There is No Happiness Like Mine- Indulgence.

В сердце Такемичи бурлило множество эмоций. Да, она была из тех, кто обычно не скрывает своего сердца, но подросток мог принять и обработать достаточно эмоций, прежде чем слезы высохли и единственным выходом чувств стало оцепенение. Она была расстроена, и даже если бы ее друзья захотели спросить, очевидным был тот факт, что они не могли спросить, не желая вызвать гнев своего командира, если бы решили «встать на сторону Такемичи». Хотя Такемичи даже не думала, что можно принять чью-то сторону… У людей были чувства. Люди реагировали на вещи и поступали определенным образом из-за других людей. У людей были желания и потребности, как для самих себя, так и от других. Такемичи могла бы чувствовать себя оправданной в своем раздражении, но никто не решил поговорить с ней об этом, что только заставило ее еще больше погрузиться в отчаяние. Какова ситуация? Майки, превративший Токийскую банду Мандзи из маленькой преступной группировки в настоящую организацию, которая действовала как преступный синдикат военного образца (какими бы непринужденными ни были его члены), начал работать с Коконуи и Инупи над налаживанием отношений с другими преступными организациями. Поступая таким образом, Майки обнаружил, что занимается более «взрослыми» вещами, особенно теми, в которых участвуют другие женщины, которые случайно оказываются в тех местах, куда он ходит на эти необходимые встречи. «Взрослые» вещи, которые включали в себя движение тел и перенос жидкостей. Он не видел в этом ничего особенного. На самом деле, никто другой в Томане не видел в этом ничего особенного. Это должно было случиться на протяжении всей их жизни. Почему секс вообще должен быть предметом скандала для молодых людей, которые уже окунули свои руки в насилие? В этом не было ничего особенного. Но это было так. Особенно для человека по имени Такемичи Ханагаки. У Майки и нее была история. История четырехлетнего пребывания под руководством Томана, которая переросла в ‘экспериментальные отношения’. Майки был первым для Такемичи во всем, что касалось отношений (кроме поцелуев! Поскольку это принадлежало Тачибане Хинате, на что она с радостью указала бы, к большому огорчению Майки.) И он гордился тем, что был тем, кто показывал и потакал Такемичи в вопросах секса. У них были телесные отношения, они общались всякий раз, когда Майки чувствовал потребность или Такемичи хотела попробовать что-то, что она видела в Интернете. Но это все. Никаких прав на их отношения. Никаких обязательств. Майки никогда не хотел соглашаться с правилами отношений парня и девушки. Он не стал повторять девушке слова «любовь», даже когда она шептала это ему на ухо, обнимая. Такемичи была слишком труслива, чтобы настаивать на чем-то более определенном; боялась столкнуться со своим первым взрослым разбитым сердцем (хотя сама она даже не чувствовала себя взрослой в 18 лет). Но теперь Майки трахался с другими людьми и смеялся Такемичи в лицо, когда она спрашивала. И это не слишком бы ее беспокоило. Это было бы не больно… если бы Майки не был таким мудаком, когда Такемичи была на дюйме от того, чтобы говорить с другими людьми об отношениях и сексе. Майки был собственником. Такемичи знала это с первого дня их встречи. Но она никогда не представляла, как далеко это зайдет, пока они не углубятся в свое ‘дело’. Такемичи могла столкнуться с другими учениками в её старшей школе, которые приглашали её куда-нибудь на выходные, или люди на улицах, пока она ходила по магазинам, могли попросить её номер телефона или пригласить ее выпить кофе в этот момент. Все внимание к ней заставляло ее сердце трепетать, потому что это было позитивным, и она не могла солгать, сказав, что ей не нравятся такого рода вещи; это желание, чтобы другие хотели быть с ней. Но потом одноклассники, которые приглашали ее на свидание, начали приходить на занятия с синяками под глазами, а некоторые даже пропускали школу по неделе из-за «несчастных случаев». Люди, которым она давала свой номер, приходили к ней бледные, немедленно прекращая разговор или даже не получали возможности начать с ней разговор. Майки был угрозой, и у него повсюду были глаза и уши в виде Томана (и Эммы). Такемичи была ценной птицей, охраняемой в своей красивой клетке, за которой ему нравилось молча наблюдать. Даже когда он валяла дурака, Майки все еще держал Такемичи за стеклянной стеной, не позволяя другим прикасаться к ней и вызывая у нее страх прикоснуться к кому-либо еще. И Такемичи ненавидела это.