Бар "Золотая колесница"

Проснулся Ци Жун лишь к обеду. Оглядев сонным взглядом комнату, парень удовлетворённо хмыкнул. Он был один, и присутствия в квартире кого-то другого не было. Даже его кровать была аккуратно заправлена, чего с ней никогда не бывало ранее. С радостными мыслями, что его гость смылся с квартиры ещё до пробуждения хозяина, Жун расслабленно прикрыл глаза. Однако заснуть снова ему не дал шум с… кухни? С большим раздражением парень воззрился в сторону коридора. Шум, в виде гремящих кастрюль и тарелок, теперь явно доносящийся с кухни, ясно давал понять, что назойливый гость ещё не ушёл, так ещё и бесцеремонно хозяйничал на чужой территории. Этого Ци Жун уж никак не мог терпеть. Поднявшись с дивана, парень прошествовал в сторону шума. Легкие и бесшумные шаги не выдали парня гостю, что стоял около стола спиной к выходу и был чем-то очень увлечён. Из-за широких плеч и спины парня было не видно, что он делал, но и заглядывать тайно Ци Жун явно не собирался. Оперевшись спиной о дверной проём и скрестив руки на груди, Жун достаточно громко, но холодно, проговорил: — И что ты творишь на моей кухне? Парень, ранее склонившийся над столом, заметно вздрогнул, и тут же выпрямился, а после повернулся лицом к говорящему, тепло ему улыбнувшись. — Ты немного рановато. Или я тебя разбудил? Я не хотел, прошу прощения, если помешал. — Ты не ответил на мой вопрос. Какого хрена ты делаешь на моей кухне? Взгляд Ци Жуна буквально прожигал голову Цяньцю, выпытывая тем самым с него ответ. Парень же тяжело вздохнул и наконец нашелся с ответом: — Торт тебе готовлю… Лан Цяньцю сначала сделал шаг в сторону, открывая вид на практически полностью украшенный торт и лежащие рядом с ним кондитерские мешки с кремом разного цвета внутри, а после и вовсе ушёл на другую сторону стола. — То…рт…? Запнулся Ци Жун на полуслове, действительно увидев сказанное на своём столе. Несколько раз переведя взгляд от сладости к парню, Жун пытался подобрать хоть немного цензурные слова, описывающие его чувства, но получалось это весьма плохо. Ци всплеснул руками, всё же давая волю словам: — Что......??!! Какого гуя вообще?! Торт?! Ты, лять, решил меня отблагодарить тем, что потратил нахрен мои продукты на приготовление гребанного торта?! — Нет! Ты не так понял! Я сходил в магазин, и за свои деньги купил всё необходимое! Из твоего я лишь одолжил посуду и саму кухню. Ничего более! Попытался оправдаться Цяньцю, однако эта весть лишь сильнее возмутила собеседника. — Ещё лучше! То есть ты съебывал на улицу с моими ключами от дома, шароебился по магазинам, а после вернулся, как к себе домой?! Ты совсем охренел??! — Я ведь не мог просто так уйти, не отблагодарив тебя и не дождавшись твоего пробуждения. Это было бы невежливо. — Невежливо??! Охренеть, какие мы слова вспомнили! А брать без разрешения чужие ключи это вежливо? А если бы я проснулся раньше, когда ты ещё гулял, и обнаружил, что ключи исчезли вместе с тобой? Дом — тюрьма бы тебе была! Я бы это устроил! Ци Жун распалялся всё сильнее и сильнее, уже не в силах остановиться, в то время как Лан Цяньцю лишь ниже опускал виноватый взгляд. — Прошу… Прощения… — За что ты сейчас просишь прощения? За то, что напился в хлам, из-за чего мне пришлось тащить тебя в свой дом, или за то, что стырил мои ключи, как поганый воришка, а может за то, что превратил мою кухню в один большой бардак?! Парень взмахнул рукой, указывая на раковину и кухонный гарнитур, все заставленные грязной посудой. Цяньцю посмотрел на указанное место и негромко проговорил: — Я собирался это всё помыть и убрать по местам, как только закончу с украшением торта. Я бы ни за что не оставил чужую кухню в подобном виде. Сил смотреть на нарушителя своего спокойствия у Ци Жуна больше не было, там более, что каждое резко сказанное слово в его сторону болезненно отзывалось в бедре. Вновь выругавшись, Ци подошёл к раковине и принялся перемывать всё, что было в неё накидано. Лан Цяньцю сделал шаг в сторону Ци Жуна и только собирался что-то сказать, как ему наперерез раздражённо рявкнули: — Не приближайся ко мне, иначе я тебя этой тарелкой уебу! Бесишь! Жун погрозил тарелкой из закалённого стекла и вернулся к прерванной работе. Цяньцю и правда остановился, однако заговорил, ведь этого ему не запретили: — Что я вчера делал? Я почти ничего не помню, как и то, как я смог напиться до такого состояния. Мне казалось, что я выпил лишь парочку коктейлей. — Не удивительно, что не помнишь нихрена. Ты нарвался на ублюдка Кианга. Эта скотина любит одного-двух посетителей накачать алкоголем так, что у них отрубает память на втором бокале, а по итогу они пропивают все свои деньги. На этот раз ему попался ты. Когда я пришёл, то на столе стояло пустых шотов 10, если не больше, не говоря уже о коктейлях, а ты спокойно дрых, улёгшись головой на стойке. — Я правда столько выпил? Тогда… Это был сон? — Ааа? Чего ты там бормочешь? Ци Жун повернулся лицом к собеседнику и тут же пожалел об этом. Внезапно слишком близко с ним оказался Лан Цяньцю. Быстро проговорив «Я пришёл за этим», парень впился поцелуем в губы Ци Жуна, одновременно крепко прижав его к себе за талию и затылок. Шок от происходящего исчез не сразу, а едва начавшее разливаться от метки приятное тепло стало неимоверно сильно жечь. С одной стороны, к удивлению самого хозяина метки, это возбуждало, с другой стороны, жгло так, что казалось, что нога в прямом смысле полыхает огнём. Болезненно простонав в поцелуй, Ци прикусил губу парня и с трудом оттолкнул его от себя. Держаться на ногах было невозможно, так что Жун рухнул на пол и с силой прижал ладонь к своему бедру, сразу начав яро возмущаться: — Какого хрена ты творишь, извращенец гребанный?! Тебе прошлого мало было, так ты ещё за одним полез?! Больно же, скотина ты бессердечная! Ты хоть раз головой бы подумал, тупица проклятый! На столь злобную тираду Цяньцю не знал что ответить, хотя его заинтересовало одно слово, которое он сразу и постарался прояснить: — Больно? Почему? Раз тебе больно, а мне нет… Ты уже видел мою метку, да? От заданного вопроса, уши Ци Жуна дрогнули, но он сам продолжил давить на бедро, надеясь хоть немного быстрее унять болезненное ощущение. — Да, видел. И что с того? Ты практически сам мне её показал, алкоголик херов! Какое это имеет отношение к ебанной боли?! — Самое прямое. Когда появилась эта метка, я прочитал многое про них и про их реакции. В одной из статей я прочитал, что если твой соулмейт долгое время не видит или не прикасается к твоей метке, то каждая малейшая близость с ним, будет причинять боль. — Что за бред? Не верю я во всю эту хрень и не собираюсь тонуть в этой псевдо розовой дыре! — Поверишь, если почувствуешь, что это правда. Мягко, но решительно сказал Лан Цяньцю и, не медля ни секунды, поднял на руки возмущающегося парня. Вопли: «Отпусти!», «Не трогай меня!», «Больно, сволочь!» — и слабые попытки вырваться не остановили Цяньцю на пути в спальню. Подойдя к кровати, парень опустил на неё Ци Жуна, спустив его ноги вниз, и сам опустился на колени возле него. — Позволь мне помочь. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Спокойно проговорил Лан, внимательно смотря на парня. Бесконечная боль уже порядком измотала Ци Жуна, так что он завалился на спину и закрыл глаза рукой, уложив её сверху. — Сделай уже…! что-нибудь… Приказное начало предложения перетекло в мольбу о помощи, так что Цяньцю не стал больше медлить. Уже догадавшись, по действиям Ци Жуна ранее, где находится метка, парень осторожно, но быстро стянул штаны Жуна вниз. Увиденная метка удивила Цяньцю и он не удержался, чтобы не провести по ней пальцами. — Тигр? Разные метки? — Ты же много читал о них, так какого хрена удивляешься? — Читал… Соулмейты и так редки, а разные метки у пар появляются ещё реже. В одних источниках говорится, что от разных меток эффект сильнее, в других, что нет разницы в силе эффекта. — Отлично, лять, ещё и в настолько редкую розовую хрень вляпался. Да ещё и с мужиком. Ну за что мне это? Ци Жун уже не возмущался на боль и не вздрагивал от каждого прикосновения к себе Цяньцю, а просто лежал с закрытыми глазами и рассуждал вслух. Эта картина заставила Лан Цяньцю улыбнуться. Вновь взглянув на метку успокоившегося партнера, Лан приблизился и мягко поцеловал её. От этого поцелуя тела обоих обдало теплом, однако Ци Жун тут же подскочил на кровати, снова начиная материться. — Какого гуя ты творишь??!! Отвали от меня! Ты сделал, что хотел? Проваливай отсюда нахрен! Видеть тебя не хочу! Последние слова отозвались в метках болью лжи, однако противоречить парню Цяньцю не стал. Он молча поднялся с места, взял свои вещи, и покинул квартиру парня, оставив его в одиночестве обдумывать произошедшее.