чувствуя, как кто-то осторожно гладит его руку и накрывает одеялом. На секунду забыв обо всём, он счастливо улыбнулся, думая о Дарлинге, но в ту же секунду испуганно подскочил и уставился на мужчину, стоящего перед ним. Уиллсон: — Сильвео… поехали-ка домой, вертолёт ждёт… — протянув руку, он помог юноше встать. Сильвео: — Да, спасибо… — он опёрся на отца и медленно побрел в сторону транспорта, разгоняющего ночную тьму ярким светом прожекторов, — Поппи, благодарю… Поппи: — Поправляйся, милый! — она осторожно обняла блондина и быстро вернулась домой после того, как они улетели.       Прихватив с собой все те же лекарства, она тут же пошла в сторону Дома, в котором до сих пор горел свет. Не успев даже постучать, ей быстро открыл дверь обеспокоенный художник, с мольбой уставившись на соседку. Уолли: — Поппи, слава богу, что ты пришла, Кассиопее что-то совсем плохо… Поппи: — Что случилось? Уолли: — Температура, бредит… Поппи: — Сколько? Уолли: — Почти 40, я сбил до 39 кое-как… — он обеспокоенно глянул наверх, — она ногу сломала, когда упала, думаю, из-за этого… Забежав в спальню, заботливая соседка глянула на спящую девушку, говорящую что-то несвязанное, подушка и одеяло были влажными. Уолли: — Ей стало получше и она смогла уснуть… Осторожно приподняв одеяло, чтобы не разбудить страдалицу, птица принялась аккуратно обрабатывать загноившиеся края раны: — Ей антибиотики нужны, найди у меня, а то и до заражения крови недалеко, какая же там антисанитария, чудеса, что с Сильвео все в порядке… ну, в относительном… Дарлинг бросился к небольшому ящику и принялся искать нужные лекарства, пока Поппи что-то рассказывала спящей девушке, бережно поглаживая её по волосам. Когда перья щекотно задевали нос, она морщилась сквозь дремоту, но упорно отказывалась открывать глаза. Воспаленные края раны со временем слегка побледнели, радуя этим соседей, сидящих в комнате. Поппи: — Ты и сам ей рану обрабатывал, да? Дарлинг воодушевленно кивнул, подсаживаясь к девушке: - У меня была перекись... лучше, чем ничего. Поппи: — Умница, это помогло нам избежать многих проблем, сейчас все могло быть ещё хуже, — она одобрительно похлопала по плечу художника, уставившегося на нее во все глаза. Уолли: — А с переломом что?.. Поппи: — Да, точно… — птица достала из ящичка белый порошок и принялась разводить его с водой, добиваясь нужной консистенции, — нам бы её на пол перетащить, чтобы смесь легла правильно… Уолли: — Понял, сейчас, — он расстелил на полу тёплое покрывало и подошёл к девушке, с трепетной любовью уставившись на неё. Быстрым, но аккуратным движением Дарлинг просунул руки под возлюбленную и устроил её на полу, положив голову к себе на колени. Наблюдая за всем этим, курица широко улыбнулась, видя, как её любимый Уолли наконец-то обрёл то, чего ему так не хватало в жизни. Подсев к ноге, она осторожно постелила марлю на кожу и принялась наносить состав ровным слоем, дожидаясь, пока тот застынет. Уолли: — Прости, что в такой поздний час ты не спишь из-за нас, — он неосознанно гладил щеку девушки, смотря на птицу. Поппи: — Всё в порядке, выспаться я успею, а вот помочь своим любимым соседям не всегда шанс выпадает, — мне нужно, чтобы ты её перевернул, загипсую кругом, чтобы наверняка. Дарлинг послушно кивнул и принялся осторожно переворачивать девушку, помогая Поппи, которая довольно быстро доделала гипсовый кокон. Поппи: — Так, теперь с ногой точно все будет в порядке, главное покой и антибиотики, чтобы не началось заражение крови, хорошо? Уолли: — Да, спасибо… буду теперь на руках носить во всех смыслах этого слова. Курочка хихикнула, обхватывая Дарлинга и прижимая его к себе: — Ты наконец-то счастлив, моя радость… Художник смущённо улыбнулся и обнял заботливую соседку в ответ: — Безмерно.       Открыв глаза ранним утром, Касси непонимающе уставилась на Уолли, лежащего с ней рядом в своей повседневной одежде. Тянущая боль в ноге напомнила ей, что происходит, но теперь она хотя бы не сходила с ума от неё, лишь изредка ощущая покалывания при попытке пошевелить конечностью. Запустив пальцы в мягкие волосы Дарлинга, небрежно раскинувшиеся на подушке, она ощутила неимоверный уют и тепло. Художник почти сразу же приоткрыл один глаз и заулыбался, когда увидел, что девушка не спит. Уолли: — Милая, яблочко, счастье ты моё, я так переживал, боже, как ты себя чувствуешь? - он радостно прижал её к себе, целуя в щеки и губы. К: — Хе-хе, намного лучше, любимый, я почти ничего не помню, на самом деле… Уолли: — У тебя началось заражение, вот и температура подскочила, а с ней и забытье… ножка болит? — он осторожно приподнял край одеяла, осматривая гипс. К: — Нет-нет! Спасибо тебе… — она осторожно схватила Дарлинга за рукав, приманивая к себе, — давай ещё поспим, а? Так рано… Уолли: — Как пожелаешь, яблочко, но сначала таблетки быстро выпей, хорошо? — он навис над девушкой, пытаясь дотянуться до препарата и стакана с водой, стоящих на тумбочке, после чего аккуратно протянул их девушке, — вот и умничка! К: — Хи-хи, — она смущённо стащила верх с парня и расстегнула ремень на его брюках, — спать лучше без этого, милый, ты чего вообще в одежде улегся? Уолли: — Да я просто переживал, что мне надо будет срочно к Поппи бежать, а тут пока найдёшь вещи, оденешься, уф… — стянув все лишнее, Дарлинг заполз под одеяло и ласково приобнял возлюбленную, чувствую на своих губах бережный поцелуй прежде, чем вновь заснул.       Глаза пара продрала в тот момент, когда в их комнату ворвался обеспокоенный Позитив под скрипящий шум Дома. На его лице читалась явная паника и страх, которые девушка раньше никогда не видела. Позитив: — Вы не видели Сильвео? Он вчера у Поппи остался, а теперь его опять нет, ну за что мне это! - из глаз текли прозрачные слезы. Пытаясь сфокусировать взгляд, девушка осторожно приподнялась на локтях: — А её ты не спрашивал? Позитив: — Когда я пришел, её не было, не знаю, куда ушла и когда вернётся, вы не видели? — он перевёл полный надежды взгляд на сонного художника, — у вас вчера долго свет горел, я помню. Уолли: — Ну, когда я вчера к Поппи заходил, он ещё у неё был… спал, совсем плохо было... К: — Чего, когда ты к ней ходил? Уолли: — Ты без сознания была. К: — А… Позитив: — Без сознания? А что случилось, дорогая, — он подошёл к кровати и взял руку девушки, игнорируя недоумевающий взгляд брата. К: — Да перелом, ничего такого, не беспокойся, спасибо, хе-хе. Позитив: — Какой ужас! В смысле ничего такого, как ты себя сейчас чувствуешь? Поехали в город, там врачи есть, тебе помогут! Уолли: — Поппи уже все сделала, не стоит лишний раз беспокоиться. Политик недовольно фыркнул и краем глаза заметил, что птица идёт в сторону своего дома: — О, вижу её! Кассиопея, милая, не забывай мне писать, как твоё самочувствие, если что зови! К: — Да-да, спасибо, ты тоже. Дарлинг пулей вылетел на улицу и понесся к пернатой соседке через всю улицу, наступив пару раз в ещё не высохшие лужи. Позитив: — Хей, Поппи! Добрый день, ты не подскажешь, где Сильвео? Курочка испуганно дернулась, явно не ожидая, что кто-то с ней заговорит в такую рань: — Добрый-добрый… он тебя разве не предупредил? Его вчера забрал отец домой. Позитив: — Оу… понял, спасибо! Как он? — парень импульсивно схватил крыло птицы, забыв о всяком приличии. Поппи: — На нем заживает все, как на собаке, беспокоиться не о чем, разве что… — она вспомнила истерические рыдания юноши, — у него сильное эмоциональное потрясение, но для его физического здоровья это не опасно, он сильный, быстро поправится. Позитив: — Уф… понял, благодарю! Удачи тебе, полечу тогда обратно, кстати, с Кассиопеей как дела? — он обеспокоенно покосился на Дом. Поппи: — Ну, худшее уже позади, она будет в порядке, правда вот перелом серьёзный, может уйти до 2-3-х месяцев до полного выздоровления, благо, что инфекции удалось избежать, но всё равно досталось не хило.. Позитив: — Ох, моя милая Кассиопея… я этого пса с радостью бы на куски порвал… Ещё хоть раз что-то такое удумает, лично придушу и за Сильвео, и за неё. Курочка неловко хихикула и пошла к себе, когда Дарлинг с ней попрощался и принялся рыться в телефоне. Через час за ним прилетел вертолёт и он вернулся обратно в город, даже не заходя к кому-то ещё.       Тут же ворвавшись к квартиру, красноволосый понёсся в спальню, забыв даже обиду на то, что его никто не предупредил об исчезновении. Протерев свои глаза несколько раз, он не мог поверить в то, что спортсмена нигде нет, а вместо него на кровати лежит всё, что он когда-то дарил юноше. Нервно рассмеявшись, он медленно подошёл к куче: - Хей, Сильвео, посмеялись и хватит, выходи... - звонкая тишина пустой квартиры со всей мощью обрушилась на Дарлинга, тут же начавшего звонить жениху, телефон которого сейчас был не в зоне доступа. До конца не веря в происходящее, депутат медленно прошелся по всей квартире, со страхом и надеждой заглядывая в каждую комнату и каждый угол, но его любимого действительно нигде не было, а всё попытки дозвониться заканчивались неудачно. Горечь на языке быстро переползла в тяжелую голову, заставляя его обессиленно свалиться на матрац, который он не так давно делил с тем единственным человеком, который его принял и полюбил.       Встав лишь следующим вечером, Дарлинг ещё раз глянул на кучу вещей, заметив на ней и ключи от машины, которую подарил совсем недавно. Стоя в комнате, он звучно зарыдал, пытаясь вновь дозвониться до любимого, у которого теперь был в черном списке.       С момента, как Барнаби чуть не прихлопнул парочку, прошло ещё два месяца прежде, чем девушка, наконец, смогла встать на ноги, забыв о постоянном постельном режиме. Прихрамывая, она выползла из спальни и медленно пошла вниз, надеясь устроить возлюбленному сюрприз. Уолли сидел на траве сзади дома, накидывая на бумагу пейзаж и насвистывая под нос мелодию. Последние тёплые дни осеннего сезона не смели тронуть пестрящую красоту деревьев, делая их только ярче и живее. Кое-как подкравшись к Дарлингу, чужестранка нежно погладила его по плечу: - Доброго денечка, яблочко. Парень в ту же секунду подскочил и крепко прижал к себе девушку: - Милая, ты наконец-то смогла встать!!! Как себя чувствуешь? К: - Лучше некуда, я так устала целыми днями лежать, практически не поднимаясь, уф! Уолли: - Хочешь пойти прогуляться вечером? Купаться уже явно не сезон, но хотя бы полюбуешься озером вблизи, а не из окна, тут всегда осенью необычайная красота. Воодушевившись, девушка радостно закивала: - Во сколько пойдём? - она осторожно присела на траву, утянув за собой Дарлинга. Уолли: - Как дорисую, мне немного осталось, - парень протянул девушке лист бумаги, на котором красовался бледный эскиз, слегка передающий картину, открывшуюся перед парой. К: - Ла-адно, рисуй, яблочко, а я пока тут посижу, - она заползла за возлюбленного и прижалась к его спине, крепко обнимая и поглаживая живот. Уолли: - Не замерзнешь? К: - Не-а. Уолли: - Если что говори, я вынесу тебе плед. К: - Вот же вредина, я и сама могу если что сходить! - она игриво укусила возлюбленного за плечо, не собираясь отпускать. Уолли: - Ай-яй, ладно-ладно! - мило рассмеявшись, он вернулся к рисованию, пока возлюбленная ему рассказывала разные истории и продолжала целовать, кусать и трогать.       Когда работа была завершена, парочка вернулась в Дом и сытно пообедала, попутно обсуждая, что же им взять с собой. К: - Мы с ночевкой? Уолли: - На улице холодно, но если ты хочешь, то можно будет костёр развести. К: - Хм-м... а ты что думаешь? Уолли: - Ну, честно говоря, мне будет комфортнее спать в мягкой кровати, хе-хе, нас ведь никто не заставляет возвращаться домой рано, правда? - он заботливо погладил девушку по щеке. К: - Что ж, это аргумент, тогда палатку не берём! - поцеловав Дарлинга в губы, она пошла наверх, всё так же слегка прихрамывая. К счастью, сборы не заняли много времени. Накинув на себя теплую ветровку, на которой настоял парень, девушка обхватила его рукой и они в обнимку вышли на улицу, почувствовав приятную вечернюю свежесть в легких. Характерная осенняя синева, застелившая небо, медленно темнела. Отойдя от Дома на несколько метров, парочка испуганно обернулась на кашель за их спиной. Из сумрака вышел пёс, который что-то держал в руках. Барнаби: - Э... добрый вечер, - его голос слегка подрагивал, - я бы хотел извиниться... Девушка насмешливо уставилась на него: - Извиниться? Уолли: - Ну, попробуй, а мы посмеемся, как тогда в подвале, - отвернувшись, он пошёл с возлюбленной дальше, проигнорировав попытку бигля их остановить. Барнаби: - Мне правда очень жаль, я хотел, чтобы всем было лучше... К: - Особенно моему отцу, а потом и нам, молодец, хорошо постарался, супер пати, так сказать! - она захлопала в ладоши и улыбнулась во все 32. Барнаби: - Думаешь, мне было легко убить моего лучшего друга!? - он оббежал парочку и встал перед ними, на шерсти виднелись мокрые дорожки, - я... я... когда он только приехал, я помогал ему нянчиться с тобой, помогал тут обустроиться, многое для него сделал, а потом он начал всё чаще уезжать в город, меня это так сильно задело... а когда я узнал, что ему симпатичен какой-то Уиллсон, меня такая обида пробила... и Дом в те дни покоя не давал, я не мог поступить иначе.... К: - Ты убил человека, Барнаби, блять, и говоришь, что не мог поступить иначе? Твоя идиотская ревность загубила не только его жизнь, но и мою, и Уиллсона, и ты говоришь, что не мог? Я не слышала ещё более жалкого оправдания. Барнаби: - Я хотел, как лучше... Уолли: - Если бы ты слушал меня и всех соседей, то всего этого бы не произошло, но нет, вбил себе в голову не пойми что, и чем тебе Уиллсон не угодил? Я думал, тебя интересуют женщины по типу Поппи, но никак не мужчины. Пёс стиснул зубы и зажмурил глаза, пытаясь скрыть слезы: - Я думал, что так спасу всех! Я приревновал его, как друга, не более! Уолли: - Тебе не помогло это в прошлый раз, решил, что сможешь в этот? А потом что, всех нас бы по очереди перебил?! Барнаби: - Нет, конечно, вы же мои друзья! Тем более ты мой лучший друг... Дарлинг залился звонким смехом: - Больше не называй меня так, сделай одолжение, после всего этого... К: - Как у тебя вообще язык поворачивается такое говорить, ты уже убил одного лучшего друга, а второго собирался, долбоеб... Барнаби: - Я бы не стал Уолли трогать! Уолли: - Вопрос времени, вопрос времени... чем тебе Сильвео не угодил, он же вообще даже не местный, но ты даже его сюда приплести умудрился... Барнаби: - Слишком много знал... К: - Ты попортил жизнь и мне, и моему отцу, ты хоть представляешь, что я пережила!? - крик вышел со слабым свистом. Барнаби: - Я... К: - Хотел, чтобы меня мамашка забрала, которой я не нужна? Да она меня сдала в религиозную секту, ты хоть представляешь, что это такое? Ах, точно, ты как раз представляешь, великий экзорцист, ну что, изгнал, кого ты там пытался? Барнаби: - Я не думал, что так все получится... Уолли: - Да ты вообще не думал, чего уж тут скрывать. К: - Какой же ты жалкий... Пёс поник ещё больше: - Я не знал, я правда считал, что так всем будет лучше... Уолли: - Ты убил своего лучшего друга один раз и потерял во второй, наверное, тебе стоит многое обсудить со своей совестью, - он пренебрежительно изогнул бровь, скрестив на груди руки, - ах, прости, забыл, что ты о ней даже не слышал. Барнаби: - Он бы уехал и оставил бы меня, я столько для него сделал... Уолли: - Он не был твоей собственностью, сделай одолжение, больше к нам не приближайся. К: - Мы не простим тебе то, что ты сделал, особенно я, блять, мало того, что и так знатно мне жизнь подпортил, так ещё и не мне одной, а если бы моя нога не зажила!? Барнаби: - Но она же зажила и сейчас всё хорошо... - он виновато хихикнул. Звучно выдохнув, девушка влепила псу пощёчину и потащила Дарлинга в сторону озера, игнорируя мольбы о прощении.       Когда, наконец, навязчивый сосед отстал, парочка облегчённо выдохнула. Небо плавно чернело, поблескивая первыми звездами, пока влюбленные искали место поудобнее. К: - А ты любитель природы, да? - она довольно прижалась к Дарлингу, обнимая его и целуя в шею, неприятный осадок от прошлой встречи быстро пропал. Уолли: - Да, но только той, которую обычно рисуют, я не люблю комаров и все такое, а вот красоту - да, - он слегка задрожал от приятных ласк и улыбнулся, когда девушка хихикнула. К: - В таком случае, мой дорогой и любимый, будем почаще бродить с тобой по красивым местам. Уолли: - Ура! Наконец-то я не буду один! Девушка радостно хихикнула, ещё крепче обнимая парня и затягивая его в долгий поцелуй: - После всего этого я точно тебя не оставлю, придётся тебе терпеть меня всю жизнь. Уолли: - Да я только рад, милая, - обнимая девушку, он удобно развалился на её коленях, убедившись, что той комфортно и не больно. Белоснежная луна, отражающаяся искрами в озере, играла с воображением парочки, вызывая приятное чувство воодушевления и какого-то необъятного счастья, которое друзья чувствует во время встречи после долгой разлуки.       Вернувшись домой ближе к рассвету, влюбленные издали не могли понять, что лежит перед Домом, пока они не подошли к крыльцу, на котором громоздился букет, конфеты и письмо с извинениями.