Знаешь ли ты?..

      Знаешь ли ты, как трудно дышать в присутствии тебя?       Яньцин поднимает голову, отрываясь от письма, и смотрит на генерала. Взгляд цепко скользит по лицу, останавливаясь на выразительных глазах, которые устремлены в книгу. Он подмечает каждое движение губ, что движутся в такт словам, но не озвучивают. Спирает дыхание и грудная клетка останавливается, сердце бьётся медленнее. Трудно дышать и не может остановиться смотреть, будто под гипнозом. — Что-то не так?       Кажется, что порой Цзин Юань теряет всякую догадливость или просто притворяется. Разве он не видит, как Яньцин на него смотрит? Разве не замечает этих откровенных взглядов? Почему он слеп и глух? Почему?       Знаешь ли ты, как мне трудно?       Яньцин не хочет притворяться и делать вид, что просто задумался. Он устал бегать столько лет от испытывающих вопросов генерала. Он окончательно устал. Ему если честно осточертело скрывать свои чувства. Муки совести отключились и не так уж и плохо быть влюблённым по уши. Желать и хотеть совершенно не мерзко. Он же не пристаёт? Даже не касается себя после тех влажных снов, от которых так сладко тянет внизу живота.       Хочется быть наконец-то честным с самим собой. Честным быть и с ним. Быть откровенным до конца. — Всё не так, — нарочито лениво отвечает Яньцин и со скучающим видом подпирает голову рукой, продолжая пялиться без всякого стеснения на генерала.       Знаешь ли ты, насколько красив?       Цзин Юань пользуется огромной популярностью среди девушек и даже порой мужчин. Только им никогда не сравниться с Яньцинем. За множество лет никто не смог занять место подле генерала. Ни один из них не смог прокрасться в сердце генерала Лофу. Яньцин просто не допустил бы. — Поделишься со мной? — Цзин Юань улыбается, и чужой жадный взгляд его ни капли не смущает.       Яньцин всегда завидовал его выдержке. Генерал мог мастерски скрывать свои истинные эмоции и чувства, выстраивая определённую стратегию. А ведёт ли он сейчас своеобразный бой? Вступил ли Яньцин на территорию игры? Старт уже начался? А какой приз? Может быть будоражащий поцелуй?       Невольно Яньцин проводит кончиком языка по обветренным губам и сглатывает. Руки его становятся холодными от волнения. Он готов поставить всё на кон. Либо всё, либо ничего. — Вы красивый, — ходит первым и кажется, даже не наносит урон своими словами.       Цзин Юань становится более сдержанным. Заметно, как он принимает серьёзность предстоящего разговора. Ставит щит, за которым не разглядеть искренности. Он вторит движениям Яньциня. Откладывает книгу, подставляет под голову руку и неотрывно смотрит. — Ты тоже красивый, Яньцин.       Знаешь ли ты, как умирает моё сердце?       Всего лишь брошенная фраза и сразу критический удар. В груди разливается болезненная волна и сердце, поражённое изнутри, тяжелеет. Он знает куда надавить, чтобы вывести на эмоции. Только эмоций уже нет, они выгорели не так давно. Яньцин просто потрёпанный собственными чувствами и затоптанными словами. Взгляд его почти что стеклянный и прочесть ничего нельзя, только жуткую усталость. Он просто устал подавлять себя. — Вы бьёте тем же оружием, генерал. Это нечестно.       Цзин Юань усмехается, и глаза его блестят, как у хищника. Кажется, что с Яньцинем он всегда играл нечестно. Наверное, лишь по той причине, что держал чужое сердце в руке и сжимал до стекающей крови. Оно бьётся даже сейчас, трепыхаясь бабочкой над огнём. Он не так милосерден, как кажется. — Я намерен играть до самого конца. Ты это прекрасно знаешь.       Знаешь ли ты, что я не могу сопротивляться твоим чарам? — Вы хотите честности?       Сопротивляться ему нереально. Цзин Юань искусен настолько, что мысли о нём проникают в тело, душу и разум. Наваждение не иначе. Влюблённость в него обрекает на страдания. При виде него на душе кошки скребутся. При прикосновении его тело готово расплавиться. От слов его теряет разум. Почему он так жесток? — А ты со мной нечестен?       Яньцин не отвечает. Он встаёт, проводит тонкую линию пальцами на столе и идёт вслед за ними в направление генерала. Цзин Юань внимательно смотрит и ожидает ответа. Терпеливый и смиренный. Слишком идеальный. Есть ли в нём хоть один изъян? Может тогда чары ослабнут, если найти хоть одну трещину. — Достаточно, чтобы вы могли во мне разочароваться.       Цзин Юань смеётся и качает головой, на секунду прикрывая глаза. Можно напасть резко и нанести сокрушающий удар, но… Яньцин не станет. Он действует по другой схеме и медленно подступает к своему противнику, готовый напасть исподтишка. — Я никогда в тебе не разочаруюсь, Яньцин.       Знаешь ли ты, как я боюсь проиграть? — И вы готовы принять правду?       Яньцин замирает на месте. До генерала сделать один шаг. Даже стоя над ним, он не чувствует превосходства. Во рту скапливается горечь предстоящего поражения и тревожно бьётся под рёбрами сердце в чужой руке. Он никогда не победит генерала и не опередит, даже если покажется, что вышел из боя победителем. — Конечно.       Яньцин задыхается перед предстоящим ударом. Он так близок к этой правде, что она морозит кожу и покалывает иглами. Время становится липким и вязким с удушливым запахом. Кажется, что под ногами рушится мир. Ему нужно спасаться и сбежать, пока не поздно.       Знаешь ли ты, как я устал сбегать? — Цзин Юань, я влюблён в тебя, — каждое слово, как кислота, першит в горле.       Он отбросил все формальности, стараясь доказать серьёзность сказанного. Становится невероятно страшно и хочется провалиться, окунуться в темноту и больше никогда оттуда не вылезать. Хочется скрыться от этих глаз, что изучают и сжигают насквозь.       Но…       Хочется до безумия прикоснуться. Провести рукой по спадающим волосам, как делает это сейчас в данный момент. Смело коснуться большим пальцем очертания губ. Наклониться и горячо выдохнуть в миллиметре от лица. Закрыть на секунду глаза и почувствовать, как разрываются внутри Вселенные. Услышать звенящую пустоту в голове. — Я знаю…       Знаешь ли ты, как я счастлив?