You are my sun...

Пейзажи сменяются один за другим так быстро, что невозможно насладиться всей красотой этого мира. А стоит ли? Великие горы сменяют древние леса, а за ними – бескрайние рисовые поля и быстрые реки. Они не поддаются времени. Не имеют сознания. Им плевать на войны и празднества, что когда-то происходили и происходят вокруг. Тихая музыка создаёт спокойную и уютную атмосферу в автомобиле. Парень без эмоций на лице смотрит в окно, наблюдает и думает о чём–то своём. Не хочется нарушать момент, но, к сожалению, он не может не спросить. – Как ты себя чувствуешь? Мы можем остановиться. Если хочешь, то вообще развернёмся. – Нет. Я в норме, просто... – Эй, никаких просто. Мы едем дальше? – Конечно. Я немного посплю. Наги дарит Йоичи лёгкий поцелуй в щёку. Почти невесомый. Он не может смотреть на то, как грустит его любимый. Прошёл уже год с того самого ужасного дня. Сколько боли и слёз было пролито. Сколько раз Исаги бился в истерике во время сна, Наги не знает. Но абсолютно каждую ночь он был с ним рядом. Защищал и успокаивал своё чудо. После выписки из больницы альфа сразу увёз его к себе домой. На протяжении нескольких месяцев с ним работал психолог. Было слишком сложно принять всё как есть, что всю жизнь его травил дорогой для него человек. Что Рюсэй сделал с ним и Саэ. Все психологические травмы постепенно затянулись, оставляя лишь воспоминания. Но временами омега грустит. И сегодня его вновь во время поездки накрыли отголоски прошлого. Пару дней назад была годовщина. Сейширо знает, что когда омега проснётся, то будет уже в своём обычном состоянии. А пока его лучше не трогать, пускай спит. Ведь сегодня его восемнадцатилетние. Во дворе двухэтажного дома припарковано несколько автомобилей. Видно, что ждут только их. Чигири уже распереживался, что лучший друг задерживается, и не отвечает на телефон. Он не хочет снова почувствовать его потерю. Тогда он и Рин уехали к его родителям, и, к сожалению, ни у кого не было способа общаться из–за ремонта вышек связи. Целую неделю они, по сути, провели без каких– либо новостей. Те эмоции, что он пережил у сгоревшего особняка и в палате друзей, не пожелает никому. Ему рассказали всё как есть. Чигири не смог сдержать слёз. И, наверное, даже не пытался. Увидев синюю макушку в окне, он сразу успокоился. Всё–таки с ним рядом Наги. – Эй! Эй! Они приехали, – омега мигом собирает всех в прихожей. Обязательно нужно встретить друга именно так. Дверь открывается и на вошедшего обрушивается ударная звуковая волна из поздравлений и море конфетти и серпантина. – Спасибо, конечно, – пытается пробить ухо от шума, – но у меня днюха в марте. Вы хоть глаза разуйте, прежде чем орать. Так и обосраться можно. Громкий истерический хохот послышался из–за спины Наги. Исаги скрючился от смеха в три погибели. Ещё немного и у него заболит живот. Он знал, что Чигири подготовит что–то такое, и это моментально подняло всем настроение. – Наги, зачем ты первый зашёл? – Саэ тоже пытается сдержаться сквозь возмущения. Все начали смеяться с реакции альфы. То, с каким каменным и безразличным лицом он стоит, обмотанный в серпантине, нужно заснять на полароид. – Хорош ржать уже! Они не хотели устраивать какой–то огромный пир, который, по сути, никому не нужен. Здесь только самые близкие. Самые родные люди. Пиццы и суши для омег и выпивка для альф. Что ещё нужно? По негласным правилам никто и никогда больше не поднимал неприятную тему, чтобы никому не причинять боли и не портить настроение. Все приняли правду о Рюсэе, и стараются забыть это, как страшный сон. Кайзер нежно обнимает Саэ со спины, не отходит от него. Так любяще. Альфа сильно переживал за его психическое состояние. К его удивлению, Итоши ни капельки не изменился. Даже наоборот, стал более открытым. Не было необходимости в долгой помощи специалиста. Саэ справился со всем быстро. Никто не знает, что творится у него внутри. Этот парень пережил слишком много за пару недель. Насилие, беременность, убийство, выкидыш... Михаэль безумно его любит. Понимает. И не винит ни в чём, ведь он сам хотел сделать выстрел. Чигири же опять спорит с Рином о том, что хочет набить очередную татуировку. Не то что бы альфа был против этого. Просто ему очень нравится наблюдать за тем, как злится его омега. Как он ищет различные предлоги, чтобы Рин согласился. Все споры и ругань переходят в дурачество и драки. Кто знает, может, дома это перерастает в нечто большее. Вот она, семья. За ними всеми хочется просто молча наблюдать. Не прерывать эту идиллию. Никто ни о чём сейчас не беспокоится, не переживает. Все просто живут в своих маленьких мирах. А для Исаги они и есть весь мир. Темно. Йоичи знает, что сейчас будет. Он знает, что вынесут торт, что задует свечи. Все начнут его поздравлять. Так и происходит, и это замечательно. Любимый клубничный чизкейк – это самое лучшее, что он пробовал в своей жизни. Такой же, как и всегда. Тот самый, что приносил Чигири, когда ему было очень грустно. Подарки... Исаги сразу сказал, что ему ничего не нужно. Но знает, что хоть какую–то мелочь ему всё равно да подарят. К его удивлению, никто не кидается вручать огромные красивые коробки и пакеты. Это немного настораживает. Не может такого быть, чтобы его послушали. Тишина. Все встают полукругом, подходят к нему слишком близко. Омеги начинают глупо улыбаться. Хёма дарит ему небольшой снежный шар, а Саэ – модель гоночной красной машинки. Те самые, из его детства. – Вы чего... Где вы их... – слёзы скапливаются в уголках глаз. Он до глубины души рад этим скромным, но таким важным для него вещам. Они подарили крупицы воспоминаний. – С-спасибо... – Вот, держи, – Кайзер вручает небольшой конверт. – Зачем... Не нужно. – Это от нас всех. Просто прими и открой. Йои медленно открывает конверт, и оленьими глазами смотрит на два билета. Не понимает, что происходит. Он всегда мечтал путешествовать, вырваться из дома. – П-путешествие? – спрашивает через всхлипы, вытирая мокрые щёки. Он почувствовал крепкие объятия и аромат терпкого граната. Это будоражит и одновременно успокаивает. От шёпота в самое ухо летают бабочки в животе. – Это свадебное путешествие...