Последняя лунная зима

      Вера выглядела совсем не серьезной. Словно она не понимала то, что происходило прямо сейчас. Это и неудивительно, ее достали из сна. Но взгляд девушки был неожиданно нежным и даже приятным. В нем не было стревозности или прежнего недовольства, лишь спокойствие. Она была другой. Марк напротив них растянулся на полу, уже засыпая, но Вера вовремя успела его пнуть.       — Возвращайся в комнату. — отрезала та, продолжая подпинывать его в бок.       — А как же Варя?       — Мы сами разберёмся.       Парень успел только хмыкнуть и взглянуть на них перед тем, как аккуратно закрыть дверь. По коридору послышались тяжелые шаги, а позже грохот, который говорил о том, что Марк ушёл к себе. Вера перевела взгляд от выхода к девушке, вдыхая спёртый воздух душной комнаты.       — Объяснишься? — произнесла она, и по телу прошёл табун из мурашек. Ветрова не боялась ее, просто голос рыжеволосой заставлял дрожать от холода, исходящего от нее.       — Я проснулась от того, как кто-то шарился у меня в сумке. — начала Варя. — Было темно, у меня не получилось ничего увидеть. Я хотела схватить человека, но он сделал то же самое, еще и укусил…       Закончив, та притронулась к укусу, чувствуя пальцами, как он все еще кровоточит. Вера резко перетянула девушку к себе, осматривая рану ближе под ракурсом света луны.       — Есть какой-нибудь лоскут или кусок ткани? — спрашивает она.       — Должен быть.       Руки шатенки тянутся к сумке на полу. Уже открытой. Надо было проверить все ли на месте. Найдя полоску из какой-то тряпки, девушка протянула ее Вере, а сама продолжила рыскать в глубине сумки. Разные баночки, коробки спичек, наконечники для стрел, ножи разных размеров, предназначенные для охоты, ремень и несколько вещей. Вае было на месте, кроме… Фотографии. Ветрова ахнула, начиная елозить руками чаще.       — Что пропало? — поинтересовалась рыжая, стараясь удержать руку с укусом Вари на месте.       — Да… — успокоившись, говорит девушка. — Фотография меня с семьёй.       Вера останавливается на секунду, делая очередной томный вдох, но продолжает свою работу, только уже напористее. Видно ее это задело. Шатенка даже не представляет, сколько времени, как и почему все эти люди оказались в одном доме. Какие причины послужили этому? Как им больно сейчас? Эти мысли не давали ей покоя.       — Я без понятия кому и зачем понадобилась твоя фотография. — сказала она, вставая с пола. — Давай разберемся с этим завтра. Спокойной ночи.       — Спокойной… Спасибо за помощь! — шепотом кричит Варя вслед уже ушедшей девушке.       Шатенка не знает, сможет ли уснуть после такого. Как ей вообще спать теперь? Безопасно ли находится в этом доме. Глаза замечают стул и решают воспользоваться им. Подперев ручку двери, Варя радостно улыбается.       — Так-то лучше.       За все время кровать охладела, и возвращаться в нее было не особо приятно, но выбора не представлялось. Перевязанная тканью рука все еще болела и ныла. У кого такие острые зубы? Если показать этот укус любому другому человеку, он наверняка подумает, что это сделал какой-то зверь, а не человек. Что бы Влад сказал на это? Как бы поступил? Этот парень опять завладел разум. Постоянные упреки себя и так были тем, о чем она думала 24/7. Можно ли это сравнить с тоской по проведенным вместе денькам? Возможно…

***

      Просыпаться всегда тяжело. Но сегодня это было настоящим испытанием. Первое, что она почувствовала — боль в руке. Вспоминая ночь и последствия, стало страшно. Скорее всего, человек, который сделал это с ней находится в этом доме. Какие у него намерения, она не знает. И зачем ему это? Остаётся загадкой. Пока-что…       Вставая с кровати в сопровождении скрепящим звукам, Варя смотрит на себя в зеркало. Лицо выглядит измотанным, а тело значительно похудело за все время побега. Как же все изменилось. Глаза казались куда больше, а круги под ними выражены. Отталкивая стул с прохода, она ползёт по коридору — вниз, на кухню. Пресный запах и влажный воздух. Становится неприятно, но голод перебивает это чувство.       За столом немного человек. Аврора, что странно смотрит в пол, даже не обращая внимания на приход девушки. Кира, болтающая с Карлом, который протяжно зевает, продолжая улыбаться и поддерживать диалог. Вера, что хмурит брови в своей привычной манере, смотря на то, как Екатерина кашеварит в стороне. И Каролина, которая, кажется, держится, чтобы не заснуть сидя на месте.       — Где остальные? — спрашивает Катя, обращаясь к присутствующим.       — Спят. Выходной же. — произносит Вера, замечая Ветрову и отодвигая стул рядом с собой.       Женщина вздыхает, роясь в ящике с тарелками. Варя тихо приземляются на предложенное место, почесывая голову.       — Голова грязная? — неожиданно говорит рыжая бестия по правую сторону, наблюдая за действиями шатенки.       — Есть такое…       — Сегодня баня.       После этих слов настроение заметно улучшается, и утро уже не кажется таким ужасным. Вера смотрит на руку девушки. Снова. Она же помогла ей справиться с проблемой этой ночью. «Благодарностью не отделаешься», — подумала Ветрова, пряча руку под стол, чтобы не напугать остальных. Или наоборот. Вызвать другие эмоции.       Катя расставила тарелки с кашей на стол. Варя была противником этой еды, как и все остальные в доме, но из-за уважения и голода, она медленно потянулась к ложке, тут же отправляя ее в рот. Времена научили глотать пищу, не пережевывая, чтобы хоть как-то заполнить желудок. Это помогало. Обычно, в будние дни в своей деревне, Варя занималась хозяйством или пропадала в лесу, охотясь в тайне от отца. Добычу приходилось отдавать Саше, дабы тот сделал вид, что это его заслуга. Деваться было некуда. Папа ненавидит, когда женщины занимались «мужскими» делами. И шатенке удалось уродиться такой.       На лестнице раздались томные тяжёлые шаги. Спускалась Мира. Громко зевая на всю кухню, девушкв села за стол, поджимая под себя ноги в виде «лодочки». Ее длинная сорочка свисала со стула. Встретившись взглядами с Ветровой, Мира улыбнулась полузакрытыми глазами, быстро поглашая кашу из тарелки.       — Можно еще? — спрашивает та у Екатерины, показывая пустое блюдо.       — Ешь сколько хочешь. — усмехается рыжеволосая, доедая свой завтрак.       Мира радостно накладывает половником гору овсяной каши, возвращаясь на место.       С трудом, но все доели свои порции, оставляя посуду на Катю. Карл, надевая верхнюю одежду, уходит на улицу, не проронив ни слова.       — Тебе помочь?       — Нет, не стоит. — натягивая на лицо свою обыденную улыбку, она уносит тарелки в тазик, грея воду. Вдруг, поворачивается обратно. — Знаешь, у меня к тебе просьба. Сходи в баню и посмотри, чем занимаются мальчики.       Варя кивает, не понимая суть просьбы, но хоть чем-то она может помочь. Накидывая на себя пальто и застегивая сапоги, девушка выходит во двор, вдыхая свежий воздух. Идёт снег. Раньше он вызывал ненависть. Сейчас — нет. Конечно, было неприятно ощущать на лице холодные льдинки, но они пробуждали второе дыхание. Сапоги проваливались в сугробах, холод прокрадывался к щиколоткам через вязки. Губы предательски задрожали. Баня находилась недалеко от дома, буквально в десяти метрах, но это расстояние казалось непреодолимым. Делая последний шаг к бревнышку, что служил порогом для вятхлого помещения, девушка что-то услышала. Голоса. Это Мик и Карл. Рефлекторно замерев в мертвой позе, она прислонила ухо к приоткрытой двери, прислушиваясь к чужому разговору.       — … разве тебе не кажется это странным? — слышится голос Мика, на фоне звуков терки спички об коробок.       — Что именно мне должно казаться «странным»? — раздраженно говорит Карл, продолжая разжигать огонь в печке.       — Она взялась из ниоткуда. Свалилась на голову. Мы о ней ничего не знаем, кем она вообще может быть?       После этих слов Ветрова дрогнула. Дрожь пронзила ее с головы до пят то ли от холода, то ли от поступающей к сердцу обиды.       — Все так и попадают в дом. В чем проблема?       — Я не уверен, что ей можно доверять. Варя явно не обучена чему-то, что может нам навредить, но… мы не знаем, какие скелеты хранятся у нее в шкафу. — заключает Микаэль.       Это правда. Она сама не знает, что хранит. Не понимает, как оказалась в такой ситуации, как всегда попадает в передряги и мешает всем и каждому. Возможно, никто из них ей не доверяет, все считают ее ненормальной, «свалившейся на голову»?       Ноги предательски подкашиваются, создавая обрыв между ступенькой и снегом, от чего Варя соскальзывает. Звук был достаточно громким, чтобы его услышали. Да, они точно слышали это. Прятаться уже не было смысла, более того, она же не маленькая девочка. Полуоткрытая дверь отворилась полностью, и на пороге стоял Карл. Его испуганный вид казался странным, но после взгляда Вари на него, он стал смущенным.       — Ты чего тут…? — по мальчишески спросил он, не хотя смотреть девушке в глаза.       — Катя попросила сходить до бани. — быстро отрезала она. — Я пройду?       Рыжий молча отошёл в сторону. В бане было теплее чем на улице, но после услышанных слов, Варе становилось холоднее.       — О, Варя! Утро доброе. — ребяче поздоровался Микаэль, с его ехидной улыбочкой. Теперь она казалась наигранной. Он делал вид, что не подозревает о том, что Ветрова все слышала. Это его способ улавливать от насущной темы?       — Доброе, Мик! — принимая его игру, она улыбается, садясь на скамью по другую сторону от парня. — Может помочь с чем-то? Я неплохо обращаюсь с дровами.       — Ты? — в насмешливой форме спросил брюнет.       — Я.       Карл не поддерживал энтузиазма в разговоре этих двух собак, что сцепились, словно это словесный бой. Он стоял у порога, держа ручку от двери в своих руках, как будто она от него убежит.       — В прочем, мы уже со всем справились… Разве что, последи за огнем, если вдруг погаснет — зови. Хотя, ты же «хорошо обращаешься с дровами», сама же разберёшься? — Микаэль встал, подталкивая Карла, чтобы тот выходил, и сам следуя за ним. — Мы пойдем, дел полно. Удачи.       Грохот. Варя теперь одна. Свеча догорала и света становилось все меньше, зато дрова потрескивали в печи очень приятно. Навевало воспоминания о доме и родному очагу. Иногда первое впечатление о человеке бывает ложным. В общем, она этого и ожидала. Да и почему они все должны хорошо относится к ней? Такое отношение было даже нормальным в понимании Варвары. Их дело.