Шамтанар: Истории.

Глаза открылись. Окопы, взрывы, кишки и орочьи уродливые рожи пропали. Сон закончился и с каждой секундой уходил все дальше на задворки памяти. Глаза осмотрелись вокруг. Было уже светло. Вокруг - палатка, наполненная знакомым сопением его парней. Никакого грохота "Сотрясателей", "Громовержцев" или "Молотобойцев" не было. Все было тихо. Только сопение в палатке. Еще несколько секунд понадобилось на то, чтобы осознать, где они находятся. Это не Алагарад. Они уже давно его покинули. Они даже успели повоевать на планете Вильяр Уникус. Сейчас же они находились на Шамтанаре. Планете, где не было никакой войны. Имириз закрыл глаза и медленно выдохнул, чувствуя, какой он весь мокрый. Рука, сжимавшая стабберный пистолет под подушкой со всей силы, начала расслабляться, отпуская его. "- Спокойно..."- сказал сам себе мужчина, окончательно приходя в себя. Тут не было войны. Их не ждала угроза каждую минуту. Они были в безопасности. Окончательно собрав мысли в кучку, Имириз сделал еще один вдох, затем выдохнул и начал вставать. Организм уже привык к местному расписанию, но все равно мужчина часто просыпался раньше официального лагерного подъема. То от кошмаров проснется, то просто так. В такие моменты Имириз решал заняться полезными делами. Встав, он взял свои вещи и вышел из палатки в одних трусах, и только на улице начал одеваться - не хотелось будить парней. Сон у них был чуткий... В этот момент, когда гвардеец надевал свои армейские штаны, стоя на одной ноге, позади послышалось, как кто-то выходил. Слева появился Азатар, их пулеметчик и наводчик в одном лице. Рослый, крепкий, с аугментическими глазами с искусственными металлическими веками, большим шрамом на правой половине лица и металлической пластиной в виске, под которой прятался мозговой когитатор с функцией баллистического наведения. На его голом теле виднелось множество отметен. Небольшой круглый шрам под правой ключицей - от орочьей пули, что тогда застряла в нем и едва не вызвала сепсис. Получил на высоте Один-Восемь-Пять, на Ранлиданской Равнине, когда они сдерживали контрнаступление зеленокожих. Длинный шрам от печени до левого соска - от орочьего силового клинка, который прорезал броню, как масло. Получил при осаде Хлисарата, когда орки все же добрались до них и начали рукопашную, наплевав на безумные потери. Неровный шрам справа от пупка - от осколка, прилетевшего во время артобстрела еретиков. Получил при форсировании трижды проклятой Олдахи. Куча мелких шрамов на правой руке - осколки белого фосфора от самодельной бомбы еретиков. Получил, когда они шли пешей колонной к Дрангину. А еще татуировки. Герб Увисарского полка на правом плечевом суставе, немного поврежденный двумя шрамами, татуировка на сердце в виде крылатого парашюта, герб десантных гвардейцев, под ним - лента с именем "Мозерита", первая любовь и жена, оставленная навсегда на Увисаре. Все это Имириз знал наизусть. В его руках тоже была одежда, которую Азатар стал быстро надевать. - Сны?- коротко, как обычно, задал он вопрос, обращаясь к Имиризу. - Да,- также коротко ответил мужчина, застегивая ремень. Больше вопросов не было. Спрашивать о снах или просить рассказать о них считалось непросто неуважительно, а прямо мерзко. Уж слишком это было личное. Если человек захочет, он сам расскажет. Единственным исключением был санитар, который мог спросить об этом только для того, чтобы помочь, если они начинают создавать проблемы, и только наедине, где точно никто не услышит. Но рассказывать о сегодняшних снах Имиризу не хотелось. Там было все и ничего одновременно, никакой конкретики - просто мешанина из всего того дерьма, что они успели пережить. Привычная картина... Неприятная, но привычная. Как-только Азатар оделся полностью, оба мужчины, не говоря ни слова друг другу, побежали к сортирам. В Увисарской Академии им строго запрещалось передвигаться шагом - только легким бегом, чтобы организм был готов к пробежкам. У Верлонского полка такого правила не было, что сильно удивляло увисарцев, однако прекращать бегать никто не собирался. Это было хорошим способом держать себя в тонусе. А заодно напоминало о доме... В самом лагере сейчас было тихо. Людей не было - только редкие патрульные с сонливыми лицами, которые на бегунов внимания не обращали, так как до подъема главное не шуметь, а так в туалет можно без проблем. Солнце уже виднелось, пускай и у самой кромки палаток. Из-за его ярких лучей Имиризу приходилось щуриться - за все время пребывания в Гвардии он так и не получил аугментику глаз, как у большинства. Только аугментическую правую руку, которую размозжило бетонным обломком в Сурдуме, почки, которые он отморозил себе в окопах второго эшелона Бирдакской линии обороны, и левую ногу, которую оторвало миной в Филфенском лесу. Но Имириз никогда не жаловался, что у него не было аугментических глаз, сколько бы преимуществ они не давали. Ведь каждая аугментика дается после ранений. А желать получить ранение - это желать отправиться в лазарет, что, по мнению их предыдущего комиссара, Ямгезана, было равнозначно желанию дезертировать. Так они и лишились Кривдера, которого даже расстреливать не стали, а просто повесили на ветке. За пару минут удалось добежать до сортиров. Часть из них оказалась закрыта - заняты были. Но тут уже стояло несколько человек, куривших сигареты. Быстро сделав дела, мужчины вышли, но бежать не стали. Азатар достал из нагрудного кармана свой серебряный портсигар, который когда забрал у мертвого еретика, потом металлическую зажигалку, когда-то забранную в одной из квартир Ханзенора и достал две сигареты, после чего протянул Изимиру. Тот сразу же ее взял. Зажигалка несколько раз чиркнула, после чего появилось небольшое пламя. Обе сигареты были зажжены и мужчины, сделав затяжки, выдохнули сизый дым, который был быстро унесен утренним ветром. Пару секунд гвардейцы молчали, просто смотря на территорию за забором - там простиралось широкое поле, покрытое невысокой травой, а затем уже и лесопосадка. Не самое приятное зрелище. От таких посадок лично Изимира тошнило. Уже слишком много они их натерпелся и он, и все остальные, когда пытались пробить позиции еретиков в Салхаранской степи. Перед глазами промелькнули тамошние картины. Затем - пламя огнемет, что поглощает второе отделение на левом фланге, потому что Урзак не успел выстрелить из гранатомета в ту проклятую "Химеру"... Мужчина не стал дальше вспоминать и сделал новую затяжку. Приятное ощущение наполнило легкие - вильярские сигареты были вполне себе хорошие. - Тебе снился когда-нибудь Вильяр?- прозвучал вопрос Азатара. Такое спрашивать было вполне можно. - Нет,- честно ответил Изимир. - И мне,- сказал наводчик их отделения,- Вообще. Азатар сделал новую затяжку. - Странно так. Вчера проснулся и вспоминал... как под Арпонтом сидели. Словно это вчера было. А потом вспомнил - еще ж Вильяр был. - Знакомо,- ответил другу Изимир. Он действительно понимал это ощущение - уж слишком часто порой оно появлялось. На Алагараде они провели, по Общему Календарю, двадцать пять лет. Они успели запомнить географию некоторых регионов наизусть, привыкли к нему, как к собственному дому, имели кучу знакомых, у многих солдат уже были дети, а у некоторых - вообще внуки. А потом им объявили Новость Об Отлете, которая среди всех стала знаковой. Именно тогда им объявили, что они улетают на Вильяр. И вот, они побывали на Вильяре... и пробыли там несколько месяцев, после чего улетели сюда, на Шамтанар. Там не было чего-то серьезного. Просто люди - бунтовщики, что пошли про десятины, и культисты, что поклонялись сумасшедшему псайкеру. Разобраться удалось быстро, да и то больше благодаря тому, что Верлонский и СПО сделали основную работу. От того и возникало это странное ощущение, словно бы и не было ничего. Может это из-за того, что они не потеряли никого ни в отделении, ни во взводе, ни среди знакомых. Да, потери были, но они узнавали об этом через несколько голосов, потому это не вызывало каких-то чувств. С другой же стороны, было хорошо, что о Вильяре не снилось ничего. Кошмаров об Алагараде всем хватало сполна. - Замечал еще,- продолжили Азатар,- Непривычно тут так. Тут не согласиться было невозможно. - Мирно,- добавил от себя Изимир. Несколько секунд мужчины молчали. Каждый думал о своем. - Детей бы здесь оставить. Подобное предложение друга Изимира удивило. Эту тему еще ни разу не поднимали. Но было понятно, почему Азатар говорит об этом. У него было три сына и две дочери, которых он смог забрать с собой, пристроив в гражданскую часть вместе со всеми четырьмя женщинами, что были с ним. У самого Изимира была жена с дочерью. На самом Алагараде уже было сложно с ними, а еще один сын и дочь умерли, когда в столице началась эпидемия турхаси, скосившая тогда четверть населения, так как были слишком большие проблемы с недоеданием. На Вильяре повезло - там все было куда лучше и со снабжением, и с безопасностью. И вот, они на Шамтанаре. Мирной планете. А дальше их ждала новая война, на которой не факт, что будет также просто, как на Вильяре. С другой же стороны... было сложно представить себе расставание с Игерой и Миртизой. Даже думать об этом было неприятно. - Надо подумать,- проговорил Изимир. Докурив сигареты, потушив их и выбросив в урну, стоявшую рядом с сортирами, оба гвардейца побежали обратно к палатке. На середине пути прозвучал уже ставший обыденным гул подъемной сирены - лагерь начинал просыпаться. Когда они вошли в палатку, все уже проснулись и начали заниматься утренними процедурами - чистка зубов и бритье. - Всем утра,- прозвучало от Азатара, как-только он вошел внутрь. Остальные восемь человек их отделения ответили тем же, не отвлекаясь от своих дел. Изимир коротко прошелся по всем взглядом. Хифтар - сержант. Гамар - капрал. Канавир - санитар. Бирвенд - снайпер. Ильверт - сапер. Иртур, Камат и Цабаль - стрелки, как и сам Имириз. Они все прошли Вильяр без потерь. Прошли пять лет Алагарада без потерь. А с Хифтаром, Ильвертом и Каматом Имириз прошел всю службу, начиная еще с Академии на Увисаре. Для Имириза они были всем. Не просто семьей - его миром. Каждого из них он знал так, как только можно знать человека. У них уже давно не было друг от друга хоть каких-то секретов и уж тем более историй, которые они уже по несколько раз друг другу пересказали. - Фу-у-ух,- проговорил Цабаль, рухнув на кровать после бритья,- Еще один день, который не предвещает прыжков. И так будет завтра... И послезавтра... И после-послезавтра... Голос гвардейца звучал грустно и Изимир его понимал. После того, как произошло Слияние, они стали частью Верлонского полка, который считался пехотным. Авиационной поддержки больше не было, а значит больше не будет никаких парашютных десантов. Мысль от этого была печальной. Все увисарцы, и Изимир в том числе, больше всего на этой службе любили прыжки с парашютом. И даже тот факт, что после свободного полета будет кошмар боев в окружении, никак на это не влиял. Теперь же можно было об этом забыть. - Да, Цаб, так теперь и живем,- ответил стрелку сержант. - Боже-Император...- прошептал тот в ответ и начал дальше одеваться,- Хоть бы на этой планете были прыжки с парашютом. - Есть есть - все пойдем,- пообещал Хифтар. Изимир знал - если командир так говорит, значит он все сделает, чтобы так оно и произошло. Понятно, что придется разбираться с Комиссариатом по поводу увольнительных, но вроде как это им обещали, хоть и немного позже. Оставалось надеяться, что на Шамтанаре действительно есть прыжки с парашютом в качестве хотя бы развлечения для гражданских. На Алагараде такое было до того, как началась война. Быстро разобравшись с зубами и щетиной, что успела отрасти за ночь, все расселись за общим столом и достали кости со стаканчиками. Они были третьей группой в очереди на завтрак, так что пока можно было заняться любимым делом увисарских десантников - азартным играм. В первую очередь все любили карты, так как они занимали всего один карман и были достаточно удобными, но была и еще одна игра, в которую играли в тылу и лазаретах - глимар. Играли строго на интерес - на что-то разрешалось играть только в увольнительных. Давняя увисарская традиция, которой всегда строго следовали. Все десять увисарцев взяли свои раскладные стаканчики, положили туда пять кубиков, потрясли и сбросили на стол. Затем Изимир осторожно приоткрыл стаканчик и посмотрел, что у него выпало. Шесть, шесть, два, пять, два. Интересно. - Итак,- начал сержант. Как старший по званию, начинал всегда он,- Две единицы. В самом начале игры все ставки мало что стоили. Понятное дело, что среди пятидесяти костей на столе найдется хотя бы две единицы. - Пять единиц,- заявил Канавир. Такое тоже запросто могло быть. Теперь очередь была Изимира. - Три двойки,- проговорил он. - Четыре двойки,- продолжил Азатар. - Восемь единиц,- дал свой ответ Камат. Так и шла игра. Все говорили свои предположения, пытаясь угадать, сколько же у всех в сумме выпало костей. И чем дальше шла игра, тем больше нарастала напряжение. Ведь все больше был риск, что сейчас ты не угадаешь. Когда число названных костей перевалило за двадцать пять, стало совсем опасно. - Двадцать семь шестерок,- произнес Изимир, когда очередь вновь дошла до него. Азатар посмотрел на него и поводил губами из стороны в сторону. Всегда так делал, когда задумывался. - Нет,- ответил он. Раунд был завершен. Все подняли стаканчики и стали внимательно считать шестерки. Пять, семь, одиннадцать, пятнадцать, двадцать... Двадцать четыре... Двадцать семь! Двадцать девять! В этот момент все начали смеяться, указывая на Азатара пальцем, как было принято делать с проигравшим. - Да еб...- воскликнул тот в ответ, закрыв лицо руками и запрокинув голову назад. Игра продолжилась, теперь уже без Азатара, который должен был просто смотреть. Вновь и вновь бойцы говорили свои предположения. Изимиру нравилась эта игра, также, как и карты. Помогало скоротать время, расслабиться, провести время вместе с остальными. Одновременно в голову лезли мысли о предстоящем дней. Увисарец надеялся, что сегодня он пройдет спокойно. Без стычек с бонвурскими трусливыми уебками, сетьянскими самовлюбленными мудаками и мингырскими горделивыми кретинами. Вот если они там начнут друг друга бить - то без проблем, но только, чтобы увисарцев не тронули. Были еще в их седьмом батальоне вильярцы, но с ними проблем у увисарцев никогда не было. У тех было куда больше проблем с тем, что над головой не было потолка, а вокруг не было стен. А верлонцев и акитоссцев в батальоне и вовсе были единицы, которых лично Изимир ни разу не видел. И они никогда в новостях не упоминались... - Так... Восемнадцать пятерок,- сказал Иртур. Следующий на очереди был капрал... Внезапно, Изимир услышал сигнал в ухе. Это звенел вокс. Вокруг наступило молчание. Все замерли. Они тоже слышали этот сигнал. Прислушавшись, гвардеец осознал, что это такое. Комиссариат. Мерцелиус. Спустя пару секунд Изимир действительно услышал голос их нового комиссара. Вначале он рассказывал о том, что ситуация в полку не самая хорошая. Что он и полковник изо всех сил старались вытерпеть это и дать шанс гвардейцам освоится. Потом упомянул о каком-то побоище в лагере первого и второго батальона - видимо, произошло что-то очень серьезное. - Потому, для того, чтобы справиться с этой, без преувеличения сказать, огромной проблемой, которая подрывает сам фундамент полка и его боеспособность, командование полка и Комиссариат принял тяжелое решение о полном перераспределении мужской части полка на уровне отделений. Все гвардейцы будут отправлены в новые отделения без учета пройденных совместно боев и заслуг. От этих слов комиссара Изимир почувствовал, как все тело напряглось. Внутри стало обжигающе горячо... - Мы знаем, что для многих из вас подобное будет болезненно, однако командование и Комиссариат единодушно осознают, что это - единственная возможность, чтобы сохранить боеспособность полка и ликвидировать будущие конфликты между представителями разных полков,- продолжил говорить комиссар. Изимир продолжил чувствовать, как все внутри него переворачивается. - Также, Комиссариат вводит поправки в систему наказаний и гарантирует, что развязывание конфликтов на почве принадлежности к прошлым полкам отныне будет караться смертью без учета предыдущих боевых заслуг. Распределение начнется с завтрашнего дня. На этом все. Отбой. В палатке наступила абсолютная тишина. Несколько секунд все просто молча сидели и смотрели в пустоту. Никто не двигался. - Бля-я-я-ять...- донеслось откуда-то снаружи. Затем еще и еще. В лагере начиналась реакция, но отделение продолжала молчать. Внезапно Цабаль резко схватился за живот, отвернулся и начал блевать. Изимир и сам чувствовал, как тошнота все усиливается. - Доигрались, блять...- произнес сержант злобным голосом. - Вот тебе и "добком",- продолжил Иртур, пока Бирвенд встал, намочил тряпку и отдал ее Цабалю, которую тот быстро взял и начал вытирать все, что из него вышло. Произошедшее было немыслимым. Ладно еще расформировали полк, сделав его частью Верлонского. Ладно еще переформировали батальоны, иногда даже роты. Но взводы были не тронуты, а отделения - тем более. Никто ни разу даже не задумывался об этом. И самым невероятным было то, что на подобное пошел их добком, как прозвали Мерцелиуса за его феноменальную доброту и почти полный отказ от расстрелов. - Довели,- ответил Гамар. Да уж, по другому и не скажешь. Довели. Вечные стычки между гвардейцами все же довели даже добкома... Вскоре они отправились на завтрак - была их очередь. Правда, аппетита ни у кого из тех, кто был в столовой, не было. Как и настроения. Все были шокированы и подавлены. А затем уже началось это самое Перераспределение. В течении дня каждому из них пришло сообщение о том, куда их направляют. - Первый батальон, шестая рота.- прозвучало от Хифтара. - Второй,- продолжил Гамар. - Третий,- сказал Бирвенд. - Четвертый,- ответил Изимир. - Пятый,- Канавир. - Шестой,- Цабаль. - Седьмой,- Камат. - Восьмой,- Иртур. - Девятый,- Азатар. - Десятый,- закончил Ильверт. Вновь наступило молчание. Осознание того, что их отделение, которое вместе неизменным было вот уже больше десяти лет, приносило боль и горечь. Как это - быть в другом отделении? Лежать в палатке с другими людьми, есть с другими людьми, играть с другими людьми, воевать, доверять? Ответов на эти вопросы не было ни у кого. - Мудила этот Шеркин,- заявил Камат. - И Мерцелиус,- ответил Ильверт,- Мог бы и поуважительней сделать все. Все с этим согласились. - Что сделано, то сделано,- сказал сержант. Он пытался звучать уверенно, но нотки горечи в нем все были слышны. Несколько секунд все молчали. - Получается... все?- спросил Изимир. Не хотелось этого говорить. Но приходилось. - Да,- ответил капрал опустошенным голосом,- Все. Было понятно - они вряд ли еще увидятся после того, как отправятся в другие батальоны. Слишком большое расстояние между ними будет, чтобы был хоть какой-то шанс. Может быть, у кого-то как-то получится это сделать. Но надежд на это особых не было. Уже к концу дня прибыли транспорты, которые должны были отправить всех по разным батальонам. У края лагеря уже собрались группы солдат, ожидавшие своей очереди. Увисарцы стояли напротив бонвурцев и только наличие вооруженных вильярцец, что стояли на боевом дежурстве, всех сдерживало о того, чтобы вцепиться противнику в глотку, чтобы отомстить за все произошедшее. Первым выезжал сержант. Его транспорт уже приехал, потому пора было прощаться. - Ладно, мужики,- сказал Хифтар,- Пишите там, не скучайте. Хорошо себя ведите. Отцовские наставления сержанта больно били ножами прямо в сердце. Все дружно пообещали, что будут писать, после чего начали по очереди крепко обнимать сержанта. Бирвенд, Изимир, Цабаль и Азатар плакали - слишком больно было расставаться. - Удачи прыжков, брат,- тихо сказал сержант, когда обнимал Изимира, одновременно ударив его по спине кулаком. - Удачных прыжков, брат,- пожелал того же мужчина. Затем, еще раз посмотрев на всех, сержант кивнул, уже тоже не сдерживая слез. - Храни вас Бог-Император, парни. - И тебя,- ответили все вместе. Говорить слова прощания было не принято. Мало ли еще, как прыгнешь - может и получится встретиться. Сержант развернулся и немного не своей походкой отправился к машине, что должна была его отвезти в первый батальон. Напоследок они помахали друг другу руками, когда автобус стал уезжать. Затем уехали Гамар и Бирвенд. И вот, настала очередь Изимира. Все также обняли его и пожелали удачных прыжков. Пускай все понимали, что их уже, вероятнее всего, не будет, все равно говорили эту фразу. - Храни вас Бог-Император, парни,- сказал мужчина, обращаясь к оставшимся. - И тебя,- услышал он в ответ. Собрав последние силы в кулак, Изимир развернулся и направился к своему микроавтобусу. Там стояла унылая тишина, нарушаемая лишь печальными всхлипами некоторых бойцов. Пускай они были ветеранами, боль от расставания со своими боевыми семьями была слишком сильной. Никто не знал, какого это - быть с другими. Двери машины закрылись и та тронулась в путь. Изимир помахал рукой всем остальным, чувствуя, как его словно бы резали по живому раскаленным ножом. Затем машина развернулась и начала выезжать к трассе, увозя Изимира к новым людям. Тем, что должны были стать ему боевой семьей.