не страшно

холодно. провести последние минуты жизни в школьном туалете, потому что вы сломали замок в двери — ужасно. умереть в школьном туалете с родным человеком — уже не кажется такой уж плохой идеей. плитка школьного туалета при каждом сотрясении стен школы отпадает покусочно, падая с трезвонящим звуком. у батарей все еще тепло, пока за окном стоит лютый мороз, из-за которого на руках застывает иней. телефоны уже выключились. в школе они одни совершенно. и учителя, и ученики уже давно покинули их под звуки эвакуации, забыв про двух потерявшихся выпускниц. кто в попыхах пойдет проверять туалет? локти, ладони и костяшки уже горят от боли и от сотой попытки выбить дверь. смысла долбить дверь уже нет, но попытки не прекращаются, пока на белой поверхности не становятся заметными крупные, растекшиеся разводы чужой крови. пальцами катя трет предплечья, собираясь в сто первый раз ебануть дверь со всей силы — все школе знали, что двери здесь хлипкие невероятно, но именно сейчас они казались титановыми. мерзкий лёгкий холодок вновь проходится по телу, забираясь под рубашку. мурашки противным табуном проходятся с ног до головы по коже. ноги топчутся на месте. холодно. через треснувшее стекло в окне слышно, как по всему городу заново через сиренные помехи разносится оповещающий голос. до конца всего десять минут. со стороны батареи слышится шорох — маша напряглась. все это время она сидела тихо — смирилась. — ну что ж, делать уже нехуй, — катя подсаживается ближе, мгновенно млея от того, как тепло подступает к спине. она сразу же хватает за руку подругу — и та резко встряхивается от все еще тёплых пальцев, уверенно дотронувшихся до её ладони. на кончиках пальцев тлеет тепло. все эти ранние пять минут паника медленно и верно пожирала здравый рассудок маши. мороз пробирался внутрь, проникая в лёгкие, желудок, все там сжимая. по ощущениям, ресницы покрываются крепким слоем инея, пальцы трясутся, дышать становится тяжелее. тело парализовало вообще, пока паника в голове орала ПОЧЕМУСЕЙЧАСЯНЕХОЧУЯНЕТПОЧЕМУЗАЧЕМКАКЧТОБУДЕТДАЛЬШЕБЛЯТЬПИЗДЕЦ катя хватает её за руку. и вся паника сходит на нет. а на душе — тепло, которое греет лучше, чем батарея рядом. маше действительно тепло? — все, что я хочу сказать тебе, так это я тебя люблю, — у маши на подкорке сознания высечены последние три слова, которые звучат все тем же голосом. несмотря на привычность этой фразы, сердце, нетронутое холодом, отогревается ещё больше, отрезвляя мозг. — знаешь, был бы на твоем месте кто-то другой, я б, наверное, не выдержала и рипнулась бы раньше. а маша слова сказать не может — иней захватил горло, снежинками поражая внутренности. у маши в глазах целый океан, ныне замерзший и покрывшийся непробиваемой ледяной коркой. единственная, кто может дать в этой корке трещину — катя, сейчас тихо гладящая машу по руке. руки у маши всегда были холодными в противовес подруге. мертвецкая тишина нарушается шорохом катиной одежды, когда та по-обычному заключает подругу в кольцо из своих рук. пальцы до сих пор дрожат от холода, но маша его больше не чувствует — в серовато-голубых глазах крошечными вкраплениями ныне заметен коричневато-золотистый. точно такой же, какого полным полно в глазах напротив. тепло. катя — самая прекрасная уебанка, которую встречала маша. у той невероятно теплые глаза. хитрющие, правда, но очень родные. катя — метр с кепкой, маша до сих пор помнит как называла её гномом. сердце ëкало, когда на лице той возникала привычная счастливая улыбка. каждое прикосновение отзывалось приятным жаром на коже. за все годы обучения, маша дала себе понять, что именно с этим человеком она готова пройти через любую катастрофу. даже если они не выживут. ей есть на кого надеяться. по городу вновь оглашается счётчик. две минуты. однако, руки маши остаются теплыми, потому что катя рядом. минута. маша сама обнимает подругу, когда та удобно устраивается под боком. ледяные глаза дают трещину, пропуская место рыжеватым огонькам. тридцать секунд. в памяти остаётся лишь нарисованный с нереальной достоверностью, до чертиков детализированный образ: краснющие волосы на фоне серых, немного в инее стен школы; бледные, по-здоровому худые и изящные кисти пальцев, которые изредка сжимаются на коленях в чёрных капронках. десять секунд. на постепенно замерзающем, бледнеющем лице маши появляется сжатая улыбка. пять секунд. маша видит, как в золотой черноте катиных глаз проблескивает серый. четыре секунды. в машиных глазах — жизненный блеск. в катиных глазах он впервые пропадает. три секунды. загорелая ладонь накрывает мертвецки бледную. две секунды. маша выдыхает: терять больше нечего. пар, который маша выдыхает изо рта, леденящий до жути — лёгкие уже давно поражены морозом. секунда. маше теперь действительно тепло. маше больше не страшно.