Фокстрот: маленькая надежда бескрайних душ.

🎷

                    

♫ Мусоргский — Картинки с выставки; IV. Старый замок

                    

Цель существования — это не доброта.

Цель существования — это реализация себя.

Цель существования вовсе не кроткое и нежное существо,

это непрерывное, беспрестанное самосознание.

Цель существования — уничтожение невежества.

                           Я не брал дневник в руки достаточное количество времени, потому что был вымотан бесконечными дорогами, перелётами и стрессом, который полностью пронизывал моё тело. Пальцы были не способны держать ручку, а глаза постоянно слипались — хотелось ужасно спать, и это несмотря на то, что почти всё своё перемещение я проспал.       Голос Намджуна был рядом, голова нещадно раскалывалась на части, и в целом осознать всю случившуюся ситуацию было крайне сложно. Неужели всё это время Намджун лишь казался мне таким добрым? Или проблема была явно во мне?       Меня никто не учил не доверять людям, никто не говорил о правилах самосохранения или желаний сделать свою жизнь лучше. Я учился всему этому на песнях, покойный Джон помогал в познаниях прописных жизненных смыслах и Мунби-нуна о многом рассказывала.       Сама жизнь учила меня быть сильнее, а я всё также оставался слабаком.       Безвольной куклой.       Слово «свобода» летало где-то надо мной, но никогда не находилось рядом, лишь иллюзией опускаясь в мечтах, и каждый раз ускользала, когда я делал шаг к ней навстречу.       Сейчас я чувствую себя лучше, потому что с момента переезда прошла целая неделя. Я адаптировался, изолировался, потому что отказался взаимодействовать с Намджуном любым образом. Мне было противно с ним общаться, противно от осознания очередного использования. Да, я наивен в чём-то, да, я следую за своей мечтой.       Вы ещё вспомните меня, когда моё имя прогремит на весь Париж!       — Тэхён, открой мне, пожалуйста, — отвлекая меня от собственных мыслей и записи их в дневник, я слышу голос за дверью и тяжело вздыхаю. За окном расцветал новый день, но видеть сейчас кого-то я не хотел. Снова.       — Проваливай, хён, — тон моего голоса был достаточно грубым, а настойчивый стук не прекращался. Это так действовало мне на нервы.       — Тебе нужно поесть, — отозвался голос по ту сторону двери. Ручку постоянно дёргали, а я тяжело вздыхал.       Я был заперт в четырёх стенах, язык я не знал, и бежать из того места, где я сейчас находился, было бессмысленным. Я просто забаррикадировался в этой комнате в надежде, что меня больше никто не будет трогать. Мне было не по себе.       — Я ел недавно, — я врал, потому что в последний раз приём пищи был вчера в обед. Как на зло желудок издал истошный вой, и деваться мне было некуда. — Оставь еду, я потом поем, — стал проговаривать я чуть тише.       Мне хотелось сейчас закутаться в одеяло, уткнуться лицом в подушку и истошно кричать, потому что у меня снова отняли всё самое ценное в жизни. Я никого так сильно не любил, как Чонгука, и то, что было между нами тогда, — случайности. Я в целом могу понять Чонгука и его вспыльчивую натуру, но он даже не выслушал меня тогда, год назад, от этого моему сердцу было в разы больнее, чем сейчас.       Намджун казался мне хорошим мужчиной, какой-то опорой и новым смыслом жизни, но всё это время он пытался подобрать ключ ко мне, и все его добрые заслуги разбились в одночасье из-за простой жадности и очередного чувства собственности.       Неужели я не достоин быть по-настоящему счастливым?       Когда за дверью больше не раздавался чужой голос, я открыл замок и взял оставленную еду. Есть не хотелось сейчас, поэтому я оставил поднос на подоконнике, а сам решил выйти из комнаты, чтобы проверить один ли я остался в доме или же нет.       Тишина окутывала это место, я медленно спускался по лестнице и оглядывался по сторонам. У меня не было времени сделать это ранее, потому что я был занят самокопанием и в целом мои мысли были далеко от простой затеи оглядеться вокруг. Дом был просторным, светлым и даже уютным. Если бы он принадлежал исключительно мне, то даже очень бы понравился. На стенах висели малоизвестные мне картины, стояли прочие антикварные вещи, и когда я заметил приёмник, то сразу же подошёл к нему. Пластинка была уже вставлена, поэтому я решил только запустить аппарат, чтобы впустить в этот пустой дом жизнь. Разбавить серость музыкальными красками.                     

♫ Wave — New York Jazz Loun

                           Аккуратные аккорды джаза плавно разлились по просторной гостиной, и я прикрыл глаза, плюхаясь на удобный диван. Композиция пробирала каждую клеточку моего организма, поэтому я даже встал на ноги и пританцовывал, импровизируя то, как если бы сейчас танцевал с Чонгуком под этот чарующий саксофон.       Моя влюблённость в него совсем не успокаивалась, и я могу понять себя: мне чуть больше девятнадцати, мне хотелось искренней и настоящей любви в силу того, что детство проходило ужаснейшим образом, а в сексуальном плане я давно повзрослел и даже не хотел хоть какой-то близости. Поцелуи мне нравились, но вот секс… Я повидал многое за свой короткий промежуток жизни, и мне было очень грустно, потому что я не мог заниматься другими делами, а сейчас я продолжал мечтать, потому что знал, что всё это точно когда-то принесёт свои плоды.       Под чарующие фортепианные звуки я стал собираться; мне захотелось посмотреть Париж, изучить людей, просочиться в чужую культуру и осознать, насколько был разнообразным этот мир. Я медленно переодевался, встречая солнце и его лучи радостной улыбкой. Я был уверен, что целый день посвящу прогулке по новому для себя месту, изучу все улочки в окрестности этого дома, даже рискну забежать в какой-нибудь ресторан и сделать заказ, совсем не зная французского. Этот язык мне кажется ужасно романтичным, я даже подумывал написать на нём песню, ведь я давно этого не делал. Моя душа, моё тело и мозги требовали эмоциональной разрядки, поэтому я быстро собрался, так и оставив приготовленную Намджуном еду у себя в комнате на подоконнике, а сам исчезал из дома. Не сбегал, потому что понимал, что пока не мог себе позволить этого сделать. А вот пройтись по Парижу до самой ночи, стирая ноги в многочисленных мозолях, — пожалуйста.       Мне было всё крайне интересно.       На улице меня встретила потрясающая летняя погода: первый летний месяц только начался, солнце уже заметно припекало, и я радостно оглядывался вокруг. Дома, улицы, рестораны, кинотеатры… Всё это было таким отличным от Кореи, что мне захотелось побывать везде! В руках у меня была какая-то карта, примитивный словарь французских слов, потому что они тогда только-только появились, и полная тележка отличного настроения. Я пытался абстрагироваться от негативных мыслей, решил отдать всё своё внимание новому месту, и даже не заметил, как вечер накрывал город собой. Плавно в окнах зажигался свет, где-то вдалеке звучали нотки расслабленной музыки, а я медленно смотрел перед собой, расслабленный ночными огнями. Вокруг проходили люди, слепые, по всей видимости, потому что они не запечатали тех красот, которые их окружали. Все эти здания, необычные постройки… Всё было так увлекательно! Я впервые был в Париже, впервые пересекал Европу, а они даже головы не поднимали, чтобы осознать своё счастье.       Мое же счастье было за 8967 километров от меня, и я даже не был уверен, что Чонгук жив. В последний раз я видел его у Намджуна дома. На этом всё.       Годы тянулись, я даже мог сказать, что строил карьеру хорошего такого, даже успешного музыканта. Но ни одни деньги мира не могли бы мне заменить тебя.       Париж был огромен, но я одинок. И только любимые пластинки с фокстротом спасали меня. И моя любовь к тебе, Чонгук.       Но я расскажу об этом постепенно, чтобы не упустить ничего из своей жизни. Пока же сейчас наступала фаза моего знакомства с Францией, менталитетом, культурой и искусством. Я хотел продолжать петь и играть здесь дальше, я хотел сделать Париж своим домом, хотел расторгнуть все связи с Намджуном и идти за мечтой дальше.       Если у нас нет цели, тогда зачем нам вообще жить?                     

🎷