в этом нет ничего экстра сложного

— Ты уверен, что точно знаешь, как это готовится? — Михаил со скрещёнными на груди руками с недоверием смотрит то на Адама, то на тарелку с ещё сырыми, но промаринованными и нарезанными колбасками, курицей, индейкой, говядиной и рваной свининой (человек истосковавшийся по вообще хоть какой-нибудь вкусной пище, так и не смог выбрать что-то одно), то на ярко полыхающий костёр. — Э-э-э, ну… мы готовили барбекю летом как-то раз с одноклассниками прямо на углях и это было очень круто, там своя философия, знаешь, и это входит в обязательную программу на летние каникулы: типа, считай, что лета у тебя не было, если ты хоть раз не приготовил барбекю, — Адам чешет затылок. — И признаться честно, я не уверен, что хорошо помню рецепт, но там не должно быть ничего экстра сложного. Минут через десять рваная свинина ничем не отличается от угля и в пищу едва ли пригодна. — Так говоришь, ничего экстра сложного, ребёнок? — проекция Михаила смотрит скептически, но веселье в глазах выдаёт архангела с головой и рушит всю напускную строгость. — Ну-у-у… упс? И у нас ещё достаточно мяса, поэтому не так уж и страшно, пусть и немного обидно, — Адам беспечно пожимает плечами. С говядиной получается чуть получше, но она пересушена настолько, что её даже уличные собаки не станут пытаться жевать. — В следующий раз всё точно получится, — Адам заверяет не то себя, не то Михаила, но ещё одно испорченное мясо, честно говоря, жалко. Он не ел ничего из этого целых десять лет! — Следующего раза не будет, — холодно чеканит Михаил тоном, не терпящим возражений и также известным, как тон старшего брата, который уж точно знает, как будет лучше, — потому что готовить буду я, ребёнок. Индейка получается сыроватой, но по крайней мере её легко доготовить в микроволновке, зато курица по прожарке выходит, что надо. — Понял, когда надо переворачивать и снимать? — Михаил передаёт ему право пожарить колбаски. — Да понял я, — вздыхает Адам, но одна-две колбаски у него всё же подгорают до неприятной корочки.