Клад на ромашковом поле

🌼🌼🌼

[1997 год. «Ромашковое поле»] Чёрно-белые конверсы застряли в поле ромашек. В руках листочки тёмного дуба, а в потайном кармашке светлых джинсов покоятся сорванные одуванчики, жёлтые ещё. Мальчик бежит по полю и спотыкается о белые распутанные шнурки. Спешит вперёд, за кладом, ЗА ЗАКАТОМ. Скоро догонит, совсем немного осталось… — Ай, ты куда мчишься? — недоумевая спрашивает мальчик из ромашкового поля, поднимаясь протирает ушибленную коленку. — В чём твоя проблема? — Я приношу извинения, хотя ты и не выглядишь старше меня, — ответил бегун. — А причём тут это? Может я умнее? Не думаешь? — волосы мальчишки были рыжего цвета. Веснушки разбегались по лицу. Мальчик солнца. — Нет, не правда. Ты тоже сейчас находишься в поле, значит такой же, как я — глупый, — в глазах щекастого читался ураган смеха. Потом его сдали губы. — Говори только про себя, — рыжик протягивает руку другому, чтобы помог встать, но в итоге повалил того тоже в цветы. Разносился звонкий смех и щекотал уши. — Кстати, как тебя зовут? — Джисон, придурок, — ответил щекастик. Ему было точно не до смеха. — А я — Феликс. Приятно познакомиться, Джисон–придурок. — Сам придурок, — пригрозил ему кулаком. — Ха, а мне нравятся твои щёчки. Они супер-милые. Можно затискать? — Не-а, — буркнул тот. А сам залился краснотой. Щёки спалили. И спалились. — Куда бежал всё-таки? — спросил Феликс. Он отрывает одну ромашку и пересаживается поближе к блондину. А штаны его зашуршали. Зашуршали фантиками от конфет и целлофановыми патетиками от яблок. — За кладом. — Дорого? — Очень. Ты таких цен никогда не видел, — задумался мальчик, пока не понял, что выдал весь секрет. — Точно, сколько времени? — Семь минут девятого, — ответил рыжий, посмотрев на наручные часы. — Уже скоро… — шёпотом прокомментировал Джисон. — Ты уже не спешишь? — А ты хочешь со мной посмотреть на него? — с восклицательной ноткой в голосе и лице спросил щекастый. — Правда можно? — Конечно. — А куда идти? — Сиди здесь и смотри в сторону солнца, — Джисон наблюдал за радостно-верующим, с надеждой в каждом луче, исходящем от него, Феликсом. Его точно создало солнце. Наступило время заката. А Джисон был прав, Феликс тонул глазами в этом море нежных цветов. Глаза опять прилипли. — Спасибо, — отозвался Ли. Совсем тихо, чтобы не портить атмосферу. — За что? — не понимал блондин. — За такую красоту… спасибо. — Нам ведь обоим по четырнадцать, а пропадаем в восемь, — отметил Хан для обоих. — Почти в девять, — поправил веснушчатый. — Беги домой, уже пора. — Не пора, — тихий, глубокий, настолько приятный голос говорил с Джисоном, прежде чем сделать небольшую паузу. — Если я побегу, то упаду. — Тогда иди. — Не хочу, — странный такой. — Хочу конфет, — блондин посмотрел на карман Феликса. — Не смотри туда. Те я уже съел. — Слишком много сладкого — вредно. — И что? Хочу и ем. Ты прям как моя бабушка — «То не ешь! Это нельзя!». — А гулять до темна — можно? — Я не гуляю. Я здесь живу, — а ведь правда. Рыжий давно пригрелся к этому солнцу. Теперь оно не отпустит мальчика. Четырнадцатилетние, обогретые солнцем, укрытые ромашками, с помятыми в кармане джинсов, одуванчиками, лежат и любуются, то-ли небом, то-ли криво-летящими стрижами. И те улетят, и небо потухнет. Теперь пора. — Давай загадаем желание при первой звезде? — предложил Джисон спящему мальчишке с яркими, даже в темноте, веснушками. Он спит, но слышит. Устал, но дышит. Пришлось переложить голову на свои колени. Ромашки так и лезут в нос, мешают дышать, а на коленях им не достать. — Давай, — шёпотом согласился Феликс. — Я даже уже знаю какое. — Жди первой звезды. Смотри в оба. На радостном моменте рыжий проснулся, подскочил с колен и начал искать звёзды. А вдруг пропустят? Без лупы не обойтись. Слёзы закрыли глаза. Потерев руками глазные яблоки, закрытые веками, мальчик начал изображать звуки, похожие на ежа. Так забавно, и так мило. — Я вижу! — вскрикнул Хан, указывая на звезду в небе. — Вижу! Вон она! Быстрее загадывай желание, Феликс! — Уже? Я успею? — Феликс посмотрел на небо вокруг. — Нет. Нет, я не успел, — показывает на звезду рядом со второй. — Их уже три. Я не успел. Надо было быстрее. Ли не успел, но, может быть, успеет, когда будет усердно и внимательно выискивать первые звёзды с Джисоном.

☀️☀️☀️

[2000 год. «Школа с оранжевой крышей»] — Эй, эпилептик! Вали домой уже! — кричат следом какие-то отморозки. Они давно мучают Минхо. Давно издеваются над его телом и психикой. Убивают медленно и незаметно для окружающих. А он терпит. Кукла, которую разбирают по кусочкам. Взамен ни одной капли слезы. Правильно, куклы ведь не могут плакать. С одиннадцати лет у Минхо выявили признаки эпилепсии. Припадки с каждым годом учащались. Самый мерзкий случился на холодном снегу, пока его пинали шестеро подростков. «Занудам не место в нашей школе! Про-ва-ли-вай!» — каждый день парень слышит это. И не он один. Взрослые не влезали в кровавые, хоть и несправедливые, бои. Лишь некоторым девочкам в школе было жалко парня, но что они могут поделать, кроме как заклеивать одноразовыми пластырями раны на, разъезжающемся по швам сплошь, теле. Одна из этих девочек даже понравилась Ли, но та была дочкой директора, имея хороший статус и репутацию в школе, которую никто из них не хотел нарушать. «Приснись мне во снах» — просил парень каждый день. У кого сам не знает. За последний год его и вовсе стали обвинять в гомосексуальности. Теперь Минхо даже не знает, что есть хуже. — Смотрите! У него шорты, как у педика! — парень из компашки тыкает в воздух, указывая на свободные джинсовые шорты брюнета. Все, стоящие кругом дети засмеялись. — Идиот, у тебя такие же, — Ли зашипел от злости и обиды. — Что ты там вякнул? — обидчик начал подходить ближе. Он схватил парня за воротник нежно голубой рубашки с короткими рукавами, поднял слегка вверх так, что Минхо еле удавалось стоять на носочках, и плюнул прямо в лицо, а потом с всей силы швырнул тело на землю, пнув напоследок под самую бедренную грыжу. Парень скрутился от боли в клубочек, прямо как котёнок, такой же беззащитный. — Ещё что-нибудь скажешь, и уже будешь не на земле, а под ней. Пошлите, — махнул своим друзьям рукой. Парень целых тридцать минут провалялся на этой пришкольной дорожке из асфальта, пока ему не вызвали скорую помощь. Врачи сказали, что нужно немедленно оперировать. Какая неудача для родственников, которые «любят» Минхо, ведь в его семье, на самом деле, он никому не нужен. Ни на какую операцию его не свозят, даже не узнают. Сам же Ли давно отказался носить это тело и, вовсе, жить. Столько боли переживать он не хочет, поэтому несколько раз пытался класть на себя руки, но ему мешали каждый раз приступы. Порою, парень надеялся, даже молился, о внезапной смерти во время судорог. На следующий день Минхо встретили с тупым плакатом, где криво красовалась красным цветом, перечёркнутая вдоль, надпись «гей». На такой сюрприз брюнет не хотел обращать внимания. «Уже пресно как-то. Несите что-нибудь поострее!» — пронеслось в его голове. В этот момент позора Минхо, смотрела вся школа и одна пара «других» глаз. — Очень смешно. Спасибо, — с сарказмом похвалил Ли за выступление. Старались долго, наверное. — Что ты там опять сказал?! — опять начал наезжать тот хулиган. Не успел он подойти к брюнету, как с толпы выбежал парень и резко схватив жертву насмешек за руку, потащил в сторону выхода из школы. — Скорее бежим! — Куда? — Минхо хотел вырвать руку из хватки, но парень держал крепче. Он видел только запыхавшееся лицо с пухлыми розовыми щёчками и губами. «Похож на белку» — отметил для себя брюнет. — Подальше отсюда. Или ты хочешь дальше терпеть это всё? — блондин повернул лицо, обернувшегося назад, Ли к себе и делал демонстрационные движения для приведения в чувства. Словно тот был совсем отбит от реальности. — А вдруг ты тоже заведёшь меня за гаражи и испинаешь? Хотя, в твоём случае, я могу дать отпор. Берегись, — предупредил брюнет. — Не неси бред и беги прямо сейчас со мной, пока нас не догнали, — Минхо больше не стал сопротивляться и побежал за блондином. Так они выбежали за ограду и направились к, рядом стоящему, велосипеду. — Садись скорее, — белка убрал подножку на велосипеде и указал на сидение позади. Ли без раздумий запрыгнул на велосипед, и блондин нажал на педали. Позади лишь были слышны маты с угрозами. В ответ на это парни показали по среднему пальцу. — Как тебя зовут, бельчонок? — на половине пути, куда — он сам не знает, Минхо, наконец, решил поинтересоваться. — Вау, прям бельчонок, — усмехнулся блондин. — Ну, тогда этого бельчонка зовут Джисон. — А меня… — не успел Ли договорить как Хан опередил. — Ли Минхо, — сам ответил за парня. — Откуда? — удивился владелец «небесного» имени. Он наблюдал за пушистыми, неряшливыми, белёсыми, сдуваемые ветром, волосами белки. Так и хотелось их пригладить, уткнуться носом или забрать к себе, в качестве подушки. — Неудивительно, — хмыкнул Хан. — Тебя тут все знают. Не забыл? — он на секунду обернулся к, опустившему голову, Минхо. — Ты же тут местная легенда. — И давно ты в этой школе учишься? — решил спросить Минхо, чтобы знать, давно за ним следят, если же вообще следили. — Давно. — А решил спасти только сейчас. — Не это тебе нужно, — Джисон знает о чём говорит. Он старался найти в душе Ли корень проблемы и способ его излечить. И теперь он везёт брюнета в место, где кому-либо станет лучше. — Я не спас ещё. Я только помогаю тебе найти панацею. — Если это не место для пыток, то я не против, — шуточно, но со страхом произнёс Минхо. — Ты доверяешь мне или нет? — Доверяю, — со спокойствием ответил брюнет, ведь было бы странно ехать с человеком, которому не доверяешь. А ему хочется. Всю оставшуюся дорогу они ехали тихо. Но это только окружающим казалось. Ни деревья, ни трава, и уж точно ни люди, не слышали их мысли. Мысли были разными, но адресованы только друг другу.

🌼🌼🌼

[2000 год. «Ромашковое поле»] — Мы приехали. Спрыгивай, — оповестил Джисон. За всю дорогу, измученный и уставший до боли по всему телу, Минхо успел заснуть, приобняв блондина за талию и, уткнувшись в волосы носом. Как и хотел. Конечно, он этого не заметил, и даже не вспомнит. Минхо переступил педали и упал на колени. Тело совсем не держит. Глаза оглядели местность, опасно или нет. Это же просто поле. Ромашковое поле. Этих прекрасных белых цветов так много, что земля сливается с облаками на небе. А Минхо режет глаза. Джисон кинул велосипед немного подальше, чтобы не подслушивал. А сам направился к сидящему парню. Уместившись колено к колену, блондин похлопал Ли по плечу. — Вот, видишь то облако? — Хан показывает на небо и дождался, пока брюнет посмотрит в ту сторону. — Именно по нему я ориентировался. Это облако лучше компаса. Оно словно застыло на этом месте. Всегда здесь. Поэтому я иду или еду только за ним. — Оно похоже на кота, — подметил Минхо. Он внимательно рассматривал эту фигурку на небе и восхищался. — Это точно, — щекастый ни с того, ни с сего начал звонко смеяться. — Ты чего? — Просто, я хотел найти одного кота, а нашёл двух, — намекнув на схожесть Минхо и кота, Хан мог говорить только правду. Черты лица ему давно напоминали кого-то пушистого. Ли ещё минуту смотрел на Джисона с расширенными, от удивления, глазами. В то время, как блондин заливался всеми красками на лице, в том числе и смехом. Потом всё угомонилось, даже ветер. На улице было всего четыре с половиной часа, а кажется, что целых восемь. Определяй не по свету, а по времени, проведённому вместе. Теперь ромашки щекочут не носы, а голые лодыжки с икрами. В такую жаркую погоду, Минхо снова решил одеть свои джинсовые шорты. Скоро он будет чесаться от аллергии, а пока наслаждаться мягкостью под ногами. Джисон бы очень хотел переодеться во что-то менее жаркое, но знает о хитрых растениях. — Моя спина сейчас отвалится, если я продержу ещё минуту рюкзак, — закапризничал брюнет. Он специально хотел намекнуть на эту вещь. — Сбежали с уроков, даже не покушав. Но у меня с собой есть перекус, поэтому желаю твоей спине отвалиться и принести мой рюкзак сюда тоже. Он на велосипеде. — Ты меня не услышал? Я устал! — превысил голос от недоумения. — Не ты крутил педали. По-моему, ты хорошо выспался. Минхо не стал спорить и поднялся за рюкзаком. Джисон со скоростью открыл его и достал несколько пакетов и одну коробочку. В пакетах находился хлеб и сыр. А в коробочке был рис. Простой, сухой рис. Ли знал, что ничего не брал, украдут, поэтому с голодом смотрел на не свой обед. — Чего смотришь? Угощайся, — пригласил Хан. Он развернул пакеты и открыл коробочку. — Конечно, мы пропустили обед, но и это не плохо. Согласись? В ответ брюнет только кивнул и принялся за еду. Палочек и ложек с собой не было, потому что Джисон надеялся их взять на кухни в столовой, поэтому пришлось есть хлебом, корочками. На природе было приятно всё, даже насекомые, которых в шутку решили покормить ребята. Кушали они безмолвно, лишь иногда пробегали смешки в обои стороны: то рис мимо рта упадёт, то клыки из кусочков сыра сделают. — Тебе не скоро домой? — спросил блондин. Он ведь не знал семью парня. Вообще всё, что с ним могло быть связано, он не знал. — Ты так волнуешься об этом? — обернулся Минхо. Его глаза сжались до хитрого размера. Ну точно кот. Увидев отрицательный кивок, он продолжил. — Вот и я нет. Меня не ищут, да и не нашли бы. Лень. Время до заката Джисон отсчитывал в уме, а Минхо подгонял его тишиной. Потом они разговаривали. Молча, но понимали. А глаза у Ли Минхо красивые. Это Хан ещё заметил до того, как успели испортить их, поставив огромные синяки вокруг. В этих глазах была видна вселенная. Зрачки, как звёзды, а блики, как кометы. И всё внутри маленького глазного яблока. А губы у Хан Джисона необычные. Так и хотелось их поцеловать. Нижняя алая, как малина, губа пухлее, чем верхняя, с маленьким шрамом, почти не видным, если не приглядываться. Милые пухлые щёчки только украшали картину. И почему его дразнили в детстве из-за этого? Оба парня с идеальными, или идеально повреждёнными, лицами любовались небом. А солнце стирало недостатки и грязь. — Давай поиграем в слова? — предложил, рассматривающий божью коровку на ромашке, Минхо. — Ну, давай. Первый предложил — первый и начинай. — Автобус. Тебе на «с». — начал Ли. — Солнышко. Тебе на «о». — Осколок. — Карцинома… — Джисон не знает, зачем это сказал. Но не увидев реакции Минхо, они спокойно продолжили. Так они играли до самого заката. Тогда Хан поделился своим счастьем. Ведь, он привёл сюда Минхо, а никого другого. Он привёл сюда нуждающегося, такого же больного человека, как он сам. Время бежало быстрее, чем летела комета. Почти десять часов. Время звёзд. За всё это время блондин успел удобно расположиться на бёдрах Ли. Тот и вовсе не дышал, чтобы продлить время и не спугнуть парня. — Что загадал? — спросил Минхо, смотря вниз на прекрасное создание ромашкового поля. — Ты о чём? — Первая звезда и всё такое. Ты не знал? — «странно знать о закате и не знать о звёздах» — думал брюнет. — Нет, об этом я знал… но забыл, — приуныл Джисон. Он не успел. Не успел, как Феликс. Минхо и Джисон ещё будут сюда ездить. На том же старом велосипеде Хана. С теми же рюкзаками, оба полными едой и конфетами, так попросил блондин. Они также будут любоваться закатом и загадывать желания. Снова будут разговаривать мыслями. А Джисон научит дружить с ромашками и разговаривать с солнцем.

☀️☀️☀️

[2001 год. «Ромашковое поле»] — Можно тебя поцеловать? — попросил блондин и вытянул губы в форме сердечка, прямо как его кадык. — Хотел бы — поцеловал не спрашивая, — обиделся Минхо. Они с Джисоном завели отношения спустя полтора месяца после их знакомства. Хотя обоим казалось, что были знакомы слишком давно. До этих школьных проблем. До первого совместного обеда на поле. До первой игры в слова.

☆☆☆

Вы спросите, что с Феликсом. А Феликс умер на этом же месте от бронхогенной карциномы. Весь усыпанный ромашками, под ярким, греющим тело, солнцем, с одуванчиками в руках и улыбкой на лице. Вот так можно было бежать за закатом и упасть от нехватки кислорода. Ли Феликс устал, поэтому спит.