Лишь тусклый огонек свечи в этот вечер

Вечер. Каэдэхара сидит у окна, а так же чиркает на листах бумаги, подбирая нужные слова для его песни. Он все больше затягивается в это дело, что не замечает, как огонек тускнеет, а парафин со свечи капает на подставку. Но теплый ветерок из открытого окна все больше и больше бодрил и помогал выявить идеи. Приятно было писать в этой обстановке, но все так же результата долгое время не было заметно. Белые листки исписывались ручкой, а после швырялись на пол из-за того, что строки, которые там были написаны не нравились Кадзухе. Он уже отчаялся и поэтому потихоньку стал уставать, но все так же писал и писал... Дверь открылась, а после по скрипучему полу прошёлся возлюбленный юноши. Он был не слишком высок, но все равно его любили, что парню было просто необходимо. Скарамучча обожал Кадзуху за то, что никогда не врал о тех чувствах, которые показывал ему. Каэдэхара действительно был честным и любил его, поэтому брюнету хотелось вдвойне отдавать любовь и заботу, которую получал от юноши. «Ты не устал?» — Скарамучча проходил сквозь завалы снежков из бумаги, а после, подойдя к юноше, стал массировать плечи того. «Все хорошо, не переживай, ах»,- Кадзуха спокойно и обычно говорил, но на последнем полуслове его голос вздрогнул от прикосновений любимого. «Я думаю, что тебе стоит передохнуть», — буквально шептал на ухо уставшему человеку брюнет, расслабляя не из того напрягшиеся мышцы плеч. «Ты же знаешь, что как только ты что-то делаешь со мной. Я не могу устоять»,- юноша вспоминал те моменты, когда он оказывался под парнем, но ему нравилось быть зависимым от действий возлюбленного и потому даже не сопротивлялся. «Значит ты согласен, чтобы я сделал то же самое, что было вчера?» — Скарамучча хоть и любил поиздеваться, но именно с этой личностью оставался ласковым будто бы котом, которых парень так обожал. Без лишних слов брюнет более жёстче стал массировать твердые мышцы плеч, заставляя облокотить шею назад от удовольствия. Как и ожидалось Каэдэхара наклонил голову, а в то время его губы накрылись поцелуем. Был вкус сладкого, которое только что ел Скар, но те его даже и не заметили, ведь были настолько увлечены друг другом, что могли продолжать поцелуй Долгое время, а то и вечность. Первым кто сделал паузу, был брюнет, но отодвинув немного стул, он смог разместиться на лицевой стороне Кадзухи. Он, чувствуя на своей талии руки возлюбленного, облизывал его шею, а иногда сжимал в вакууме небольшую площадь, оставляя после себя бордовые засосы. Ему нравились эти отметины на теле нижнего и поэтому лишь тихо усмехался, делая очередную милую метку. Он зализывал их, как будто бы делал оплошность, но им обоим это нравилось. Скарамучча наконец-то опустился вниз, под стол где, раздвинув пошире ноги блондина, посмотрел на него. Брюнет улыбнулся, гладясь о внутреннюю часть бедра и ловя на себе взгляд верхнего. Он припустил штаны с ножек, а после, проведя рукой по половому органу в ткани, убедился, что тот возбуждён не хуже него самого. Впрочем, тому лишь осталось немного стимулировать зону для большего эффекта возбуждения. Трусы так и были сняты с бедер Кадзухи, а детородный орган так и был подвластен брюнету. Парень насаживал свой рот на член, но иногда же высовывал и, ухмыляясь, смотрел на стесняющегося любимого. Он, как и всегда стеснялся этого дела, но Скарамучча даже и не пытался отучить от этого, ведь ему нравится настоящий Кадзуха, а не фальшивка. Прошло несколько толчков, но, зажав основание, брюнет не дал кончить Каэдэхаре. Оказавшись на столе, Кадзуха стал полностью оголенным, а на его коже стали выступать мурашки от ветра, который дул с открытого окна. Он лежал на спине, а ноги были закинуты на сказителя. Юноша был в ожидании того, что будет дальше, но только через некоторое время все-таки со смазкой пальцы брюнета вошли в него, раздвигая стенки ануса. Без труда те смогли войти в парня, ведь те ещё и вчера занимались таким развратом и поэтому сказитель недолгое время бывал пальцами в Кадзухе. Он целовал его, но нижний лишь тихо вздыхал в этот поцелуй от малейшего удовольствия. Пальцы так и возились в расслабленных мышцах прохода, принимая форму ножниц или ходили волной. Длились такие движения недолго, и все-таки они занялись половым органом с контрацепцией верхнего. Входил член не так уж и хорошо, но по сравнению с первым разом, как по маслу. Кадзуха не двигался и, зажмурившись ожидал, когда Скарамучча начнет двигаться. Но тот остановился и вошёл полностью Минуту или две сказитель дал своему возлюбленному привыкнуть и стал набирать темп сначала медленный, а потом даже приходилось держаться за партнёра, чтобы тот не мог удариться обо что-то. Скарамучча слышал все похотливые стоны Каэдэхары, и ему они нравились. Каждый раз тот с новым толчком убеждался, что и нижний наслаждался этим процессом. Можно ли мне разнообразить наш секс, милый?» — прильнул к груди брюнет, шепча на ухо любимому свою просьбу, на что невнятно услышал одобрительный ответ. Скар ещё пару толчков совершил в юношу прежде чем взять свечу, которая стояла на том же столе. Он поднял ее над телом, которое обдувал ветер, вызывая мурашки и заставил парафин в ней капнуть на тело. Реакция была на удивление не сильной и нижний лишь удивился после чего не переставал стонать от того, что из него выдалбливают почти всю энергию. Разум Кадзухи все мутнело от возбуждения изо которого почти переставал видеть и думать здраво. Все его тело покрывалось прохладным воском, а любимый все больше и больше оставлял засов на его шеи. Они все больше сходились друг с другом в поцелуи. В этом моменте казалось, что им ничего не надо было, но грозился момент разрядки, который явно мог наступить у них обоих, но ещё и в один момент. Брюнет ускорял свой темп, но в последние минуты остановился выпуская свое семя внутрь презерватива, а Кадзуха смог кончить только себе на живот. «Я люблю тебя, милый».- Скарамучча прильнул к груди своего возлюбленного, а после обнял его же. «И я тебя люблю».- ответил тому юноша и гладил его по спине, закрывая свои глаза от разрядки.