You are my sun...

Он идёт по улице ночного города. Холодный свет острого месяца освещает пустой переулок одиноким существам. Никого нет рядом. Никто не сможет заглушить ноющую боль потери. Она его жрёт изнутри. Откусывает по чуть-чуть, кусок за куском, оголяя нервы. От этого хочется кричать. – Сука! – пинает мусорный бак. – Какого хуя?! – пинает ещё раз со всей силы, не жалея ни свою ногу, ни бак, из которого выпрыгнула испуганная кошка. Альфе этого недостаточно. Злость только усилилась, разгорячила молодую кровь. Нужно больше эмоций, чтобы успокоиться. – Ю–хууу! – кто–то кричит пьяным голосом. «Откуда он? Нужно найти этот источник энергии». Он медленно идёт, петляет по дворам словно ищейка. «Почему голос такой счастливый? Это раздражает». – Вооооу! – снова крик, и так близко. Подняв розовые глаза наверх, Рюсэй видит фигуру на крыше дома. Вот оно. Нашёл. Ступеньки кажутся бесконечными, каждая из них даёт ему новый заряд агрессии. С каждым шагом становится больнее осознавать правду. Понять случившееся. Желваки играют на его лице. «У него есть истинный! Кто?! Кто эта мразь?! Кто посмел прикоснуться к моему Исаги?!». Бьёт по перилам, рассекая кожу на костяшках. Кровь стекает по длинным пальцам, окропляя собой нижние этажи. Физическая боль немного заглушила душащее чувство. Вот что ему нужно. Вот что сможет отвлечь его и поможет справится с ненавистью. Поднимается на новый этаж, выше и выше. Он бы не смог поехать на лифте из–за идиотской противной мелодии. Ступенька за ступенькой. Голос становится громче. Осталось только подняться на крышу, и он достигнет своей цели. – Дааааа! – Почему ты так орёшь? – Мне сегодня сделали предложение! – пьяный омега снова кричит. В его руке почти пустая бутылка с пивом. – Я так счастлив! Выпей со мной! Пожалуйста! Подбегает к Шидо, вручая новую бутылку с напитком. Его глаза светятся от радости, да от него просто прёт счастьем. Альфа думает лишь одно мгновение, и с оскалом принимает его предложение. Возможно это именно то, что сейчас нужно. Первый глоток слегка обжигает горло. Вкусно, будто ешь настоящую вишню. Незнакомец, наконец, нарушил ночную тишину. Он рассказал про свой день, про предложение и про свою любовь. Рюсэй молча его слушает, не перебивает, постепенно опустошая зелёную бутылку. Мало. «Почему вишневое пиво так быстро закончилось?» Он отставил стекляшку в сторону, продолжая внимательно слушать омегу. – Вот так мы и решили жить вместе. О! У тебя закончилось? Будешь ещё? Альфа измученно улыбается, принимая очередное угощение. Лёгкое опьянение стукнуло в голову. Он просто сидит, наблюдая за парнем, который, как наивный ребёнок, выкладывает всю информацию о себе. Шидо теперь даже знает, как зовут его кошку, которая недавно окотилась. – Ой, прости, мне нужно уже бежать. Спасибо за то, что выслушал! Омега встаёт, и, слегка пошатываясь, направляется к краю крыши. Он хочет последний раз крикнуть. – Вооооу! – он нагнулся слишком сильно, чуть ли не свешивается через край. Рюсэй резко его отдёргивает, и, посмотрев в испуганные зелёные глаза, говорит: – Ты упасть хочешь? У тебя же дома котята! – С–спасибо, – парень улыбнулся искренней улыбкой и захихикал. Шидо, сам от себя не ожидая, обнял его, и сжал сильно–сильно, словно не хочет отпускать. – Береги себя, беги домой, – прошептал он, погладив по копне рыжих волос. Он один на один остался со своими мыслями. Вся злость и ненависть куда–то испарились, как только увидел сияющего мальчишку. Внутренний зверь уснул от его нежного голоса. – Спасибо... Осталась лишь только боль. Воспоминания о моментах, проведённых с Исаги, разъедают. Его имя выжжено на сердце. Он готов на всё, лишь бы сделать его своим. Он кричит. Открывает свою душу ночному городу. От крика и правда становится легче. Срывает голос, но не перестаёт орать. С каждой минутой, проведённой здесь, он всё больше понимает, насколько сильна его потеря. Где–то вдалеке визжит сигнал скорой помощи. Секунда. Две. Три. Шидо помчался домой, наконец–то вспомнив о чем–то важном. У него нет времени на ходьбу. Транспорт уже давно не ходит. Бросившись под первое попавшееся такси просит, нет, молит ехать как можно быстрее. Время для него остановилось. Свет в доме не горит. «Они спят. Точно спят!» Бегом поднявшись на второй этаж, тихонько стучится в комнату омеги. Ответа нет. – Йои... Я вхожу... Запёкшаяся корочка крови треснула от сжавшихся кулаков. Никого нет. Исаги нет дома! Шидо не рассчитывал на то, что к омеге завалится Чигири, он хотел провести с ним, и только с ним этот вечер. Альфа обессилено падает на колени, бьёт пол, оставляя кровавые следы. Он понимает, что опоздал. Что ему теперь делать? – Прости меня... По щекам текут горячие слёзы. Ему невыносимо больно. Он не знает, где теперь Исаги, не знает кому Йоичи принадлежит... У него забрали самое дорогое что было...его солнце.

***

В ночное время почти никого нет в коридорах, и поэтому можно спокойно поговорить, без лишних ушей. Скрип металлического колеса кресла и больничный запах начинают немного нервировать, но он стойко терпит ради родного человека, который является частью семьи, папы Саэ. – Наги, прости уж...я не знал, что это затянется надолго, – в голосе слышен виноватый тон. Омега не хотел доставлять неудобства. – Не бери в голову. Это же твоё здоровье. Никто не знал, что Саэ простудился. Как он? – Вчера он был сам не свой, не думаю, что он солгал. Медицинский персонал засуетился. Из открывшейся двери бежит врач и кричит, чтобы подготовили всё необходимое в восемнадцатой палате. Каталка с пациентом пролетает мимо омеги и Наги. Всё бы ничего, да за всем этим бежит обеспокоенный Чигири. – Эй! – альфа хватает парня за руку, останавливая. – Это Йои?! Чигири! Это Йоичи?! Подростка словно прорвало. Он накинулся на Сейширо, рыдая, и что–то бормоча... – Наги-сан, м–мы п–правда ничего не делали, е–ели и болтали. Потом Йои стало п–плохо... – Ш–шш, не плачь, всё будет хорошо, – мужчина безумно переживает за своего мальчика, хочет сорваться за ним и помочь. Он присаживается на корточки перед своим другом, и его взгляд молит о прощении, что вынужден его оставить. – Ты ещё тут?! Беги, давай! И он побежал. Слова не нужны. Омега прекрасно понимает, что такое истинность, и что чувствует Наги. Десятая. Тринадцатая. Он несётся, не знает, что думать. Что могло произойти за такой короткий промежуток времени? Шестнадцатая. Совсем немного, и он узнает в каком состоянии Исаги. Останавливается у восемнадцатой палаты, и, чуть помедлив, открывает дверь. – Простите, вам сюда нельзя. – Я...Я истинный, позвольте зайти... – Простите, мы не можем, пока выясняем что с ним. Дверь закрылась прямо перед носом. «Нет! Нет! Нет! Они обязаны пустить меня!». Наги закусывает губу, пытаясь хоть немного успокоиться. Альфа мечется из стороны в сторону, хрустит пальцами, нужно хоть как–то отвлечься. Не получается. Он не может забыть те пару секунд, когда между врачом и дверью была щель. Исаги лежал и корчился от боли, чуть ли не воя в голос. Сколько прошло времени он не знает, телефон как назло разрядился. Вот почему Чигири не смог до него дозвониться. Он винит только себя за то, что оставил любимого одного. – Можете войти, – из палаты вышло несколько врачей, – только постарайтесь не тревожить его, он слаб. Альфа заходит в палату вместе с Чигири. Наедине они поговорят потом. – Йои, ты как? Что случилось? Ты не умираешь? Это лечится? – Чигири сильно разошёлся со своими вопросами, за что получил подзатыльник от Сейширо. – Заткнись, а? Лёгкая улыбка появилась на бледном, почти зелёном лице. Сейчас он способен только на это. – М–мне сказали, что это отравление, – Исаги пытается приподняться, чтобы было удобнее разговаривать. – Капельница и промывание желудка должны помочь, а утром можно будет ехать домой. – Серьёзно? Я рад, что всё обошлось. Ай! За что? – очередной подзатыльник прилетает от альфы. – А нечего на голодный желудок всякую херню жрать. Да ещё и в таком количестве. Я очень удивлюсь, если у вас обоих всё в порядке с поджелудочной, – Наги говорит спокойно, не повышая голос. Он отчитывает, потому что сильно испугался. Исаги начал тихо смеяться - интересно наблюдать за двумя родными людьми, и они так похожи, словно Чигири отдалённая версия Наги. – Хёма, принеси мне, пожалуйста, попить...– отводит взгляд в сторону, ему неловко просить прямо оставить их наедине. – Аа, да конечно. Как только дверь закрылась, Наги прильнул к Йои, целуя его в лоб. – Я так испугался за тебя. Теперь буду следить за тобой круглые сутки и охранять. Тем более от Чигири. – Что? – Завтра ты переезжаешь ко мне.