Ты многое пропустил мимо себя

      «Вновь ведь придётся ему в глаза смотреть… Но я ведь так долго там не был, вдруг успел себе кого-то найти? Хотя с его-то характером… Это скорее рука, которая будет всегда рядом и всегда поможет в сложные моменты.» — Проникают мысли в голове, но после взгляд цепляется над головой за цветы и ветки огромного дерева, которое начало только больше раскрывать себя этим теплым летом. Мысли постепенно проникали глубже в голову после долгого путешествия по работе в пустыне. Невольно хотелось прямо здесь лечь и уснуть. Голова после этого палящего солнца и песка будет болеть ещё неделю точно. Но больше всего напрягало то, что ему придётся терпеть своего ужасного соседа, который в собственном доме не умеет убирать все вещи и вечно раскидывает книги, словно это огромная библиотека без правил и держится только на вечном погроме.       Ветер дует в загорелую и голую из-за выреза на рубашке спину, словно призывая идти наконец-то дальше и не задумываясь над тем, что его ждёт в печальном ближайшем будущем. И Кавех всё же идёт, найдя в себе силы. Откидывает выросшую челку назад, доставая свои ключи, точнее начиная рыскать по карманам в их поиске. Рядом появляется Мехрак и материализует ключи, которые так нужны были сейчас мужчине.       — А… Спасибо. — Коротко кивает блондин и открывает дверь, сразу чувствуя отвратительный запах гнили, который словно в разум проникает. От этого становится не по себе.       Невольно по телу проходится тончайший ток, который заставляет мужчину вздрогнуть, но после выдыхает и переступает через порог и смотрит на то, какой погром во всём доме. Какие-то книги с вырванными страницами лежат на полу, который покрылся хорошим слоем пыли. Глаза бегали от одного предмета в комнате к другому, а разум строил разные варианты того, что тут успело произойти, но не было рационального ответа. Хайтам, бесспорно, был тем ещё невежей и мог раскидывать книги направо и налево, совершенно полностью забывая о порядке, но никогда бы не посмел их порвать и раскидать по всей квартире. Он слишком уж их обожает. Среди этих книг были и те, что принадлежали Кавеху. От подобной наглости в горле стоял ком, а лицо начинало краснеть от негатива, который уже стал скапливаться внутри.       — Ну, это уже вообще дикость, мои зачем нужно было рвать? — Невольно восклицает парень в гробовой тишине и начинает закипать только сильнее, потому что никто ему не спешит объяснять, в чем причина.       Оглядывая темную комнату, потому что шторы были задвинуты полностью и не пропускали свет, а ещё от запаха гнили голова стала болеть сильнее, мысли всё равно не приходили к логичному пути действий. Невольно Кавех прислонил руку ко лбу, щурясь, а после замечая макушку соседа за столом. Обычно он не садится так зажато на стуле, тем более какая логика ставить стул к столу, когда напротив есть прекрасные, мягкие и приятные диваны с подушками? Это было вообще не в духе соседа. Но волосы однозначно его, не мог он ошибиться. Просто не мог, и всё. А так же он сидел спиной к Кавеху, что так же начинало напрягать.       — Аль-Хайтам! Что за погром? Тебе не стыдно так относиться к вещам, которые ты любишь? Ладно, ты меня ненавидишь, но книги-то за что? Да и когда я уезжал, всё было спокойно… Вроде… — Кавех приложил указательный палец к губам, вспоминая тот день и прикрывая глаза. — Если опустить момент того, что ты был против этого и пытался меня отговорить от подобной поездки, но всё же! Это ведь книги! Да и не только личные, но и из библиотеки! — Только в ответ он получает очередное молчание, словно он просто так сотрясает воздух в этом доме. От такого уже сам Кавех был готов и метать всё подряд просто попадись ему это под руку.       Блондин стал медленно наступать в сторону Хайтама, но неожиданно под ногами Кавеха что-то хрустнуло, это оказался глаз бога, так ещё и потухший, но из региона Сумеру. Новый проект Хайтама? Странно, ведь подобным занималась Лиза ещё в далекие дни студенчества. Рядом лежало, хотя скорее валялось, множество страниц, которые совершенно точно отличались от страниц книг. На некоторых был почерк соседа, на некоторых, которые выглядели как-то особо зловеще, размашистый почерк другого человека. Было странно, но он решил собрать эти все страницы и прочесть. Его любопытство заставило временно остановиться от ругани, да и секретарь всё равно продолжал молчать, возможно, успел уснуть за это время.       Только страницы оказались в руках Кавеха, он направился из дома, чтобы не чувствовать этот противный запах и сел на скамейку, начиная перебирать страницы, а после взялся за прочтение сперва страницы с странным почерком, который интересовал больше всего. Даже если это какие-то письма для Хайтама, то это уже не проблемы для Кавеха. Оно валялось на полу, а значит можно и прочесть. Страницы были перепутаны, поэтому пришлось собрать их по правильному порядку, благодаря тому, что они были пронумерованы.       «Пациент номер 1002… Аль-Хайтам. Состояние стабильно буйное.»       После таких строк, мужчина невольно представил эту картину, но после не смог её изобразить в голове в полной мере, поэтому продолжил читать, а в голове строилась следующая, не особо гладкая картина, словно много штрихов и слишком сложное сочетание их в одну иллюстрацию. Это было больше похоже на художественное недоразумение, которое вообще не должно явиться на свет из-за своего отсутствия четкости в реальности.

***

      — Какой предмет мы используем сегодня в первую очередь? — Звучит грубый голос с лёгким удовольствием от картины зашуганного и буйного зверька перед глазами, которое продолжает держаться за собственную жизнь, сплёвывая на пол кровь и давясь собственной желчью. Только зверёк молчит и словно ждёт чего-то. Выжидает возможности получить власть и свободу, о которой сейчас только и может, что мечтать в собственных мыслях. — Будешь молчать, буду бить. Ты знаешь, что мне интересно, какое средство ты хочешь опробовать дальше. Я не просто так заморочился с тем, чтобы ты попал сюда, я должен опробовать всё, что скопилось в моих мыслях на твой счёт.       Только зверёк продолжает молчать. И так нехило побитый, весь в грязи и крови, со спутанными волосами. Он сидит на стуле, привязанный за руки, ноги, а голова свешена вниз, но аура его негодования и ненависти тяжестью гирь висит в воздухе. Одежда разорвана во многих местах, глаз бога неизвестно где, а меч и саблю у него умудрились забрать, совершенно полностью блокируя все возможности выбраться, поэтому рассчитывать стоило только на то, чтобы выдержать это давление врага и напасть в момент слабости. Запах крови засел плотно на языке, стекая по губам вниз. Этот же запах окутывал сырую комнату без окон. Заменой тому было только хорошее освещение и множетсво столов, стульев вокруг… Медицинского направления, а значит, что просто живым от сюда не уйти, только по кусочкам.       — Ох, ясно… Стоит сделать по-другому. — Недовольно выдыхает ученый, а после берёт со стола шприц, резким движением вкалывая со спины это странное вещество в шею своей жертвы, которая пытается вырваться из оков кожаных ремней и поймать зубами белоснежную рубашку. — Нет-нет-нет, тебе так просто меня не поймать и не одурачить, даже не пытайся, Хайтам. — Он хватает за подбородок секретаря и поднимает его глаза перед собой, заглядывая словно в самую душу человека, замечая во взгляде подопытного только увлекательную гамму ненависти, сопротивления и желания бороться. — Милота просто.       Он отпускает лицо Хайтама, голова сразу опускается вниз, смотря на собственные ноги, а после доктор выпрямляет свою спину, размышляя о том, чтобы заняться подготовлениями к собственному веселью. Через время Хайтама отвязывают от стула, но его тело сейчас слишком расслабленно для того, чтобы суметь сопротивляться.       — Что ты вколол? — Только шипит мужчина, поднимая усталые глаза.       — О, ты всё же разговариваешь, да так, кое-что интересное, моё новое средство, вот и посмотрим, насколько тебя хватит и как ты будешь реагировать. Всё в целях науки и знаний. Ты ведь живёшь ради знаний. Истина тебя пугает, но знания - это другое. — Говорит спокойно Дотторе, а после откидывает свои волосы в сторону, укладывая Хайтама на стол грудью вниз, наглым образом связывая руки за спиной, а после со злобной усмешкой наблюдая за лицом, которое в полном отвращении смотрело на него. — Поверь, тебе понравится, тем более, я хочу знать всю гамму твоих эмоций, мне ведь надо что-то писать в отчетё. Так что расслабься и принимай всё то, что я тебе дам, может быть ты будешь вторым, кто сможет покинуть подобное место живым. Только один не человек смог уйти, вот и посмотрим, сможешь ли ты.

***

      От подобной картины, Кавеха невольно чуть не стошнило прямо себе под ноги и бумаги, его тело полностью пронзило неприятной дрожью, словно судорогой от холодной воды на глубине. Он посмотрел на открытую дверь дома, а после обнял себя за плечи, стараясь сдержать собственные эмоции под контролем, он решил ненадолго убрать записи странного почерка и взялся за записи, которые подписаны старыми и очень давними датами, студенческими годами. Почерк принадлежал Хайтаму, это точно, но что больше всего радовало Кавеха, что страницы не были пропитаны плохим… По крайней мере он на это очень сильно надеялся, ведь тогда они ещё были в хороших отношениях, поэтому взял самые старые листы и стал читать, попутно вспоминая то старое время. От этого на душе становилось немного спокойнее, но панику оно не могло полностью убрать из его головы.

***

      — Скажи мне, что такого интересного в этих книгах, что ты так много и долго их читаешь? Меня пугает то, что ты так сидишь не первый час. — Красные глаза стараются выловить взгляд глаз, которые направлены на строчки книги. Это была вторая книга по счёту за прошедшие два часа. — Почему ты не ходишь на пары? Не занимаешься каким-то проектом? Разве это не интереснее, чем какие-то книги? Тем более у нас есть прекрасная Акаша, которая может всё нам дать.       Только сам Кавех Акашу не долюбливал, поэтому сумел немного изменить механизм в ней, отчего он продолжал видеть прекрасные сны. Примерно по таким причинам его считали сумасшедшим, потому что сумерцам не могут сниться сны. Дикость ведь. Он совершенно не страдал от этого, ему наоборот так было удобнее и приятнее больше от снов, чем от реальности. Да и проблем это не причиняло… Кроме кошмаров, которые были связаны с его матерью.       «Куда-то я не туда по размышлениям пошёл, я ведь не об этом думал изначально.»       Хайтам опускает свою книгу и поворачивает её страницами вниз, смотря в красные глаза, которые были застигнуты врасплох. Кавех отводит взгляд в сторону стеллажей, а после вновь смотрит на спокойного студента, который смотрел в глаза, словно ожидая, что скажет блондин в своё оправдание.       В этот же момент кто-то из преподавателей входит в библиотеку и направляется в сторону хранилища с чем-то интересным в руках. Кавех долго думать не стал и схватил за руку серовласого парня, таща его в сторону того самого хранилища, и через уговоры получает старые таблички, которые были найдены в пустыне. Парни переглядываются и смотрят на неизвестный язык на пыльных табличках. Долго размышлять, говорить или ждать их действий не пришлось. Уже через полчаса они сидели и активно старались понять неизвестный им язык. Хайтам из-за своих знаний нашел нужный язык раньше. Они разделили таблички, и Кавех сидел и переписывал текст с табличек, после ища подходящие слова в словаре, в то время как Хайтам старался просто понять смысл того, что там написано. Он будто понимал написанное и так.       Именно тогда они стали работать над этим проектом, их детище и то, что можно называть началом их дружбы. Хоть они и противоположны и подвержены быть слугами своих идеалов, но не могли не найти общее дело. Хоть это не по учебному направлению Кавеха, но он хотел больше времени проводить с таким прекрасным, по его мнению, человеком. Хайтам цеплял. Сильно цеплял, Кавех так и не мог понять почему, но это было для его прекрасным чувством. Так что проект стал ещё и отличной идеей понять самого себя и свои чувства к этому студенту.       В один из дней Кавех даже написал собственное признание на этом языке, красивым почерком выводя каждую черточку, а после оставил в одной из книг Хайтама. Только он успел даже позабыть об этом. Словно это был ещё один глупый и невинный сон, где Кавех предался мечтам.

***

      Мечты мечтами, только вот та мягкая шершавость бумаги сейчас была перед глазами Кавеха. Он смотрел на этот злосчастный лист, смотрел на свои же записи, уже переводя без помощи книг или Акаши. Через мгновение он опускает голову на локти и горько усмехается. Как же это было наивно и глупо. Он поворачивает листок в руках, а после поднимает глаза. Взгляд цепляется за черные чернила и аккуратный почерк. Так Хайтам умудрился выписать что-то своё на этой стороне… Положительное признание, от этого в голове Кавеха складывается до конца легкий пазл, который он стал собирать ещё в пустыне. Можно ли этот случай считать тем, что просто не хотело появиться перед архитектором раньше? Ведь тогда он бы увидел это раньше и мог бы поговорить с секретарём нормально, чтобы выяснить всё и решить, как быть дальше.       Старые воспоминания это хорошо, но паника внутри теперь требовала больше узнать о том, что же неровный почерк хотел передать на своих страницах. Вдыхая кислород и мелко подрагивая от волнения и переживания, он вновь берёт в руки эти страницы, уже мысленно молясь всем богам, чтобы всё закончится мирно на этих страницах…

***

      — Идёт уже пятый час… — Пронзает воздух мужской голос, пока глаза смотрят на время. Через секунду уже на бумаге выписываются новые слова. Только непонятно для чего они пишутся каждый раз. — Как лучше написать? «Твой прекрасный Хайтам держится уже пятый час и зовёт тебя, находясь в предагонии и безумном возбуждении.» Или же. «Зовёт, кричит, хрипит и постанывает твоё имя, пока мой член входит вместо твоего, ведь ты его оставил в такой момент, предпочитая пустыню, которая тебя сгубит, как отца когда-то.» Какой вариант будет лучше звучать? — Подходит Дотторе к аль-Хайтаму, что уже просто выбился из сил.       Секретарь продолжает лежать грудью к столу, пытаясь выровнять своё дыхание после очередного раунда. Его глаза замутнены, возбуждение и желание бьёт через край, пока клоны ненадолго остановились, чтобы их «оригинал» мог записать все сведения для дальнейшего плана. Сознание Хайтама спутанное и не может собрать кусочки настоящего воедино, да и не удивительно, препараты были слишком сильные даже для того, кто обладает большой силой духа, телом и хладнокровием.       — Мне так нравится наблюдать за тем, как ты путаешься это дово-.       — Кавех… — Говорит в очередной раз серовласый, а на лице доктора расширяется самодовольная улыбка. — Хватит болтать…       — Ты возвращаешься в сознание? — Кивнув в сторону одного из клонов, тот отошел в сторону, Дотторе приблизился ближе к Хайтаму и сел на корточки, заглядывая в лицо жертвы, которая пыталась сфокусировать свой взгляд, а после моргает, словно пытаясь понять, что происходит и что представляет перед собой человек. — Хм, это довольно необычно, будет интересно посмотреть насколько тебя хватит в этом состоянии.       После короткого кивка голубоволосого, клоны продолжают грубо вдалбливать тело секретаря в стол, держа за ремень, который натирает руки до крови. С уст Хайтама срывается полускулёж, полустон. Он уже успел привыкнуть к грубому темпу, но к боли из-за отсутствия какой-либо подготовки привыкнуть было невозможно. Он чувствует то, как усмехаются клоны, как они только и жаждали этого момента и теперь могли делать всё, что им угодно. От этого становится противно. Хочется просто поскорее умереть. Мир уже не выглядит радужным, всё имеет черно-белые оттенки. Всё тело ужасно болит. Возможно, от того, как он сопротивлялся до этого, возможно, из-за того, что над ним уже так долго издеваются, что он просто не различает боли.       Головная боль, или боль от того, как его тянут за волосы к очередному отвратительному члену, чтобы он продолжал сосать. Ноги подкашиваются то от ремней, которые его сдавливали, то от того, как его растяжку пытаются использовать. Ягодицы ноют от грубых ладоней или же от того, как на них больно было сидеть до этого. Горло болит от криков или же чужого члена, который без предупреждения врывается как можно глубже, а потом наглым образом кончает туда. Хайтам уже просто запутался. Всё что он хотел сейчас, это вернуться домой и слушать голос своего соседа, что будет готов отчитать аль-Хайтама за всё на этом свете. Да даже если бы тут и был Кавех, то он не позволил подобной грубости обрушиться на серовласую макушку. Казалось ещё чуть-чуть и он просто отключится, но из раза в раз этого не происходило, только новые уколы, возбуждение тела и кровь, которая продолжает пульсировать в висках и на ягодицах, показывая кровоподтеки от ударов.       Один из клонов хватает больно за волосы и прижимает со спины к себе тело Хайтама, который выгнулся дугой от подобной резкости и смотрел в потолок, лишь надеясь на то, как скоро подобные страдания могут закончиться. Слезы из-за боли сами стекали с глаз, как и слюна, которая успела смешаться со спермой за это время. Над ним так издеваются не первый час. Уже пятый, что они только не успели использовать, но и это не было гранью, потому что через мгновение к груди прижимают раскалённое железо. Сознание в миг приходит в себя, а на груди дымит метка фатуи. Глаза расширяются от боли, а железо продолжает невыносимо сильно накалять кожу под железом. Жертва пытается выбраться, но всё проходит без результата. Он кричит на весь подвал от боли. В воздухе уже чувствуется запах жареного мяса. Только клеймо отрывают от груди, как тело Хайтама обмякает, и он теряет сознание на половину минуты. Вместе с клеймом сдирается и часть мяса с тела.       На рот цепляют кляп, а после в тело продолжают агрессивно вдалбливаться. Все ощущения тела скапливаются в полный ком, мужчина пытается дышать через нос, но сил не оставалось. Через мгновенье в него кончают в очередной раз, а после бросают тело, пока не пристраивается ещё один, звонко ударяя по ягодице и после резко входя каким-то дилдо, который был неподалёку, и если бы это было бы всё, но этот индивидум и сам входит в это израненное тело, а после хватает за грудь, которая истекает кровью от клейма.       — Надо было позже отпустить… Теперь тут ещё больше крови будет. — Нервно приговаривает Дотторе, недовольно отворачивая голову, пока виноватый клон относит на место качергу. — Приведите его в сознание, мы ещё не закончили. Оу… он отключился не на долго, прекрасно. Нужно ещё много всего провернуть над этим телом. — Заканчивает доктор, а после смотрит боковым взглядом на то, как с раны идёт кровь и невольно усмехается. Всё равно клеймо вышло прекрасным. Таким можно спокойно хвастаться перед другими.

***

      — Кавех… — Голос рядом заставляет поднять голову, а после посмотреть на бокал вина, который стоит рядом, рука уже тянется к нему, но руку наглым образом перехватывают и заглядывают серьёзно в глаза, стараясь поддержать. — Я вижу тебя тут не в первый раз. Может расскажешь, что тебя так гложет? Ты можешь так вечно сидеть в таверне, это точно, но всё же стоит идти дальше, поэтому рассказывай, я весь во внимании.       — Что ты тут забыл? — С презрением спрашивает Кавех, а после залпом выпивает вино из бокала, смотря прямо в глаза своего бывшего коллеги. — Я без тебя разберусь, мне не нужна помощь. Иди, куда шёл. Я предпочту одиночество, чем компанию человека, который подвержен больше своим идеалам и не умеет нормально слушать чужие жалобы… Мне просто нужно спокойствие без твоего участия в нём.       Аль-Хайтам продолжает сидеть напротив и смотреть в глаза Кавеха, совершенно не рассматривая вариант поскорее уйти и заняться своими делами. Он смотрит слегка обеспокоенно и хмыкает, складывая руки на груди и прикрывая глаза, решая переждать эту бурю эмоций своего собеседника, чтобы после спокойно поговорить и выяснить уже из первых уст то, что волнует Кавеха сейчас больше всего. Он знает то, что произошло. Узнал от Дори, с которой он поддерживал лёгкий контакт из-за некоторых вещей, но часто с ней не общался. Но стоило ему узнать об Алькасар-сарай, который наконец-то был достроен, то как обманули Кавеха и как тот теперь засиживается в тавернах. Опустить руки на подобную ситуацию секретарь академии не мог. Как минимум Кавех для него был бывшим коллегой по совместному проекту. Они создали целое произведение, хоть и после разругались, отчего Хайтам убрал своё имя из проекта. Только после он всё равно получил награду за такое творение, Кавех же от своей части отказался. Наградой оказался дом, в котором Хайтам сейчас и живёт.       — Ты так и будешь сидеть тут? — Кавех недовольно откидывает прядь волос, а после фырчит, но через мгновение он смотрит на свой стакан и понимает, что сейчас он просто ничего не может сделать под этим обеспокоенным взглядом, поэтому выдыхает и прикрывает глаза. — Моё детище не смогло дать мне… Спокойствия, только больше разочарования… Это прекрасный дворец, но это не смогло заглушить ту боль, которая внутри меня… Хайтам, скажи честно, я очень жалок?       — Ты просишь сказать правду, поэтому скажу прямо. Да. Поэтому я тут, чтобы дать тебе руку помощи. Пойдём. Поживёшь пока что у меня. — Кавех недоверчиво начинает смотреть в глаза своего собеседника, который только положил руку на стол и выжидает момента.       — Хорошо… — Только и может сказать Кавех, а после встаёт со своего места и направляется на выход, вскоре идя рядом с секретарём, замечая, что тот немного взволновал, что совершенно не похоже на его старого приятеля. — Переживаешь, что нас заметят вместе?       — Нет, смотрю, чтобы ты не угодил в какие-нибудь кусты по пути.       — Ой, да ладно тебе, я не настолько сле-… — Так договорить он и не успел, как оступился на лестнице, но успел схватиться за перила и быстро поднялся на ноги, невольно жмуря глаза от головной боли. — Всё нормально. А теперь пошли быстрее, пока нас не заметили всё же. — Нервно говорит Кавех и идёт быстрее к дому Хайтама.       — Всё так же держишься за то, что тебя это может опозорить? — Хмыкает Хайтам, но вскоре замолкает, видя недовольный взгляд Кавеха. Тот нисколько не изменился, может просто сейчас не хочет слышать упрёки, поэтому и Хайтам решает дальше молчать, лишь пропускает в дом Кавеха, а после закрывает дверь, наблюдая теперь за своим соседом и невольно улыбаясь. Так будет спокойнее, чем если бы он продолжал сидеть в таверне и пропивать собственную неудачу дальше.

***

      Кавех смотрит на дом, сидя на лавочке, и понимает, что аль-Хайтам всегда старался помочь, даже оплачивал его платежи. Выдыхая, он обнимает себя за плечи с печалью отмечая факт того, что он был слишком слеп, но как только он дочитает ужасные письмена, в которые и верить то не хотелось, он направится в дом, посмеётся с Хайтамом, а после они спокойно поговорят. Ведь это просто розыгрыш. Хайтам бы никогда не дал себя вот так поймать и позволить выебать, а тем более позволить этого жалким фатуицам, которые не достойны подобного внимания. Сейчас в груди разливалось тепло и легкое спокойствие от мыслей о том, что это просто шутка. Но стоит подыграть этой ситуации…       Паника всё равно возвращается на первое место и Кавех поднимается на ноги, резко подбегая в сторону дверей, чтобы поговорить прямо сейчас. Он не может поверить самому себе. Эффект был слишком коротким, поэтому он должен убедиться прямо сейчас.

***

      — Что ты делаешь? — Спрашивает хрипящий голос, который раздаётся эхом в комнате. Его не смущало то, как он сидит полностью обнаженный на стуле, вновь привязанный полностью, но он не чувствовал своих рук и ног, он наблюдал за тем, как Дотторе что-то готовит за своим столом и стоит спиной к секретарю, остаётся только гадать, что же будет. Только после доктор поворачивается с топором в руках, что совершенно не удивляет мужчину, только неприятный ком стоит в горле.       — Готовлю кое-что интересное, ведь я хочу посмотреть на то, как ты будешь корчить гримасу от боли. Разве это не привлекательное зрелище? Ради этого ты тут и сидишь. А вообще я предпочёл, чтобы ты и дальше молчал. Вдруг я забуду что-то сделать важное?       — Например? — Хайтам смотрел серьёзно в глаза Дотторе, который стал подходить, а после замахнулся топором и отрубил кисть руки. Та упала на пол и кровь полилась из отрубленной конечности и руки. За этим послышался ужасный и громкий крик, а после и слёзы из глаз Хайтама, тот смотрел на доктора, как на сумасшедшего, каким он и был по своей сущности.       — Например про обезболивание или жгут… А может ещё и про обработку инструментов… В общем, ты прекрасно будешь смотреться не в целом виде… Но больше всего мне нравится твоё клеймо… — Он приложил руку к ране и нажал на неё, отчего вырвался новый крик, а после и кровь испачкала белоснежные перчатки ученого. — Прекрасная картина, я прямо восхищаюсь тобой… Такая выдержка. Если бы не мои планы, ты бы мог уйти.       Вскоре аль-Хайтам лежал на столе и был полностью раскрыт перед Дотторе, который решил полностью его изучить. А после…

***

      Кавех влетает в дом и некоторые листы бумаги поднялись от такого рывка. Архитектор осматривает комнату в темноте, а после с волнением подходит к Хайтаму, неожиданно по комнате проходится спокойный голос, такой родной и спокойный, что Кавех выдыхает со спокойной душой.       — Кавех, помнишь наше первое знакомство? — Проходится спокойный голос, словно мечтательный, только аль-Хайтам не двигается.       — Конечно, ты тогда был в биб-…       — Я знаю, что ты помнишь… Тогда я понял одну вещь, которую никто не сможет объяснить на этом свете… — Кавех вновь начинает волноваться. Его нагло перебили, но он продолжает слушать размеренный голос. — Тогда я понял, что я не смогу жить по-другому, но смотря сейчас на жизнь, я понимаю, что мы навряд ли будем рядом… Рядом по-другому. Я хочу, чтобы ты услышал это хотя бы так… Для меня волнительно подобное, ха… Но знай, что я благодарен тебе за то, что ты мне дал в этой жизни…       Кавех подходит ближе, а дверь в дом быстро закрывается, вокруг становится ужасно темно. Блондин хватается за стул Хайтама, а после прикасается к ледяному плечу, от чего сразу отскакивает в сторону. Голос продолжает что-то говорить, но сейчас красноглазого беспокоило то, чьи шаги он слышит позади себя.       — Правда милое признание? Я нашел это на его плеере, как думаешь, что там ещё может быть записано? — Свет резко загорается. А перед Кавехом представляется Дотторе, который прижимает указательный палец к губам и призывает к молчанию.       — Я люблю тебя. — Звучит замученный голос Хайтама. Взгляд переходит в его сторону. Но вместо ожиданий перед ним возникает тело любимого, которого сначали расчленили, а после заботливо зашили, приодели. Через черную майку можно было заметить то, как покрылось корочкой крови клеймо фатуи. Вокруг на полках вместо книг стоят баночки с разными органами и частями тела Хайтама, которые не были пришиты на свои места.       — Понимаешь какую ошибку ты допустил? — Кавех падает на колени и хватается за голову, вспоминая его диалог с Хайтамом перед командировкой. Тот ведь отговаривал и предлагал всё же остаться дома… — Теперь этот дом будет всегда пропитан запахом крови и гнили… — Дотторе подходит ближе и садится на корточки, беря в руку лицо архитектора. — А виноват в этом только ты~