Шамтанар: Истории.

Пальцы. Он чувствовал свои пальцы, как двигаются фаланги, как они сжимаются в кулак... Искра надежды ярко вспыхнула внутри, разливаясь горячим кипятком по всему телу, давая возникнуть радости, искреннему восторгу... Голова повернулась. Глазам предстало забинтованное тело, та часть, где раньше было плечо и рука. Раньше... Это было раньше. Теперь же там было... ничего. Не было теперь руки. Только боль и ощущения, которые из раза в раз Дюмрат ощущал, когда сильно отвлекался. Порой он чувствовал пальцы, чувствовал, как рука сжимается в локте, чувствовал, как чешется кожа. Каждый раз он реагировал. Каждый раз смотрел на руку в мнимой надежде, что там будет его рука. Но там ничего не было. Хуже всего было с болью. Не той болью в месте ампутации, которую удавалось давить обезболивающими, а мнимая, выдуманная, фантомная боль на несуществующей руке. Ведь с ней ничего не сделаешь, с ней не справишься, ее ничем не сбить. Оставалось только терпеть, надеясь, что на этот раз все будет быстро и несильно. Не всегда так было. Иногда он просто плакал от боли, потому что не мог этого выносить. И вот - снова. Снова он поддался этой надежде, почувствовав, как его пальцы сжимаются в кулак, и снова он увидел лишь то, что уже давно знал - его руки не было. Просто не было. Ее отрезали у него, потому что раны оказались слишком серьезными, чтобы пытаться что-то спасти... Красная вспышка мелькнула перед глазами... Дюмрат тяжело вздохнул и сжал кулак левой руки, пытаясь справиться с приступом ужасных воспоминаний, что на него нахлынули. Он постоянно вспоминал тот момент. Тот ужасный, кошмарный момент, когда перед глазами блеснула алая вспышка, после чего правую руку обожгло страшной, нестерпимой болью, какую он еще никогда в свое жизни не чувствовал и какую ни с чем сравнить нельзя было. Эта боль тоже часто напоминала о себе. Это был самый страшный тип фантомных болей - тот самый злосчастный момент попадания. - Спокойно...- шептал себе Дюмрат, сидя в своем кожаном кресле, пока в комнате никого не было,- Все позади... Все позади... Все позади... Шепот помогал. Немного. Но все же помогал. Забыть такое нельзя было, просто невозможно, но все же получалось хотя бы не воспринимать это настолько серьезно. Настолько реально. Пальцы левой руки разомкнулись, рука сдвинулась и ладонь легла на пластмассовую крышку желтой баночки, что лежала на кресле, прижатая его бедром. Уже заученными движениями получилось открыть крышку - три пальца на корпус, указательным к себе, большим от себя и та начала вертеться. Неудобно, но зато получалось это делать без посторонней помощи. Затем большой и указательный пальцы полезли внутрь, за вожделенной таблеткой - желтому маленькому кружочку, который давал хоть какое-то спасение от всех этих кошмаром. Мгновение и он оказался во рту, уже наполненном слюной. Жевать его нельзя было, лезть за водой у Дюмрата не было сил, а пытаться кого-то просить... Он хотел побыть одному. Ни жены, ни детей, ни внуков, помощников... Просто одному, в тишине. Со своими мыслями. Их было много. Очень много. И в основном касались они всего того, что происходило на планете за последние дни. О всех тех ужасающих событиях. Когда ему сообщили, что к ним прилетит Гвардия, он не придал этому какого-то особого значения. Прилетит, посидит тут и улетит, ничего сложного. Но вот когда они прилетели, оказалось, они несли с собой то, чего никто не ожидал - свои порядки, свою мораль и свое восприятие мира. Восприятие совершенно другое, искаженное войной, чуждое нормальным людям. И очень быстро начались проблемы. В первый же день прибытия этот ублюдок Алтанзор прострелил ногу главе Администратума. Немыслимо, отвратительно, чудовищно. Вот так просто взять и выстрелить в безоружного человека, которого только обвиняли в чем-то. Он ведь не представлял никакой опасности, так смысл было это делать? Правильно, не было в этом никакого смысла. Потом был следующий день. И вот там произошла катастрофа. Настоящая, подлинная катастрофа, которая привела к самому страшному, что только могло произойти - к человеческим жертвам. Вначале восемь. Шесть человек гражданских, простых митингующих, что вышли на митинг против ненадлежащего ремонта водопровода, которых раздавил ублюдок Алтанзор, подумавший про какую-то там засаду, а за ними - двое миротворцев, которых Мерцелиус на полной скорости ударил о трассовый отбойник. Кальцинсет запомнил их имена. Всех до единого. Темеяда Церкит. Сарха Тинсет. Имирит Явасал. Аздир Сенсет. Клеотув Савдольт. Юмирида Киренсет. Рядовой Гуморит Урхарт и капрал Ячерзент Симиарт. Кальцинсет помнил и их лица - веселые, улыбающиеся, которые постоянно показывали по новостям. Видел и прощание с ними. Видел слезы их родителей, супругов, детей, родных и друзей. Море слез. Море людских страданий, вмиг лишившихся близкого человека. Море кошмара. А что сказали комиссары? Что эти люди сами виноваты. Что митингующие сами виноваты, потому что сами устроили митинг на дороге. Что миротворцы сами виноваты, потому что напали комиссара. Этот бред даже слышать было больно и тошно, но куда хуже было лицо этого Алтанзора. Никакого раскаяния. Никакого сожаления за свои поступки. Никакого сочувствия к погибшим. Только полная и абсолютная уверенность в свое правоте и в вине остальных. Больной человек. Ему к психиатру требовалось, а не пытаться руководить огромными массами солдат. Можно было только представить тот уровень коррупции и непотизма в этом их Комиссариате, раз такие люди вообще были допущены до руководящих должностей... От воспоминаний стало плохо. Все внутри начало сжиматься так, словно внутри него были металлические тиски. Все эти лица, все эти слезы, стоны... Оно постоянно возвращалось к нему. Дюмрат посмотрел на часы. До следующего приема таблеток теперь еще шесть часов... Но терпеть столько было невозможно. Никак. Пальцы вновь открыли крышку банки, вытащили оттуда еще одну таблетку и отправили в рот. Да, против инструкций. Но Дюмрату было слишком плохо, чтобы следовать ими. Так что можно было и пренебречь. Он и прошлую таблетку принял всего через три часа. Ничего страшного. Немного подождав, стало легче. Не так беспокойно. Не так плохо внутри, не так тошно. Но плохие мысли все равно продолжали преследовать Дюмрата. Воспоминания, виды и звуки... Ведь на гибели людей в тот день ничего не закончилось. Потом произошла катастрофа на А-Шесть. Семь человек погибли тогда от рук гвардейцев. Целая семья и двое дальнобойщиков. Их губернатор тоже запомнил. Ильмит Гифраун. Иргеда Бильдергальт. Тильса Очав. Фиара Яфасантенд. Кумена Цурго. Фирак Гарбит. Клегерт Саргизард. У всех них были свои родные, друзья, дети... Прощание с ними тоже было наполнено слезами, горечью от несправедливости. Ведь как так? Они ничего не сделали. Абсолютно ничего, просто ехали по дороге, а их убили, посчитав угрозой. Жили люди, создавали карьеру и семьи, свои истории, а потом просто не стало людей. Чудовищно. Кошмарно. Дюмрат почувствовал, как все внутри сжимается и не выдержал. Из глаз полились слезы. Тело начало вздрагивать от всхлипов. Лицо скривилось так сильно, как только могло. Как такое могло произойти? Почему эти люди погибли? Сколько бы Дюмрат не пытался смириться с этим, а ничего не получалось. Слишком больно. Слишком невыносимо. Но проблемы на этом не заканчивались. Боже-Император Любящий, они не думали заканчиваться! Вначале лагерь Гвардии затопило дождем, но тут вина действительно лежала на столичной администрации - все же, это они поставили этот лагерь в пойме реки. И уже там произошла трагедия - шесть гражданских и три миротворца были убиты за неподчинение. Девять жизней. Чудовищно. Немыслимо. А затем снова начались проблемы. Люди не желали все это терпеть, они выходили на протесты, требовали правосудия, которого никто на планете не мог дать. Только вот Алтанзору не было до этого дела, ведь этот больной ублюдок считал себя исключительно правым. В итоге - машпрот, один убитый водитель и одна убитая протестующая. Балурд Кадаваш и Цеанора Мирдистард. Еще две невинно загубленные жизни. И все из-за чего? Из-за полного непонимания элементарных гражданских прав и свобод. Более того - полного отсутствия желания разобраться в этом. Но тогда же один гвардеец сбежал, убил миротворца, Цурзанда Фасаорта, и взял людей в заложники. В том числе и детей! Мерцелиус тут помог, тут спорить было бесполезно. Спас людей, рискуя своей жизнью. Все же, в сравнении с ублюдком Алтанзором он был адекватным. Умел думать головой. Хотя бы пытался справляться со всем мирно, когда это было возможно. Жаль только, что детям все равно пришлось испытать весь этот кошмар на себе. Можно было только представить себе, насколько им было страшно и сколько еще потребуется времени, что они пришли в себя. Кошмар... Сплошной кошмар. Дюмрат не выдержал. Рука достала новую желтую таблетку. Да, прошел всего час, но плевать на это. Ему виднее. Ему слишком тяжело, чтобы терпеть все это. Все эти лица... Все эти имена мертвецов... Все эти потоки крови и слез. Даже на этом кошмары не кончились. Гвардейцы стали умирать. Массово. Их иммунитет не справлялся с простой простудой, которую они получили после паводка. Правительство пыталось им помочь. Честно и неуклонно. Больницы были переполнены, врачи были возвращены из отпусков по чрезвычайным протоколам, все за счет бюджета, налогоплательщиков. И все равно жертв было много. Даже не десятки. Сотни. Сотни мертвых людей. Это даже осмыслить было невозможно. Дюмрат прочитал список всех погибших и уже на третьем десятке не сдерживал слезы. А весь список осилил лишь за сутки. С большим трудом. Столько имен. Столько жизней. Столько судеб. Слишком много. Слишком больно. Даже сейчас... Новая таблетка. Затем произошло страшное - полномочия Комиссариата подтвердились. Старая развалина Грымт-Цамис, который едва держался на ногах и не всегда нормально думал, все же подтвердил, что весь тот ужас, который доказывали ему комиссары, правда. Что они действительно наделены полномочиями расстреливать кого угодно за одно только неуважением к себе. Что они могут даже планетарного губернатора расстрелять на месте, если потребуется. Что они, оказывается, прокуроры, судьи и палачи в одной должности. Немыслимая ахинея, идущая вразрез с любыми нормами гуманности, которая, однако, была подтверждена всеми нужными печатями. С ними невозможно было спорить. Уже тогда Дюмрат испугался, что все это может привести к катастрофе. Потому что не могут люди с такими полномочиями сдерживать себя. Как же он был прав. Стоило всему этому появиться, как началась реакция комиссара Мерцелиуса. Чудовищная и ужасная. Благоразумный человек превратился в настоящее чудовище и стал мстить. Потому что то, что он начал делать, правосудием назвать было нельзя - это была настоящая месть за своих солдат. Никакого следствия. Никакого суда. Никакой защиты подсудимого, дискуссий и всего прочего. Просто приказ - выдать всех, подготовить помещение для расстрелов и выдать транспорт. Первые же два ареста закончились очередными бесчеловечными актами. Капит-президента просто расстреляли в прямом эфире, хотя при этом не стали стрелять в миротворцев, которые попытались его защитить и даже выстрелили в комиссара и его адъютантов, но не смогли ему ничего сделать. Тот в ответ их просто лишил работы, что теперь выглядело действительно милостью. Хоть не убил. Хоть тут не начал лить реки крови... Другая команда его адъютантов сделала еще хуже. Дискап-губернатор сбежала, а пятеро ее друзей, что встали на ее защиту, были приговорены к расстрелу. И расстреляны в тот же день... Запомнить их у Дюмрата уже не было сил и стыд от этого гложил его постоянно, от чего становилось тошно. Противно. Омерзительно. Еще одна таблетка. Сама же дискап-губернатор погибла. Попытка побега из столичного региона, погоня и не пристегнутый ремень. Очередная жертва. Одновременно начался новый ужас - Мерцелиус занялся цензурой. Ему и Алтанзору не нравилось, что их критикуют, оскорбляют, выражают мнение, с которым они были не согласны. Отвратительно. Мерзко. Хотя в сравнении с тем, что было, уже и не так страшно, но все же. А потом... тот злосчастный день. Тот кошмарный день. Похороны гвардейцев. Алая вспышка... Снова все напряглось. Стало трудно дышать. Таблетка. Боль, страшная мучительная боль, от которой не было никакого спасения будто бы целую вечность... И что самое ужасное, Мерцелиус убил того человека, который в него стрелял. Как оказалось - убил прямо тогда же, на месте, собственноручно. Кошмар... Очередной кошмар... Зачем? Ведь Дюмрат мог бы с ним поговорить. Выяснить, что случилось. Объяснить ему все. Даже простить. Ведь человек просто ошибся, действовал на эмоциях, считая Дюмрата виновником произошедшего в лагере, что, понятное дело, было совсем не так... Таблетка. Все можно было решить мирно. Но никому этого не нужно было. Этим больным на всю голову комиссарам, что Мерцелиусу, что Алтанзору, нужно было только показывать, какие они опасные, расстреливая всех вокруг, кто с ними не согласен. Они не пытались что-то выяснять, не давали возможности объяснить, оправдаться. И уж тем более они не думали о такой вещи, как снисхождение - Мерцелиуса хватило ненадолго, а Алтанзор прислушивался к нему через раз и то с раздражением. Эти люди лишь убивали. И они собирались продолжать убивать. Всех тех журналистов что оскорбили их, они собирались втайне убить, так как их уже приговорили к смерти. А это означало одно - будут еще смерти. Будут еще литься реки крови... Там были сотни имен, а это означало, что сотни семей будут рыдать... Таблетка. Это был кошмар. Настоящий кошмар. Все, что касалось Комиссариата, было сущим кошмаром, который нельзя было себе представить даже во времена монархов! Эти законы, которыми комиссары оперировали, были просто немыслимыми. Они полностью игнорировали основополагающие права человека. Никакого права на защиту, на мнение, на неприкосновенность. Ничего. Но что самое ужасное, по настоящему чудовищное - с этим ничего нельзя было сделать. Потому что так сказал Империум, частью которого они являлись. И как бы сложно не было поверить, что это все правда, приходилось ее признавать. От одной мысли становилось тошно... Таблетка. Очередная. Дюмрат не прекращал их глотать, одной за другой, надеясь только на одно - хоть бы все эти мысли прекратились. Однако, мысли не прекращались. Слишком много. Слишком больно. Вновь Дюмрат глотал таблетку. Потом еще одну. Врачи говорили, что они помогут... Вскоре силы стали покидать губернатора. Вероятно, уже надо было встать, время позднее довольно, но сил на такое уже не было, так что Дюмрат остался на месте. Сильно тошнило... Порой мышцы начинали странно подергиваться... Перед глазами маячили огоньки... Глаза же стали закрываться и справиться с этим уже не было сил. Мысли все также возвращались ко всему этому. Не переставая. Ни на минуту. Потому, перед тем, как заснуть, Дюмрат, хоть и с трудом, но все же достал еще одну таблетку и проглотил ее. В голове у него была лишь одна мысль, одна просьба, искренняя надежда... Хоть бы этот кошмар закончился.