Близнецы

Его первый раз был стыдным порывом, разорвавшим душу. Учитель философии в университете был женат, имел троих детей, да и характером был слегка нескладным, но жестким. С таким лучше было не шутить, иначе легко можно было получить ручкой между рёбер. Случайно, естественно. Его громкий бас раскачивал и без того расшатанные нервы молодого парня на предмет мужской любви. Черные глаза, внимательно изучавшие каждого ученика, грозно проходили по классу, и подобный осмотр всякий раз заканчивался на нем — молодом парне из провинциального города, приехавшего в культурную столицу Родины за лучшей и интересной жизнью. Предмет был интересен по-своему, на парах можно было слегка поскучать, подумать о родителях и порой кинуть смятой бумажкой сидевшей внизу девочке — и то лишь, когда преподаватель отворачивался к доске. Он был поджарым и высоким. Он был грубым и даже высокомерным. Он был серьезным и строгим. Но таким желанным для неискушенного Арсения… Взгляды цеплялись, языки сплетались, руки касались… На третьем курсе он лишился той самой девственности в огромной аудитории кабинета философии. Было больно, слегка стыдно, немного приятно, и очень торжественно. Как разрезать алую ленточку, открывая новое бизнес-здание. Интересно, его жена могла хотя бы догадываться о подобных увлечениях мужа? Не возникало ли у нее вопросов и подозрений к супругу, когда тот слишком поздно приходил домой слегка помятый и уставший? Был ли у них секс вообще, если молодой паренек высасывал из него всевозможные силы почти ежедневно? Может быть, терпела ради детей или ей действительно было на него наплевать, раз ее муж раз за разом возвращался к Арсению за новой порцией ласки, тепла и уюта. И ради его горячего рта и узкого прохода он был готов врать всем, даже поступившему на первый курс театрального университета старшему ребенку. Когда Арсений заканчивал последний курс, то понял, что он явно не первый и не последний красящий компонент серой жизни профессора философии, но упускать его из рук отчаянно не хотел. Хоть впереди была насыщенная жизнь на сцене, ему хотелось хотя бы на пару минут заскочить в аудиторию испросить совета у старшего, ведь ему это было надо… Может быть, потому что тот в него верил, может быть, потому что говорил, что он все сможет и будет успешным известным актером. Может быть. Это его вдохновляло.

***

— Арс, ты с нами? — веселый голос поддатого Сережи слегка привел его в чувство, отрывая от тёплой печали, — на, выпей, — друг протянул граненый стакан с коньяком и сам незамедлительно залил эту жидкость себе в рот. Арсений отстранённо улыбнулся. Нередкие посиделки с друзьями могли продолжаться до рассвета, если, конечно, не было концертов. А они были и их было много. Раньше он искренне радовался собравшейся компании и был счастлив, запивая водку вином или шлифуя пивом шампанское. Он был своим в этой прекрасной компании из разных людей. Их объединял юмор, жизнестойкость и сцена. Хотя это самая малая часть, но ему было хорошо и так. С ними он был счастлив. Пока не понял, что влюблён. В самого порой безалаберного, неуклюжего, нежного и мягкого, иногда нескладно злого мальчишку. И это в тридцать с лишним лет! Ему вот-вот стукнет сорок! Хоть Попов и предпочитал относить свой возраст к ошибке паспортного стола, он был реалистом. Ему тридцать восемь, он влюблён в парнишку и женат на женщине. Кажется, змеи в пустыне не настолько гремучи, как его дикая смесь событий. Вот он — искренне улыбается свой милой улыбкой, весь светится, как огонёк и заряжает светом всю компанию. И ведь все его за это любят! И он любит. Но почему-то немного иначе. Антон Шастун — несчастный парень, несущий крест влюблённого в него Арсения Попова. Досадно, что он этого не знает, но еще досаднее, что и не узнаёт. Антон Шастун почти женат, уже счастлив и уже богат. Он имеет все, что есть у Арсения, но, в отличие от последнего, он по-настоящему счастлив. Сегодня он без невесты. Язык обжег алкоголь и уплыл в пищевод, пробирая до дрожи тело Арсения. Он не любил крепкие напитки, отдавая предпочтение коктейлям. Собирать, смешивать, создавать, а не просто пить, запрокидывая голову и заедая первым, что попадётся под руку на небольшом столе. Но сегодня он был рад и этому. К тому же, это последнее в этом году застолье. Дальше только Новый Год. За столом вдруг стало тихо, а Арс удивленно вскинул голову, не понимая причину тишины. — А чего вы… — Арс, ты язык с коньяком проглотил что ли? Давай помогу вытащить, — весело произнёс пьяный Антон, подавляя рвущиеся наружу смешки, — ты чего молчишь-то? «Потому что я хочу трахнуть тебя прямо на этом столе». Его бросило в жар и он повёл плечами. — Да хрен знает, ребят. Я просто немного устал. Мне скоро ехать к семье, вот и думаю о них, — ужасно хотелось отвернуться от них и перестать врать. Но зачем, если ему и так хорошо в этом положении? Все молча уставились на стол, словно на нем были написаны невиданные доселе маты. Каждому стало как-то грустно. Хотя грустнее всего было Арсению от того, что друзья заразились его таким веселым настроем. Он все испортил? Негромко звякнул хрусталь. Он все испортил. Дима все понимал, Серёжа был почти в стельку пьян, а Антон молчал из простой солидарности. Хотя, если взглянуть на его раскосые от алкоголя глаза, все становилось понятно. И только Арсений сидел молча, потому что хотел тепла. Так отчаянно хотел гребанного тепла, что готов был при всех сказать об этом Антону. Почему для счастья нужна именно женщина? Налитая грудь и полные бёдра, пухлые губы и невинные глаза? Ещё этот характер… Хотя у сидящего напротив Антона тоже были невинные, как у оленёнка, глаза. И пьяная кошачья улыбка… такое милое ласковое животное, вот бы ему поселиться у Арсения дома… В рот пошла очередная порция водки. Горло обожгло и мужчина закрыл глаза. Жидкость добралась, казалось, до самого сердца, проникая по венам его истерзанной груди. Он любит, он любит, он любит… Стало труднее молчать. Тем более, когда рядом не было Стаса.

***

Концерт этим вечером не задался. То ли темы слишком скучные, то ли фанатки подсказывали не те слова, но все происходило словно в тумане. Снующий повсюду Стас, слегка расстроенный Серега и какой-то грустный Дима не давали Арсу того самого настроя для хорошего концерта. Что ж, Воронежу не очень-то и повезло в этот раз. Но зал аплодировал стоя, а Арсений считал это провалом. Он не смог смешно пошутить, ляпнуть пару странных пошлых шуточек и хотя бы покривляться. Это же импровизация… Антон, стоящий справа от него, был удивительно спокоен, как удав перед обедом. Но его руки, опущенные после аплодисментов их юмористическому квартету, странно дрожали. И только сейчас он заметил покрасневшие глаза и немного перекошенную улыбку. А он в запаре посчитал это образом на сегодня. Дурак. Софиты, крики, аплодисменты остались позади и единственным верным выбором было взять Антона за руку и повернув к себе, спросить: — Что это с тобой? Губы тут же сжались в полоску, ожидая ответ. Они были за сценой, в месте, где их никто не удивит. Остальные ребята уже растворились в темноте и ушли в гримерную готовится к поездке в следующий город. Ответа он так и не получил. Антон устало и даже грубо махнул рукой, вырываясь из его хватки и ушёл к себе, напоследок взглянув на коллегу как-то по-особенному зло, пытаясь вдавить зелёными глазами в паркетный пол. Какого черта, Антон? Настроение удрученно летело вниз, как сброшенный за грехи ангел. Парень уже скрылся за белой дверью, когда рядом оказался Стас. Арсений как-то устало оглянулся на коллегу. Сейчас он что-то скажет, может, поругает, может, похвалит… В конце концов, у них вдвоём всегда были схожие мысли. — Арс… — неуверенно и как-то неубедительно начал продюсер и Арсений повернулся к нему, — Антона достают фанаты вашей пары. Забей. Забить? Если Антон не забил, Арс сделает это сам? Как это там… Артон? Ну рисуют и рисуют, чего страдать-то? Таланты не должны пропадать… пусть пишут, пусть читают, пусть творят. Это цена славы. — Но вот нахрена портить мне настроение своей малолетней глупостью? Антон, мать твою… Антон!

***

— Антон! — было начал он, но его прервала нудная трель телефона, лежащего рядом с тем, к кому он обращался. Чёрный айфон последнего поколения противно вибрировал, неуклонно стремясь к тарелке хозяина. И тот сдался, его взяв трясущимися от алкоголя в крови руками. — Да? Да, мам, завтра, — улыбка тут же появилась на его лице и парень принял самое жизнерадостное выражение лица из всех возможных, — а, Андрей? — уже неуверенно продолжил он, начав ковырять ложкой в тарелке, — он не захочет, ты же знаешь. И я не хочу. Парень так истово мотал головой, что Арсений начал напряженно думать, кто же такой Андрей и почему Антон при упоминании этого имени так резко изменился в лице. Он почувствовал на себе тревожный взгляд. Тот теребил завязку на кофте, то закручивая ее в узел, то тянув вниз. Никто из присутствующих не проронил ни слова, и это начинало раздражать. Привыкший ничего о себе не рассказывать, Арсений не стал бы спрашивать Антона, кто такой Андрей и что вообще случилось. Все они взрослые, привыкли хранить свои секреты внутри себя. Некоторые из них на самом деле должны нести только они и больше никто другой. Но его слегка заинтересовало, почему же Антон кидает взволнованные взгляды на него. Что вообще происходит? Или он уже слишком пьян и ему кажется? Зеленые глаза нервно уткнулись в район его горла, что-то сосредоточенно рассматривая. Нервно закусив губу, парень пару раз кивнул и обречено, с дрожью в голосе положил трубку на стол, едва не промахнувшись на рыбный стейк. — К нам присоединится еще один человек. Буквально… — надломленность в голосе Антона не смогла пройти мимо Арса и он почему-то почувствовал за это вину. Грешным делом на пьяную голову он подумал, что в команде импровизаторов будет пять человек, но потом быстро вспомнил, что звонила его мама, значит, там точно что-то семейное. Думать о чем-то другом он уже не желал, да и градус в крови не позволил бы ему это сделать. Он расслабился на удобном стуле и потянулся, зевая. — Андрей? — выжидающе спросил Арсений и впился глазами в Антона, ожидая ответа. Тот кивнул, нервно следя за толпой. Остальные оживились, даже Сережа решил узнать, кто же это такой и почему он должен прийти. Ответа не было слышно, тот что-то пробурчал и залпом выпил бокал вина. Все сидели тихо. Музыка стала чуть громче, и звон приборов Димы полностью заглох. Он медленно отставил тарелку, ожидая прихода официанта и направил взгляд на Антона. По этому взгляду Арсений не мог понять, знает ли Дима некого Андрея или нет и ему правда стало любопытно. Прошло добрых дофига минут, когда Антон из нервного человека, вертевшегося на стуле, как дитя, которое нетерпеливо ждет мороженое, превратился в снующего туда-сюда идиота. Все сразу поняли, что что-то не так, когда он пару раз подряд убегал в уборную, скурил прилично сигарет на балконе и почему-то не хотел сидеть рядом с ними, словно на стуле были иголки размером с член. Ребята и вправду начали волноваться. Сережа со смехом сказал, что видимо пришла его смерть, но кинутый взгляд на него от Антона явно кричал, что он где-то близко к истине. — Да ну и хуй с ним, пойдемте тогда домой, а там скажем, что много выпили и уже не готовы были к разговору, — подал гениальную идея Сережа, допивая армянский коньяк и подзывая официанта поднятой рукой, щелкая двумя пальцами, — официант, счет срочно! Все уже готовы были согласиться. Они — одна команда и просто безразлично смотреть, как один из них потихоньку сходит с ума никто не мог. Все поднялись и начали собираться. — Я за Антоном. Сейчас, — взял на себя инициативу Арсений, быстро убегая в сторону туалета. Он действительно заволновался за друга. Антон выглядел слишком подавленным и он не мог не спросить из-за чего. И кто же, блять, этот Андрей. Долго искать не пришлось. Он заметил его в толпе, узнал лишь по зеленым глазам и высокому росту, но тот уже успел сменить одежду. Удавленный таким поворотом Арсений задумался, разглядывая его одежду — она была довольно необычной для будничного Антона, который фактически ненавидит облегающие рубашки и классические брюки. Че за… Антон тоже его заметил и теперь направлялся к нему. Оба, не сговариваясь, отошли к краю зала и уже стояли напротив друг друга. — Антон, пошли давай домой, мы не будем никого ждать короче. По тебе и так видно, что ты походу боишься Андрея, — негромко сказал он, чтобы услышал только Антон, — и снимай маску, ограничения уже сняли. — Да, Антон меня боится, — тот снял маску и направил кошачий взгляд прямо на мужчину, елейно рассматривая его лицо и шею. Арсению пришлось переспросить, ибо он нихрена не понял. — Антон меня боится, говорю. Где он? Больше всего хотелось спросить, где номер психушки. Или Антон над ним прикалывается? — Антон, пошли уже. Сейчас закажем такси и я тебя провожу до дома. Ты сегодня какой-то не такой. Я даже торт тебе куплю, чтобы ты пришел в чувство. Антону, похоже, это нравилось. Он весело наблюдал за другом с широкой улыбкой на лице. — Ну, пойдем тогда. Ты точно меня проводишь? — Да, блять. Только иди домой, — буркнул Арсений, беря его за руку и направляясь к вешалкам, — бери куртку и пошли уже. — Я не в куртке. — А в чем тогда? В куртке же пришел. Ты… Арсений уперся взглядом в Антона. Нет, в другого Антона. Который стоял рядом с Димой и Сережей с лицом, словно его вели казнь. Так. Он медленно обернулся и посмотрел на Антона. В этот раз, не того Антона, не его близкого друга и партнера по работе. Их отличия были конкретными и он только сейчас понял, что глупо было не понять, что перед ним стоит другой человек. Градусы сняло моментально. Они близнецы. Близнецы! Близнецы? Так двоиться в глазах точно не может. Первым подал голос Сережа. Смачно заматерившись, он заржал от души, показывая пальцами на нового Антона, остальные все еще стояли, словно в трансе. Арсений повертел головой и его хватило лишь на один вопрос: — Антон, это кто? — Это Андрей. Он посмотрел в глаза этого Андрея и алкоголь снова разлился по его крови. Стало чертовски хорошо.