You are my sun...

– Ох, только не это.... От этой фразы у Исаги сжалось всё внутри. Ему не нравится эта фраза. Из–за молчания старшего начинает злиться. – Что "только не это"?! Объясни уже, в чём дело! Что может быть хуже моего состояния?! Говори уже! – ему наплевать на формальную речь, он хочет, чтобы с ним говорили на равных. – Шшш, успокойся, мы решим всё, ты доверишься мне? – Рин присел перед ним на корточки, взяв ладони в свои руки. – Да сколько можно меня успокаивать?! Рин, я спокоен! Скажи мне, что не так?! Ты сказал, я подрочил! Скажи мне уже, что делать, без всяких нюнь! Альфа в шоке смотрит на парня. Никогда он не видел злого Исаги. И именно его поведение даёт, такую сейчас нужную, подсказку. – Хорошо, только не бойся. Тебе снова нужно поцеловать Чириги... –Нет... Как это поможет?! Ты издеваешься?! Если это твоя очередная шутка, то не смешная! – Исаги кричит, не хочет воспринимать то, что сказал ему Рин. Но знает, что нужно это сделать. – Ладно...– еле слышно произнёс омега, а по щекам всё–таки скатились слёзы обиды.

***

Услышав крики Исаги, Чигири сильно испугался. Он никогда не видел Йои в таком состоянии. Его ни разу так нагло не выгоняли из комнаты. Ему нужны объяснения, иначе он сойдёт с ума от беспокойства. Рин вышел из комнаты и пришёл на кухню. Нарушая возникшую тишину. – Чигири, отойдём? – пристально смотрит на омегу, надеется, что он согласится. Лишь бы парень не психанул. От внимательных бирюзовых глаз Чигири становится дурно, он чувствует, что что–то не так. Он молча последовал за Рином. Почувствовал, что кто–то пускает гневные взгляды в его в спину. Повернулся. У Рюсэя тяжёлый горящий взгляд. «Нет, это же Шидо», - думает Чигири, и, помотав головой, прогнал дурные мысли. Мало ли чего привидится на нервной почве. Они отошли на достаточное расстояние, чтобы никто из присутствующих их не услышал. – Что с ним? Я слышал крики. Ты сделал ему больно? – переходит сразу на «ты», ему всё равно что сейчас подумает этот врач. В глазах промелькнул опасный огонёк. Он злится. Беспокоится за друга. – Успокойся, пожалуйста, я сейчас всё объясню, – Рин поднимает руки в примирительном жесте. – Дело в том, что тебе нужно поцеловать Исаги. Подожди, не перебивай, – видит, что омега начинает заводиться, но вовремя пресекает это. – Так нужно, понимаешь? Он согласен. Но есть одно условие... Кайзеру не нравится, что Рин позвал не его. Но с другой стороны прекрасно понимает, что, скорее всего, у него нет на это права. Он этого не достоин в отличие от Чигири. Именно этот омега проводит с Исаги своё свободное время, поддерживает, когда это нужно. А что делает он сам? Игнорирует существование младшего брата, и раз в пару недель даёт ему деньги? Мысли его прерывает повышенный тон Чигири. И думает, что скоро с таким характером тот нарвётся на неприятности. Но Кайзеру это нравится, что он может постоять за себя. «Вот бы Исаги хоть немного стал похож на Хёму». Он чувствует, как Саэ мягко к нему прижался. Бирюзовые глаза смотрят на омегу - он такой задумчивый, глазки бегают в разные стороны. Шугается от криков и жмётся ещё ближе. Как же он похож на... его брата. Такой же маленький и нежный омега. Михаэль не знает, что с ним происходит. Его будто осенило. Отныне он хочет участвовать в жизни Исаги, постарается восстановить то, что разрушил своими же руками. Саэ сидит неподвижно, понимает, что лучше не лезть с расспросами. Чувствует, как Кайзер напрягся, поэтому слегка к нему прижался, тем самым поддерживая его. «Нужно отвлечься». Рассматривает кухню своего парня, представляя, как бы он тут готовил ему завтрак. Краем глаза он замечает, что двоюродный брат повёл Чигири в комнату Йоичи. Его внимание привлёк тихий стук. По спине прошлись противные мурашки. Что–то внутри задрожало. Найдя источник беспокойства, Саэ смотрит на неподвижное лицо Рюсэя, который нервно стучит пальцами по столешнице. Зубы стиснуты. Он помутневшим взглядом смотрит на закрывшуюся за Чигири дверь.

***

Тонкая линия тёплого света появляется в полутьме. Она тянется от тяжёлой двери до разворошенной кровати. Сияет лучиком, так ярко. Рождает светлые мысли, даёт надежду на то, что тьма рассеется, а вместе с ней и весь этот кошмар. Чигири тихо заходит в комнату. Почти невесомо добирается до кровати. Залезает под одеяло, прижимая к себе тихо плачущего в подушку Йоичи. Видит, что он боится, и ни за что не допустит, чтобы их дружеские отношения разрушились. Нужно оставить их таковыми. Не позволит ему от себя отвернуться. Приняв объятия от друга, Исаги сжимается. Больше всего на свете он боится потерять Хёму. Не представляет, что будет дальше. Как будет смотреть ему в глаза? Чигири длинными пальцами поворачивает его лицо к себе. Успокаивает взглядом, смотрит в самую душу, и говорит: «Всё хорошо». Прикрыв глаза, он медленно накрывает чужие губы своими. Проводит языком, просит, чтобы его ласки приняли. Йои послушно размыкает губы, и, обхватив язык, немного начинает посасывать его. Хёма не ожидал, что тот так быстро преодолеет своё стеснение, и кладёт руку на затылок, сжимая непослушные пряди. Тянет назад, нежными поцелуями–укусами покрывает шею. Проводит языком по каждой пульсирующей венке. Так хочется прокусить эту прозрачную кожу, но нельзя, думает Чигири. Поднимает бесконечно алые глаза, смотрит на раскрасневшееся лицо Йоичи. «Ему нравится?» Второй же обхватывает талию, прижимая ближе, сминает бледную кожу до красных отметин. Целует грубо, терзая мягкую плоть. Сбивает к чёрту дыхание. Исаги не отвергает его, наоборот, хочет эти манящие губы, хочет больше от своего друга. Понимает, что начинает возбуждаться. Как же ему стыдно сейчас. «Как мы после этого будем общаться?» Эти мысли улетают куда–то далеко, когда по животу проходятся умелые руки. Ох уж эта омежья сущность. Запустив руки под футболку Чигири, царапает острыми ноготками спину, не сильно, не до отметин. Этого вполне хватает, чтобы по всему телу прошлись мурашки. Исаги не нравится эта ненужная тряпка. Не соображая, требовательно тянет её наверх, хочет снять. Чигири же знает, что нужно тормозить, отчётливо чувствует, как трётся возбуждённый орган о его бедро. Комнату наполнила дикая смесь двух возбуждённых омег, орхидеи и можжевельника. Сложно удержаться, но пора остановиться. Им нельзя переходить черту. – Йои...– почти рычит омега, смотрит в затуманенные глаза напротив, на сладкие опухшие губы, понимает, что Йоичи хочет ещё. – Тормози, слышишь? Йои... – отстраняется от его лица, нежно чмокнув напоследок. Он понимает, что между ними никогда ничего не будет. Это была помощь, как бы смешно и иронично это не звучало. Чигири не злится на него. Знал, что так будет, что Исаги захочет большего, что возбудится. Именно это было «особое» условие от Итоши Рина. – Хёма...– у Исаги сбилось дыхание, теперь он осознаёт всю ситуацию. – Я...мы... прости меня, я слетел с катушек...– прикрывает покрасневшее лицо руками. Ему сложно смотреть на друга. Не хочет увидеть в этих родных глазах презрение и ненависть. – Ну, ты чего? Всё так и должно было быть, ты же знаешь, – гладит по растрепавшимся волосам. – А ещё знаешь, что? – омега удивлённо посмотрел на Хёму, одними глазами спрашивая «что?». – Я всё–таки научил тебя целоваться! – страх потери и презрения сменяются на счастливую улыбку. Парни заливаются громким смехом, теперь они оба знают, что их дружеские отношения не изменятся. Они наоборот стали ещё ближе.

***

Итоши стоял всё это время за дверью, и когда приоткрыл её, он чуть не осел на пол, но смог удержаться на ногах. Хвойный аромат можжевельника будто заполнил все его мысли. Выбил чистый кислород из его лёгких. Он не может дышать. Ему нужно найти источник этого безграничного наслаждения. Внутренний альфа рычит, ненавидит проскальзывающую в воздухе орхидею. Рину нужно успокоить зверя, и нацепить маску заботливого врача. Тихонько закрыл дверь. Нужно отдышаться. Зверь хочет растерзать омегу, который прикоснулся к Чигири. К его истинному. Понимает, что нужно держать себя в руках и, стиснув зубы, наконец, решается войти в комнату. Бирюзовые глаза изучают дерзкого омегу. Он хочет вырвать его из объятий Исаги, защитить, не отдавать. Нельзя. Не сейчас. Этот мальчик пока не должен знать о них. Нужно сохранить трезвый разум и угомонить зверя. Он не понимает, что с ним сейчас происходит. Рина накрыла буря чувств к этому мальчику. Это чудо ему подарила сама вселенная, и он ей безумно благодарен. На ватных ногах подходит к Хёме, так хочется его прижать к себе. Боится спугнуть его, но понимает, что если он к нему не прикоснётся, то не сможет дальше существовать. – Я вижу, всё сработало, молодец, Чигири. А теперь можешь, пожалуйста, выйти? – аккуратно, будто он хрустальный, похлопал его по плечу. Омега без колебаний покидает комнату, оставив Исаги на попечение врача. Теперь он не боится за друга. От простого прикосновения старшего, осталась теплота внутри. Чигири не понимает с чем это связано, но у него появилась уверенность, что Рину можно доверить свою жизнь. – Йои, не беспокойся, я знаю, что с тобой случилось, – Итоши смотрит на взволнованного Исаги, который в предвкушении ответа, чуть ли не трясётся. – Малыш, ты просто вырос, у тебя ведь не было течки ещё? Подросток снова смутился, конечно же, не было, но он много наслышан о ней. – Значит это и есть течка? – оленьими глазами смотрит на старшего. Так наивно и по–детски. Альфа умиляется с этой невинности, но меняется в лице, и говорит уже совершенно серьёзно: – Нет. Сейчас твой организм только начал созревать. И, я боюсь, не могу сказать, когда она у тебя начнётся. Из–за этого случая я теперь знаю, как тебе помочь. Возможно, ты будешь полностью здоров.

***

Рюсэй увидел спускающегося Чигири. Ему не нравится, что омега выглядит очень помятым. У него красные и опухшие губы. Шидо до белых костяшек сжал кулаки. Острые ногти впились в ладонь до кровавых полумесяцев. Омега сел напротив Кайзера и Саэ, явно смутившись за свой внешний вид. Через пару минут Михаэль уже слушает Итоши старшего, который объясняет причину внешнего вида двух омег. Исаги, проходя мимо кухни, оставил после себя шлейф нежной орхидеи и можжевельника. От этого запаха Шидо поплохело. Его глаза застелила пелена воспоминаний. Он вспомнил прошлое.