Сонный паралич

Лёша пошёл за ним, не желая надолго оставлять возлюбленного. — Женя, пожалуйста, прости. Если бы я не засосал тебя в школе, никто бы не узнал.. Или вообще лучше бы не трогал тебя, - голос дрожал, а из глаз пошли противные слёзы. Мильковский похлопал на место рядом с собой, а после обнял его, успокаивая. — Лёш, а ну успокойся. Ну не трогал бы ты меня - что бы было? Ты бы может страдал от якобы неразделённой любви, или ещё что. Нет, я тебя люблю, и я тебе благодарен за то, что ты со мной даже сейчас. Ты прав, найду новую работу, ещё лучше старой, - уже с усталой улыбкой говорит блондин, поцеловав Лёшу. Тот ответил, а после отстранился, уже улыбаясь. — Жень, я тоже тебя очень сильно люблю. Я бы пропал без тебя… - говорит шатен, а после прижимается к возлюбленному, наслаждаясь теплом его тела. Они были в полной жопе, но даже это не мешало им быть вместе и поддерживать друг друга, несмотря ни на что. Настроение поднялось уже к вечеру, особенно у Лёши, ведь по сути, он наконец-то свалил из ненавистной школы, от этих противных людей, которых, в последнее время, ненавидел всей душой. *** Они лежат на кровати, заходясь в страстном поцелуе. Обоим это надо, они хотят всего и сразу. Мильковский уже нависает над возлюбленным, который понимает, к чему всё клонит, начинает стягивать со старшего одежду, и смотря в глаза. Но Женя не спешит, что странно, он отстранился и сел рядом — Нет, не сегодня, - обламывает. Лёша садится, смотрит на забинтованные руки, чувствует, как горит лицо — Почему? - Женя снова ложится, выдыхает, он боится навредить — Я не хочу, чтобы у тебя снова порезы открылись, поэтому давай потом, как всё подживет, окей? - на эти слова Лёша лишь кивнул, ушёл курить на балкон, прям так - в одной футболке. Всё видно будто бы через белую пелену, но его это не смущает, он курит одну за одной, смотря на оживлённую Москву. Хочется уехать подальше от этого муравейника, остаться наедине с любовником, который, почему-то, до сих пор не пришёл. Лёша замёрз, чувствовал во рту металлический запах, а затем потёр нос - снова кровь, но он не спешил, ведь сил совсем не осталось, хотелось спать вечным сном, а не думать о проблемах, которых сейчас по горло. Спустя пять минут кровь ему надоела, а потому Лёша встал и неспеша пошёл в сторону ванной, только ноги подкосились уже у выхода из комнаты. Раньше бы он так и остался (или же ждал бы помощи Мильковского), но сейчас он решительно встал и пошёл дальше, а Женя - за ним. — Лёш, ты куда прёшь? Тебе ж плохо, - говорит блондин, придерживая младшего за плечи. Тот проигнорил, но зато вставил свои пять копеек: — Мне нужны деньги, Женя, дай мне денег. Я не могу без неё, - из глаз полились слёзы, в целом, будто бы Лёша не осознавал, что он говорил и просил, а вот Женя замер, понимая, насколько всё плохо. Мильковский молча помог возлюбленному остановить кровь и дойти до спальни, а тот, на удивление, стал просто втыкать в стену безжизненным и пустым взглядом, будто бы он уже умер, а глаза остались открытыми. — Лёш, ты как? - не без волнения спрашивает Мильковский, осторожно поглаживая младшего по руке. — Жень, последний раз, и потом завяжу, - не без слёз сказал шатен, и тогда Женя тут же набрал Паше. — Мне нужен рецепт на транквилизаторы, - коротко и ясно говорит Женя, выйдя из комнаты и оставляя плачущего возлюбленного в комнате. Он даже не поздоровался. В трубке молчание, мужчина явно в шоке, и не понимает, что происходит. — Жень, ты сдурел, что ли? Ты опять решил подсесть? - но его перебили. — Паша! Мне нужен рецепт на транквилизаторы, что непонятного-то? - выделяя каждое слово спрашивает мужчина, который видел, как стремительно Лёша превращается во что-то непонятное. Паша выдохнул, задумался. — Приди завтра к двенадцати, я дам тебе, - коротко ответил Паша, после чего сбросил трубку, даже не дав Жене ответить. Он не хотел, сам в тот момент не понимал, что ему надо. Весь вечер Женя лежал, не желая видеть никого, лишь изредка выходил курить и смотреть, что с Лёшей, ведь всё-таки он переживал. Тот так и заснул на диване. Мильковский не понимал зачем, ведь он помнит в кого он превращался, когда сидел на транках, но сейчас без них никак. Седативные не помогали, поэтому он, кинув все возможности подобрать себе нормальный препарат, пересел сразу на транквилизаторы. *** Ровно в двенадцать Женя уже звонил в дверь, ему открыла девушка, которую он раньше не видел — А вы кто? Где Паша? - она смотрела удивленно, а затем, кажется поняла что к чему — Паш, иди сюда, к тебе пришли, - из кухни вышел мужчина, который сразу понял, что проблемы сейчас стали гораздо серьезнее. Блондинка отошла от прохода, пропуская Мильковского, а затем и вовсе удалилась — Жень, может ещё подумай? Ты помнишь что было, когда ты в прошлый раз слезал? Оно тебе реально надо? - они присели на диван в гостиной, Женя сразу облокотился на спинку и откинул голову назад — Я не вывожу, понимаешь? Сука, меня даже с работы уволили, я не могу уже нормально жить, я заебался. Пропиши, пожалуйста, я слезу, мне просто надо немного восстановиться, - Женя старался говорить, но это давалось с огромным трудом, глаза закрывались — Ты опять не мог заснуть? - мужчина лишь кивнул, а Паша молча протянул ему листок. Адаптол. Стало страшно. Он сглотнул ком, встал — Женя, только прошу тебя, аккуратно. Не превышай норму, окей? — Хорошо, - казалось, что вот-вот и он упадёт в обморок. Уже идя по улице, он понял, что жизнь стала похожа на прежнюю, которую он так старательно пытался забыть. В голове была уйма вопросов, на которых не было ответа, даже малейшего намёка на ответ. Блондин держал в руках пачку таблеток, не мог поверить даже, что снова всё именно так. За что? Лёша всё ещё спал, что удивительно, ведь обычно он спит по три с лишним часа, не больше, а сейчас уже чуть ли не сутки непрерывного сна. Женя сидел за столом, не зная, что делать дальше. В сон клонило невероятно, поэтому он пошёл в свою комнату и упал на кровать, сон сразу же дал своё. *** Лёша встал под вечер, голова гудела. Шатен встал и качаясь пошёл на поиски возлюбленного, который уже не спал, лежал и залипал в телефоне, раздумывая о чём-то своём, даже не заметив, как лента перестала грузить. — Жень?.. - тихо спрашивает Лёша, а Мильковский посмотрел на него. — Как ты? - спрашивает блондин, подвинувшись и освободив место младшему. Тот лёг рядом, закинув ногу на него. — Я хорошо. Но так тело ломит, голова болит. Не привык так много спать вообще, - задумчиво говорит Лёша, поглаживая руку Жени кончиками пальцев, наслаждаясь им. Женя в свою очередь вздохнул, вновь погрузившись в свои мысли. Таким образом прошло около двух месяцев. За это время изменилось немногое: Лёша всё также употреблял, а потом на коленях просил прощения. Женя прощал, и тогда было несколько дней спокойствия: шатен в самом деле почти не думал о наркотиках, лип к блондину с бесконечными признаниями в любви, они гуляли и проводили почти всё свободное время вместе, не в силах насытиться друг другом. Ну а что потом? Потом Лёша опять находил деньги: крал, обманывал и поднимал в казино, а потом покупал на них себе дозу, и так было по кругу, на протяжении всех двух месяцев. В один момент Мильковскому надоело находиться постоянно в четырёх стенах с тем, кто ведёт такой образ жизни, ему нужна была разгрузка, а потому он пошёл в другую школу. Та была менее опрятная, в некоторых кабинетах были разбиты окна, а в некоторых и вовсе ползали всякие таракашки. Туда же блондин примастил и Лёшу, который отказался ходить в неё, предпочитая просто спускать все деньги на наркотики. Этот день не отличался от остальных, но он стал роковым. Блондин встал на работу, а после решил потормошить Бочкарёва, который вчера вновь хорошенько обнюхался. Жене это стало надоедать, шатен очень похудел, стал бредить. Была агрессия ни за что, и кучу других неприятных моментов. — Чё тебе? - сонно спрашивает шатен, грубо убрав руку возлюбленного со своего плеча. Жене хотелось плакать, он хотел вернуть прежние отношения с этим человеком, но он держался. — Лёш, вставай. Ты в новой школе всего один раз был, какого хера? ЕГЭ скоро, так что давай, вставай. - серьёзно говорит Мильковский, сдирая одеяло с Лёши. Тот цокнул и сел, стеклянными глазами смотря на него. — Ты можешь просто отстать от меня со своей школой ебаной?! Мне не надо оно, мне и без того в кайф живётся! - огрызается шатен, и тогда Женя не выдерживает. — Чем я заслужил к себе такое отношение, ответь мне? Я и деньги какие-то приношу в дом, которые ты, кстати, спускаешь на свои вонючие наркотики! Ты задрал уже, я не буду вечно терпеть это, - срывается Женя, чувствуя, как его начинает буквально трясти от злости. Лёша встал и пошёл в душ. — Нормальные наркотики! Задрал, всё, отстань от меня! - прорычал шатен, а после ушёл, хлопнув дверью, которая вела в душ. Женя решил не трогать его, давая остыть и себе, и возлюбленному, а потому он просто ушёл, уже жалея, что высказал ему так много дерьма. *** Лёша же был слишком зол, он царапал себя ногтями до крови. Как ему и говорил Паша - психика полетела окончательно, Бочкарёв будто бы слетел с катушек, вышел на кухню и схватил нож, и стал смотреть то на вену, то на руку. Шатен не хотел умирать, лишь припугнуть возлюбленного, чтобы тот пришёл, увидел, пожалел и извинился, а потому Лёша стал наносить себе порезы различной глубины, уже не отдавая отчёта своим действиям. Он стал плакать, перешёл на горло. Истерика накрывала с каждой секундой, он уже был не в состоянии остановиться. В какой-то момент он откинул окровавленный нож, понял, что это конец. Перед глазами двоится, он не смог дышать. Только сейчас он понял, что переборщил, ведь Женя вернётся домой не скоро, а он не в состоянии даже дотянуться до телефона. Перед глазами пролетали картинки, там где они только начали встречаться, все счастливые моменты и только сейчас Лёша понял, что он не в силах даже открыть глаза, понял, что наркотики и вправду его погубили. *** Женя заебался. Нет сил и желания что-либо делать, вообще работать. Транквилизаторы совсем не помогают, от них лишь вечная сонливость. Зайдя домой он почувствовал лишь напоминающую тревогу, было слишком тихо, как тогда, в тот день. Женя пошёл в ванную, умылся и посмотрел на себя в зеркало, но паника с каждой секундой нарастала, хотелось уйти, но взять с собой Лёшу, чтобы наверняка было спокойнее. Мильковский идёт в комнату, но там нет никого. Кухня. Он чувствовал, что-то непонятное, он знал наперёд, что возлюбленный там, что что-то случилось. Стоя перед дверью, он знал, чего ожидать, поэтому зашёл и сразу же сел на пол. Пульса нет. Слёзы отчаяния, снова это повторилось. В телефоне раздаются гудки, Женя глотает оставшийся в пачке адаптол, наконец-то на звонок отвечают — Женя, я сейчас занят немного, что-то срочное? - в ответ молчание, он собирался с мыслями, чтобы произнести эти слова — Он перерезал себе горло. Приедь пожалуйста, вызови скорую, я не могу, - он разрыдался ещё сильнее, слушал с обратной стороны, как мужчина собирается, как выходит. *** Всё в тумане, врачи, Паша, который старается привести его в сознание. Женя чувствует во рту металлический вкус, чувствует, как в горле ком, который совсем не даёт дышать, начинает жалеть о том, что вообще глотал таблетки — Паша, я съел двенадцать таблеток адаптола, - мужчина сразу не понимает что к чему, а потом, когда Женя начал опускать голову, до него дошло, что сейчас решается жизнь важного для него человека. *** Мильковский очнулся под капельницей. Он осмотрелся вокруг - никого, лишь белые стены, которые он ненавидел с самого детства. В голове каша, блондин ничего не понимает, но через мгновение он уже бьётся в истерике. Только сейчас он понял, что это конец, что важный для него человек умер, снова, снова это повторилось. В палату забежал Паша, за ним медсестра. Ему вкалывают успокоительное, он снова ничего не понимает.