Всё могло быть по-другому.

*** Ровно в восемь часов утра, хозяина квартиры беспокоит телефонный звонок. Рингтон, похожий на звук колокольчика, раздаëтся по-всему кабинету. Голубые глаза перевели взгляд на устройство, которое помешало отдохнуть и расслабиться в этой долгожданной тишине. А она, между прочем, редкость для Попова. На экране светился контакт под именем: Матвиенко. Палец быстро сдвигает иконку вправо, отвечая. — Да, Серëж? — «Арс, можешь сейчас говорить?» — пока что могу. Давай, докладывай, что хотел? Едва заметный выдох по ту сторону, и, после этого, раздается очевидный вопрос от кареглазого. — « ну сразу спрашиваю: поймал пацана?» — ещë вчера. На губах появилась ядовитая усмешка. — дай угадаю, он уже не дождëтся этого мальчишку? Рука потянулась за бокалом в котором находилась красная жидкость. Сейчас будет, как раз кстати. Брюнет улыбнулся, почувствовав сладковатый вкус дорогого вина. А ведь это — один единственный друг, который может помочь в трудную минуту. Хм, возможно так и есть. А что? И расслабляет, и разум туманит. Что ещë нужно? Прикусив нижнюю губу от накатившего нетерпения, Арсений произнëс. — Серëж, ты чë умолк? Удивился, что я разгадал? И правда, висело молчание. Даже как-то неожиданно. И… Странно. Судя по звукам: вздохам и кряхтению, Матвиенко думал, что же ответить на «разгадку» Попова. — ну-у-у, как тебе сказать… не угадал. Есть проблемка. — какая ещë проблемка? Бокал снова опустился на поверхность, а пальцы из-за досады и раздражения начали барабанить по деревянному столу, создавая громкое постукивание около себя. — «да вот такая: не нужен ему мальчишка.» «В смысле блядь не нужен?!» Эту фразу Арсений сразу же хотел адресовать кареглазому, но тот его опередил. — «пока что не нужен, Арс. Но в скором времени он его обязательно заберёт.» — А сейчас же, что ему мешает? Попов медленно поднялся с кресла и опëрся одной рукой о стол, а другой нервно придерживал телефон у уха и с любопытством ждал ответа от старого друга. Не ожидал, конечно, Арсений такого. Тем не менее уж точно не это. Рой непрошенных мыслей в голове появляется сразу же, стоило только вспомнить об этом глупом, лопоухом мальчишке. Ну вот с каких пор он отказывается от такого сувенира? Он же просил... умолял поймать его... А теперь что? Ответ на этот вопрос не заставляет себя долго ждать, ведь из динамиков раздаётся такое; — «да уехал он из города. Будет не скоро. Просил, чтобы ты пока за ним присмотрел. Как приедет, говорит, сообщит.» Ладонь падает на деревянную поверхность с громким стуком. Прозрачный бокал, который так не удачно, поспешке, оказался на краю, медленно покачивается и будто в замедленной съёмке падает за стол, разбиваясь в дребезги. — Серëж ты сука издеваешься?! Где мне его держать?! в подвале? на чердаке? А может быть вообще ему дорогу в мою квартиру показать? — «Арс… делай как душа пожелает. Но придержи пацана ради меня, а? Если убьёшь раньше времени, не поздоровится. Понял?» Мужчина обойдя стол, посмотрел на маленькие осколки, разлетевшиеся по белоснежному ковру. А бокал-то на неприятности бьëтся. Похоже знак, что у Арсения — это всё впереди. Опустившись, голубоглазый заметил и багровое пятно уже успевшее впитаться большой кляксой в идеально белый ковëр. Точно не к добру. Взяв прозрачный осколок, Попов задумчиво рассмотрел его, немного обдумывая насчёт своей догадки, а после, понизив голос, спросил. — это угроза, Серëж? — нет — это совет, Арсюх. *** Яркий свет длинной полосой проходится по закрытым глазам, тем самым заставляя подростка резко зажмуриться и распахнуть веки. Над ним, к большому удивлению, теперь находится белый, словно снег, нависной потолок. Антон тут же вскакивает, заставляя скрипнуть старые и вместе с тем ржавые пружины дивана, на котором, судя по всему, он проспал уже несколько часов. Холодные пальцы медленно касаются горячего виска, пытаясь вспомнить, что же происходило часами ранее. А правда…что? Вроде тот сумашедший к нему не заглядывал…или заглядывал? Антон не помнит. В голове всё кажется таким смутным, что даже мозг уже не может воспринять это в каких-то точных деталях. Длинные ноги упираются в твёрдую каретку дивана до такого, что мальчишка почти на нём не умещается. Лишь каким-то чудом его сюда дотащили и положили…умирать? Нет, скорее не умирать… Мучиться. Эти мучения сказывались как от продолжающейся боли где-то в районе колена так и в ужасно раскалывающейся голове. Но было и то, что заставило придти врасплох: его больная конечность была перевязана белым, словно облако, марлевым бинтом на котором уже по-тихоньку выступали небольшие, красноватые пятнышки крови. Скорее всего и сама конечность была наверняка чем-то обработана… Так подумал, конечно, сам Шастун. Едва нажав на больное место, Антон зашипел и опять упал на диван. Зачем его сюда притащили? Чтобы просто облегчить ему боль? Или же наоборот, сделать её ещё мучительней и длинней? Шаст стал отталкиваться от второго, так как другого варианта и быть-то не могло. Антон медленно отлипает от полу-мягкой поверхности мебели, дабы не сделать лишних движений в сторону больной ноги. Но, как на зло, конечность сразу же обдаёт сильнейшей болью, на что Антону стоило аж зажмурить глаза и тихо замычать, едва хватаясь за старую, потрёпанную спинку дивана. — проснулся? Низкий баритон около ушка и Антон дёрганно поворачивается, подавляя крик. Голубые глаза находивщиеся напротив с горящим интересом наблюдали за каждым действием Шастуна. Когда… когда он успел войти? Антон поджимает губы, стоило только попробовать развернуться всем телом. — тихо. Лежи смирно. Ладонь как-то по-свойски ложиться на бедро и Шаст недовольно поднимая брови, снова опускается, не отрывая испуганных глазищ с долгожданного похитителя. — ты так выл ночью, что пришлось тебя вытащить и залатать. Брюнет усмехается и отрывает ладонь с недавнего места, насмешливо спрашивая. — неужели настолько всё плохо? Рот приоткрывается от такой наглости и Антон одним рывком оказывается на другом краю дивана, подавляя боль сквозь зубы. — В-вы… Вы сейчас серьёзно? — Абсолютно. Тоша приподнимается на локтях, заглядывая с такой ненавистью в глаза похитителю, что кажется, будто сейчас он разорвёт того на мелкие кусочки. Такое…такое Шаст не потерпит. Он уже и так вдволь намучился за вчерашние сутки. Пора заканчивать. — погодите, то есть, сначала Вы меня какого-то чёрта похищаете, бросаете в тёмный подвал без еды и воды на целые сутки и после этого спрашиваете; неужели настолько всё плохо?! Вы издеваетесь?! Брюнет в ту же секунду оказывается ещё ближе к мальчишке, грубо хватая того за подбородок и сурово шепча в тёплые приоткрытые губы. — может и издеваюсь. И что с того? Ангел, ты похоже забыл, какие условия мы вчера с тобой прояснили. Мягкая поверхность прогибается под чужим весом, когда брюнет двигается ещё ближе, буквально нависая над бедным мальчишкой. — может тебе заново напомнить, м? А то я гляжу твой котелок вообще уже не варит. Антон сжался от резкой агрессии мужчины и отрицательно замотал головой. Ситуация начала значительно накаляться. Что конечно не радовало. Ну вот откуда столько агрессии? Правда что ли в глаза заколола? Или тон мальчишки не понравился? Скорее всего одно из двух… Если только не вместе. — а жаль, стоило бы. Горячее дыхание пропадает и у Антона получается выдохнуть целой грудью. Всё, что сейчас происходило, пугало всё больше и больше. Может зря Антон просил всевышние силы, чтобы его наконец вытащили из холодного подвала? Наверное, зря. Шаст прогнал видения, которые уже похоже никогда не покинут его тёмную головошку, и, взглянул на мужчину из-под опущенных ресниц. Мужчина же облокотился на диван, на сей раз поодаль, следя за Антошей внимательным взором голубых глаз. Чёлка немного съехала на лоб, придавая брюнету ещё более серьёзный и…привликательный вид? Нет, Антон и правда считал его привликательным. Даже в какой-то степени красивым. Ладно, очень красивым. Таких Антон ещё не разу в жизни не встречал. Таких, которые в душу залезть готовы. Стоит только всего лишь заметить или увидеть, как он смотрит, так всё, течёшь и на колени падаешь. По-началу, конечно, было легко с этим совладать, но с каждой продолжающееся встречей, становится всё хуже и хуже. Как морально, так и физически. Придурок. А ведь из-за него Шаст сейчас находится здесь. И ведь это из-за него Шаст потерял хорошие воспоминания из жизни. И это из-за него Антон каждый день думает, как бы не покончить жизнь самому, нежели ждать и представлять как делает это он. Антон сжимает ладони в кулаки до побеления костяшек и отворачивается, отодвигаясь ещё дальше, пока не чувствует, что он уже на самом краю. На языке всё-также продолжал зависать тот же немой вопрос о каком-то, якобы заказчике, что и пригрозил прошлой ночью мужчина. Ну так и кто его должен забрать? Когда? И куда? Вопросов было дохуя, но ответов на них…наоборот же. Но, несмотря на своё ненастытное вопреки любопытство, Антон напротив, злостно молчал, не смея даже и заговорить с этим мужчиной. Не ну чё вот тот ответит? Правильно, ничего. Скорее подзатыльник даст и в висок пулю пустит. А нам такого не надо. Скрепящий звук ржавых пружин и Арсений хмурится, молча поднимаясь. — можешь ещё дальше отодвинуться, может повезёт, шею свернёшь. Злость настигает до предела и подросток угрюмо прикусывает губу и стреляет ненавидящим взглядом в мужчину. Лучше уж он промолчит. А то сказанёт своим длинным языком не то, что надо, и пиздец скоротечный придёт. Арсений усмехается, видя, что мальчишка обиженно, но молча дуется и смотрит на него так, будто желает того же самого, только теперь самому брюнету. А что, может так и есть. — я понял, разговаривать ты не собираешься. Юноша и не поворачивался. Как сидит полу-боком, так и сидит. Арсений закатывает глаза, качает головой и нехотя сообщает. — Ладно. Мне сейчас надо не надолго отъехать, а ты сиди тут и ничего не трогай. Если уж захочешь пожрать — еда в холодильнике, найдёшь. И да… Голубые радужки глаз резко потемнели, превращаясь в бушующий океан. — даже не пытайся сбежать. Если будешь кричать, ныть и прочее, тебе тут не помогут. Соседки тут болтливые, сразу налепечут. Шаст настырно молчит, до сих пор не желая отвечать. В очередной раз отоводит взгляд и хмуриться, таким образом вызывая мимолётную улыбку на губах брюнета. Конечно может будет звучать абсурдно в этот момент, но…мальчишка и правда ничего. Такой худенький, с изумрудными глазками, словно у котëнка и с такими по-детски милыми пшеничными кудряшками… Вкус у заказчика однозначно хороший. Повезло. Антон ещё сильнее помрачнел, заметив такие резкие перемены настроения у мужчины. Чёртова улыбка…? Блять, да у него самого с головой не порядок… То злиться, как пёс на цепи, то улыбается, будто ничего минутами ранее и не было. Что за…? Когда Арсений заметил, что маленько обознался, то в миг спрятал улыбку, за два шага отошёл, взял чёрную сумку с комода набитую чем-то тяжёлым и направился к приоткрытой двери, но перед тем, как выйти, кинул недовольное. — ещё раз повторяю— только попробуй сбежать. Антон часто-часто кивает, сразу соглашаясь, так как снова чувствует враждебность, но позже мужчина ещё тише добавляет, оказываясь в двух шагах. — иначе найду и изувечу твою милую мордашку вместе с твоей же тупой черепушкой, усёк? Язык не дурак, в миг реагирует. — д-да… — вот и умница. Деревянная дверь громко хлопает, оставляя подростка лежать и снова обдумывать новые непрошенные мысли на этот счёт. И почему жизнь сыграла с ним такую злую шутку? Где Антон смог нагрешить, чтобы сейчас чувствовать…такое? Что в конце концов он сделал не так…? Из этих очередних мыслишек, Шаста выводит только громкий хлопок из прихожей. Похоже, что ушёл. Интересно, надолго ли? Шаст, сжимая зубы, поднимается и каким-то боком усаживается пятой точкой на диване. Ступни легонько косаются ледяного пола. Веет прохладой и Антон ёжится, осматриваясь; две тумбочки. Шкаф. Кровать. Письменный стол. Около пуфика небольшой светлый ковёр, скорее всего для удобства и уюта. Мебели было мало, что и устраивало. Да и комната была абсолютно такая же, как и в обычных квартирах. Ничего удивительного. Антон, помогая себе рукой поднимается и следует к двери. Он не собирается лежать и просто ждать прихода этого тирана. Он решает сразу брать по полной. Дверь поддаётся, когда мальчишка тихонько толкает её. Мрачный коридор. Толком и не разглядеть. Мальчишка с болью прикусывая губу, ковыляет вперёд. Светлую кухню не заставило труда найти. Пустая белая арка, без дверей, указывает именно туда. «Как в рай захожу, блять.» Кухня была такая же обычная, ничего такого в себе непредусматривающая. Большой стол. Стулья. Настенные шкафчики. Гарнитур. Микроволновка. Кофеварка. Тот же холодильник, ради которого и приковылял Антон. Шаст сразу заглянул туда, так как хотел проверить всю ту правильность слов, которых наговорил ему этот… На первой полке лежали какие-то сосиски в раскрытой пачке и небольшой ломтик сыра, который сверху, меж отверстий, был покрыт зелёноватой преснотой — плесенью. Тошнота резко подкотила к горлу, но Антон сдержался, прикрывая дыхательные пути ладонью. Фу, что он тут хранит…? Оно же такое тухлое и наверняка уж прошлогоднее. Ну да, чуя этот мерзкий запах, здесь можно и наверное будет узреть и дохлую мышь. Стоило только глазам подняться чуть выше, то можно было приметить и яркий венегрет, наструганный в небольшой тарелочке и парочку варённых картофелей, заранее очищенных от кожуры. Находились они, конечно, в каком-то маленьком, прозрачном блюдце, позади салата. Блин, он что вообще по сути не питается…? Нехило. Шаст решивший не отказывать своему голодному желудку, забирает салат и весь картофель, что так и манил к себе. Урчащий звук, казалось, раздавался на всю квартиру, стоило только увидеть хоть что-то похожее на то, что можно было отправить в свой изнывающий от голода желудок. Антон, не теряя времени, уселся на мягкое сиденье одного из стульев и жадно принился поглощать пищу, даже не задумываясь о том, что она тоже-то возможно и не очень-то свежая. Ну вот откуда ему знать, столько она там уже пролежала? Прикол будет, если также, как и сыр. Не торопясь, дожуя последний кусочек, Шаст поднялся, помыл за собой посуду и напоследок налив себе прохладненькой воды, дабы немного придти в себя, ушёл обратно в комнату, для того, чтобы ещё немного спокойно успеть поспать. Возможно этот тиран придёт уже с минуты на минуту, ведь глядя на приближающее сумерки, которые во всю видно в окошке, можно утверждать, что это будет уже совсем скоро… *** Тело вскакивает с постели, когда слышит углущающий бабах. Дрожь в тело ворвалась сама по себе, оставляя после себя неприятный, беспокойный табун мурашек. Слышатся громкие, будто хлюпающие шаги в прихожей. Они на миг приближаются, но позже снова затихают. Что-то протяжно скрипнуло и заставило Шаста прямо-таки вскочить с постели. Не смотря на весь страх, который сковывал всё тело, Антон медленно поднялся, даже забыв про дискомфорт и на цыпочках несмотря на больную конечность, поковылял проверять, что же там происходит. Немножко, совсем тихонько приоткрыл дверь, создавая тем самым своеобразную щель, просовываясь туда и начиная оглядываться. Никого. Только лишь распахнутая настежь дверь, которая вела…в ванную. Шум воды и Антон спокойно выдыхает и расширяет проход, дабы выйти и повнимательней посмотреть и возможно даже и проследить за тем, кто и скрывался там. Взгляд почему-то резко падает на пол, сразу замечая небольшие кровавые следы, которые дорожкой тянутся прямо туда, откуда и доносился шум льющийся воды. Мальчишка смутившись останавливается, взглатывает и несмотря на это продолжает красться к ванной комнате. Достаточно приблизившись, Антон на миг заглядывает туда. Мужчина, как и следовало ожидать, находился там. Стоя в пол-оборота, склонившись над ванной, он похоже, что очень старательно оттирал свою новую светлую рубашку от тех же самых пятен крови, которые Шаст уже где-то видел… Он тут же забывает «где?», потому что краешком глаза замечает, что мужчина сейчас буквально, мать его, раздетый, если не считать чёрных джинсов до которых он ещё Слава Богу не добрался… Сильное рельефное тело с твёрдыми мыщцами не мало так взбудоражило пацанёнка. О боже, а эти венозные крепкие руки, что так… О… это просто что-то с чем-то… Так… стоп! …откуда блять такие…? Зелёные глазки тут же округлились, стоило только брюнету на миг шелохнуться и Антон дёргается всем телом, прячась за дверью, краснея. Пыл пылом, но здоровье важнее. Буквально несколько мгновений переводит сбившееся, с какого-то перепугу дыхание и поджимая крепко зубы призадумывается, забывая о ранних думах. …а вдруг… он кого-то убил? Правда убил? Безпощадно, не думая? Ведь кровь-то сама по себе появится не как не могла… Антон тотчас нервно прикусывает губы и ненароком смотрит на входную дверь. В голову закрадываются сомнения, но тут же улетучиваются, так как Шаст вспоминает, что жизнь между прочем важнее, чем вот это вот всё. Антон резво, также на цыпочках, подкрадывается к выходу, с замиранием сердца слушая, что происходит позади. Пальцы бегло нащупывают железный замок и стараются немного повернуть его, стараясь не издавать лишних звуков, но давая себе клич на скорую свободу. Раз поворот. Два. Три. Шум в ванной резко прекращается. Антон забывает как дышать, когда слышит, что к нему уже начинают приближаться… Нет. Нет. Нет. Не сейчас! — и что это мы тут делаем, а? Дыхание сбивается и становится как не родное, когда Антоша чувствует сильный жар чужого разгорячённого тела и грубую ладонь, которая во всю скользит по спине, пробираясь к талии. Мальца резко толкают к ближайшей стене, на что тот громко ахает, больно ударяясь лопатками о твёрдую поверхность. Тоша прикрывает веки, стоило только голубоглазому опуститься ближе к нему. Незнакомец также находился без рубашки, вот практически нагой перед мальчишкой, но это его наверняка вообще не смущало. Боже, только не это. — я вижу ты очень сильно забываешься. Чужое колено тут же утыкается между худых ножек, раздвигая их в противоположенные стороны. — не уж то сбежать удумал? Прижимают сильно так и норовя сделать больно. Антон тихо-тихо мычит, отворачивая голову, приоткрывая от затяжного ожидания потрескивающие губы, но не смотря на такую ситуацию, он находит в себе оставщиеся силы прошептать ложь для того, чтобы отвлечь мужчину от себя. — н-н-нет…я просто хотел п-проверить Вас!.. — меня?.. — д-да… Жар, казалось, заполнял всю прихожую. Конечно это казалось не только от такого разгоряченного тела напротив, но и от ситуации в целом. Но Шаст просто так не сдаётся. Мужчина неожиданно под тихий писк утыкается носом в тонкую шею и медленно ведёт вверх, пока не доходит до уха, жарко опаляя. — врёшь же, сучка. Казалось всего лишь незначительное касание, но как заставило затрестись! А это необдуманное прозвище «сучка», так вообще расплыться «мокрой лужицей», показывая свою обречённость. Мужчина лениво поворачивает голову немного вбок, неотрываясь смотря на ужасно испуганного мальчишку у которого уже, между прочем во всю слёзы литься градом по начинали. Шаст плывёт. Только жаль, что в плохом смысле этого слова. Голубые глаза продолжают наблюдать за юношей, будто хотят поймать и заживо раскусить мелокого прямо на лету. Сильное тело чуть отодвигается и Попов сдержанно спрашивает, ведь это молчание не мало раздражает. — ну-ка не реви… Давай лучше с тобой вспомним, что я тебе говорил перед уходом? — не с-сбегать… — умница, правильно. А что ты всё-таки хотел сделать сейчас? Ещё раз объясни! Ласковый тон меняется на стальной. Низкие рычащие нотки врываются в ушную раковину, заставляя коленки подкоситься, но Шаст и не думает лететь вниз, словно какая-то слабая сучка, как в ранее сказанных словах, пролетевших мимо. Он не смотря ни на что будет стоять и смотреть своему страху в глаза. — я…я просто хотел… Арсений снова низко опускается, прерывая все попытки Шаста хоть что-то произнести и только грозно перебивает. — если хоть ещё раз такое повторится, то я клянусь, что разделаю тебя прямо здесь… Мальчишка взглатывает сильнее, до хруста вжимаясь в стену, видя, что голубоглазый грубо поворачивает его личико к себе, встречаясь с ним взглядами. Как-то непроизвольно оглаживает большим пальцем подбородок, нарошно задевая кровоточащую нижнуюю губу, едко ухмыляясь. — и кто же знает, как я это сделаю…нежно или…? Замолкает, не договаривая. Смотрит. Глубоко всматривается в эти испуганные зелёные глазки, которые так и хотят закрыться, отвернуться, лишь бы не видеть этого ублюдка. А ведь он уже достаточно успел достать мальчишку на протяжении вчерашнего дня. Боль. Страх. Негодование. Все эти жуткие чувства смешались воедино, не желая отпускать. Мальчишка их не ослушался… Он просто-напросто не мог больше ослушаться… Ведь страх по-максимуму брал своё. — я…п-п-понял Вас…и-извините. — замечательно, надеюсь это правда, малыш. Грубая ладонь плывёт медленным движением по худым рёбрам, задевает худенький животик через тонкую чёрную футболку, незначительно касается бёдер, что Антона тут же подбрасывает под тихую усмешку сверху. Кисть изчезает, как на рефлексе, когда Арсений понимает, что он начинает заходить уже слишком далеко. Рука неожиданно хватается за худое плечо, разворачивая мальца и толкая его на всех парусах обратно. Мальчишка, не живой не мёртвый, чуть не падает, начиная пятиться, следуя назад, по пути волоча за собой больную конечность. Он возвращается туда, откуда и вышел каких-то несколько несчастных минут назад. А он ведь просто хотел попасть домой. Он просто хотел попасть обратно, в свою родную квартиру, в такие тёплые, родные объятия матери, которые…наверное, он больше никогда уже в своей жизни не почувствует. *** Он просто хотел вернуть то, что в своё время так сильно не ценил…