You are my sun...

Он в таком состоянии живёт всю свою жизнь, ему всего шестнадцать, а уже несчастен настолько, что подростку хочется просто повеситься. К сожалению, природа наградила мальчика гиперобонянием. Незначительный аромат, неважно насколько тот мягок, приносит вместе с собой лишь тошноту и головные боли. Врачи не могут определить причину этого недуга, физическое или психологическое это расстройство, поэтому они пичкают его разными препаратами, не особо хорошо влияющими на столь юный организм. Они не в силах учесть все последствия медикаментов: боли в животе и тошнота — это обычное состояние мальчика, но было даже такое, что все его тело покрывала сыпь и слезала кожа… Жить на одних лекарствах, которые хоть как–то помогают подавить свою особенность слишком сложно. Нет. Он не живёт. Существует. Он всего лишь молодой омега, хрупкий настолько, что любое неосторожное касание причиняет дискомфорт и на фарфоровой коже остаются синяки. Подросток почти ничего не ест, ещё чуть-чуть, и его будет сдувать ветром. Те немногие продукты и блюда, которые он пытается в себя впихнуть, абсолютно безвкусны, не без помощи таблеток, конечно же. Из–за своего питания и небольшой активности на нем висят самые маленькие размеры вещей, но ему все равно, ведь дальше родного двора он никуда не выходит, да ему это и не нужно.

***

Йоичи, точнее Исаги Йоичи — это имя громко звучит. Корпорация Kai одна из крупных компаний в Японии по производству медикаментов. У него есть все, о чем мечтает каждый подросток: последняя модель телефона, навороченный комп, шлем VR, и многое другое, кроме одного - у него нет родителей. Зимним вечером, в канун Рождества, когда у всех были мысли только о празднике и подарках, они пошли за сюрпризом для своих сыновей. Михаэль Кайзер, старший брат по матери, проводил время со своим омегой и вернулся домой довольно-таки поздно. Свет уже не горел, хотя на часах было около полуночи. «Странно, обычно родители не ложатся спать, пока все не будут дома». Включив свет в прихожей, Кайзер надеялся на то, что его, как обычно, встретит любимый младший десятилетний братик. Тишина давит на виски. Никогда в этом доме не было так тихо. Он быстро идёт в гостиную… От увиденной картины он медленно оседает на пол, а по щекам уже текут слёзы. Сиделка маленького брата был задушен кухонным полотенцем, а сам Йоичи лежал у кофейного столика. Мальчик неподвижен. Кровь повсюду. У него пробита голова, на лице и теле были гематомы и кровоподтёки, а его одежда безжалостно разорвана. Кайзер подбежал к маленькому тельцу, понял, что он еле слышно, но дышит. «За что?! Какая тварь могла с ним это сделать?!» Он воет нечеловеческим голосом, прижимает к себе Исаги и молится, чтобы он выжил. Нельзя дать панике захватить разум, и не раздумывая ни секунды, он набирает скорую помощь и полицию. Пока врачи занимаются младшим, у альфы разрывается телефон от звонков. «Достали. Неужели нельзя разобраться с трупом сиделки без него?!» Ему сейчас нужно присмотреть за братом. На очередной звонок он нервно отвечает. — Да?! Я вам всё рассказал уже! — Вы Михаэль Кайзер? — от холодного тона неизвестного голоса пробежали мурашки. – Да. — Мои соболезнования… — голос на другом конце трубки сообщает ему про смерть его родителей. Что их нашли недалеко от праздничной аллейки. Личные вещи и деньги остались нетронутыми, а рядом с телами погибших был разбитый стеклянный снежный шар. Истошный вой раздаётся на всю больницу. За что ему всё это?! Он сломлен, бьёт ни в чём неповинную больничную стену кулаками, бьёт до крови, чтобы заглушить внутреннюю боль. Ведь сейчас он потерял не только родителей, он потерял себя. Нет больше улыбчивого Михаэля. Остались лишь ошмётки его растерзанной души. Медицинские сотрудники вкололи ему успокоительное. Мало ли на что альфа способен в истерическом состоянии. Две трагедии за пару часов… редко кто после этого может здраво мыслить. Кайзер не знает, что делать, ему всего семнадцать лет. Как позаботиться о брате с его особенностью, если он выживет после того, что с ним сделали? Исаги не помнит, что произошло в тот вечер, из-за сильного удара он получил сотрясение головного мозга, и впоследствии память потеряна. Омега не узнал брата, объяснявшего про смерть их родителей, что они вместе справятся, и он его не оставит. Он не чувствовал никаких эмоций от этой информации, ведь даже имени не может своего вспомнить, не то что родителей. Альфе стало противно от этого. «Как можно забыть то, что любишь всем сердцем?!» Он злится, но не показывает этого младшему, тот и так натерпелся. После похорон Кайзеру резко пришлось забить на учёбу в колледже. Его просто поставили перед фактом, что он единственный наследник и необходимо принять на себя все дела компании отца. Ему нужно заботиться о младшем брате, его нельзя оставлять без присмотра из-за гиперобоняния, а нанять сиделку проблематично. Кто в здравом уме будет жить в чужом доме на подавителях, и бояться за жизнь какого–то омежки? Нужен бета. Если бы вопрос шёл только о сиделке это одно, но альфа несовершеннолетний и ему с братом жизненно важен опекун, вот только родственников у них нет. У Михаэля есть хороший друг, Шидо Рюсэй, и ему даже не пришлось озвучивать свою просьбу: друг сам предложил оформить временную опеку. Шидо девятнадцать лет, и он идеально подходит на роль сиделки, ведь он знает практически все нюансы о Йоичи, и довольно-таки хорошо с ним ладит. Кайзер безумно ему благодарен за огромную помощь, он не ожидал, что его хороший друг пойдёт на это. Так прошло шесть лет, Шидо поселился в особняке братьев сразу же. Обжил комнату, которая находится напротив комнаты омеги, чтобы всегда быть начеку. За все эти годы Исаги так и не вспомнил события того ужасного вечера. Частично узнал родителей и брата по фотографиям, но не более. Паренёк из открытого и весёлого озорника с квадратной улыбкой превратился в замкнутого и грустного омегу. Он часто находится в своих мыслях и своём мире.

***

Лунный свет озаряет просторную комнату мягким голубоватым свечением, из-за этого изумрудные обои начинают играть новыми красками, будто тысячи галактик перенеслись на эти стены. Шторы открыты настежь, они не смогут уберечь такой чуткий и прекрасный сон юного омеги. Только лишь лёгкий тюль почти бесшумно колышется из-за приоткрытого окна, напоминая о морском бризе. Исаги жмурится, так не хочется покидать страну Морфея, всеми силами пытается удержаться там, во сне. Повернувшись на бок, он чувствует лёгкое головокружение и тошноту. — Рюс… — шепчет он через силу, — Рюсэй, пожалуйста, Шидо! — пытается сдержать слёзы. Это ему сейчас жизненно необходимо, ведь от солоноватого аромата ему становится в разы хуже. — Шидо, ты мне нужен! — уже во всю рыдает Йоичи в позе эмбриона и залезает под одеяло с головой, словно ему станет от этого лучше. Его трясёт словно от холода. Тихо поскуливая от боли и моля о помощи, он находится в шаге от истерики. Рюсэй всегда спит в соседней комнате с приоткрытой дверью, сон у него чуткий и чуть что, сразу прибегает в комнату младшего. На этот раз его разбудил крик о помощи. Перебрав в голове все варианты, что же могло произойти, он срывается за аптечкой и ищет сильные подавители и обезболивающее. Найдя всё необходимое, он врывается в комнату подростка. Видя, в каком состоянии его подопечный, не раздумывая подлетает к кровати, залезает к нему под одеяло, прижимает к себе так, словно это самая хрупкая вещь в мире. — Шшш, ну не плачь, я с тобой. — Шепчет он на ухо, дрожащему комочку, — Выпей таблетку, ну? Обещаю, что все пройдёт. — Он ловко берет за подбородок подростка, медленно большим пальцем проводит по искусанным до крови губам. В этом жесте нет ничего пошлого или двусмысленного, так и должно быть, Исаги ему доверяет. Шидо надавливает легонько на губу, чтобы приоткрыть рот, и аккуратно просовывает туда цветную капсулу. — Вот так, умница, давай, глотай. — Всё так же шепчет бета, поглаживая по мокрой от слёз щеке. Омега не слушается, хочет выплюнуть эту горькую таблетку, после неё у него будет сильно болеть живот и тошнить, он не хочет это больше терпеть, с него уже хватит. — Нет! Йои, я сказал глотать! — заводится Рюсэй, приставляя ему ладонь ко рту, а другой зажимает нос — Ну! Или проглотишь или задохнёшься! — надавливает сильнее на рот, чтобы таблетка точно не вышла. — Блять! Ты укусил меня! Бете больно, но руку не убирает. Нет, он не злится на него, младший просто себя не контролирует в такие приступы. Кровь красными дорожками стекает по подбородку, и только почувствовав металлический привкус во рту, он приходит в себя. Быстро глотая эту таблетку, он начинает рыдать. Шидо обнимает парня со спины, гладит по голове. — Всё кончилось, малыш, ты молодец, а теперь спи. — шепчет куда–то в макушку, вдыхая на мгновение появившийся, из-за окончания действия таблеток, природный аромат омеги. Нежная и хрупкая орхидея, побывавшая на морозе, такая же, как и сам Исаги, он так ему подходит.