о чудесах маникюра

Лиза до чёртиков это всё ненавидит — длинные волосы, короткие юбки, большие губы и ресницы до бровей — не её это и всё тут. Но когда Мишель с восторгом показывает ей цветастый аккуратный маникюр и радуется, как ребёнок, у Андрющенко в голове появляется совершенно идиотская мысль. Ангелина работает в студии за МКАДом, и Лиза, сама не зная зачем, ебашит к ней на электричке добрые полчаса, проклиная грёбаную Мишель каждую секунду этой поездки, мол, нехер было такие красивые ногти делать. — Здравствуйте? — неловко здоровается девушка с администратором потрёпанного парикмахерского салона «Эстетика». Девчонка с коротким светлым ёжиком на голове и именем Юлия на бейджике, смахивающая на шестнадцатилетку, широко улыбается Андрющенко и проводит за стол Ангелины. Та появляется через минуту, допивая свой кофе на ходу. За это время Лиза крутит головой, отмечая неплохой интерьер в довольно просторном помещении. Как выяснится позже, за соседней дверью работают тату-мастера и пирсеры — это девушка поймёт, когда к их столу подскочит татуированная гиперактивная девчонка с именем Вилка и чмокнет Гелю в обе щеки, прощаясь. Ну и дурдом. — Что делать будем? — воодушевлённо спрашивает Новосёлова, надевая на лицо маску и пшикая антисептиком на свои и лизины руки, после прося её потереть ладони. Андрющенко глупо смотрит на мастерицу, не понимая, что должна ответить, и Ангелина с улыбкой продолжает. — Наращивание? Просто маникюр? Покрытие? Какую форму, цвет? — Лиза откровенно теряется, пока в её голове крутятся шестерёнки и через несколько десятков секунд всё же выдаёт: — Ну, овал, наверно, — она смотрит на свои слишком короткие коготки и переводит взгляд обратно на внимательно слушающую девушку. — И чёрный цвет, для начала. — Может, блёсточек хотя бы добавим? — грустно выдыхает Новосёлова, но Лиза непреклонна — никакой мишуры на ногтях, она и так в ахуе уже с того факта, что пришла на маникюр. Когда Ангелина достаёт новую пилочку и начинает работать над формой, Андрющенко внезапно ойкает, и мастерица понимает — работать им придётся дольше привычного, потому что Лиза оказалась слишком чувствительной. Пока девушка сосредоточенно пилит ногти, а брюнетка слушает звуки вытяжки, встроенной в рабочий стол, и думает о том, как у неё затекла жопа, у ресепшена внезапно раздаются какие-то голоса и смех, а затем в помещении слышатся шаги. — Геля! — мастерица отвлекается и чуть приспускает маску, расплываясь красными губами в улыбке. — Привет, котёнок, — её мягко целуют в висок и переводят взгляд на Андрющенко. А у Лизы просто челюсть отвисает, когда она видит перед собой девушку с белоснежными кудрями, лёгким макияжем со стрелками и в спортивном костюме, который, казалось, не должен так хорошо вписываться в этот образ. — Привет, Кирюш, — также нежно отвечает девушка и натягивает маску обратно на лицо. — Тебе придётся подождать, мы не так давно начали. Можешь с Юлькой чай попить, всё равно у всех смены кончились. — Нет, я с вами посижу, — проговаривает, очевидно, Кира, и усаживается на ближайший диванчик. — У меня сегодня такая съёмка ебейшая была. — Не матерись при моих клиентах, — шикает Новосёлова, поднимая шоколадные глаза на блондинку, пока та протягивает «упс». — Да всё нормально, — пожимает плечами Лиза, наблюдая за тем, как Ангелина уже заканчивает опил и поднимается, чтобы достать нужные фрезы из сухожара. Её движения были такими точными и выверенными, что брюнетка невольно восхищалась. А ещё она зацепилась за фразу Киры о съёмках — та, по всей видимости, была моделью. Ну или какой-то медийной личностью, о которой Лиза не знала. Кира с Гелей перекидывались фразочками, рассказывая про свой день, и у Андрющенко сложилось чёткое ощущение, что эти две дамы встречались — блондинка выглядела слишком радужно — у Лизы на своих радар, что называется, — а Ангелина мило смущалась от всяких прозвищ типа «котика» и «зайчика». Да уж, а ведь Кира была вполне во вкусе Андрющенко, но увы и ах. — Последний шанс добавить стразик, — чуть ли не молится Ангелина, когда чёрный гель-лак уже нанесён и остаётся только покрыть ногти топом. — Гель, ну отвали ты от человека, честное слово. Может, у Лизы, — Кира узнала её имя из краткого диалога между девушками, — руки рабочие. И ей не до страз твоих. — Кира! — возмущается Ангелина, пока Андрющенко остро ощущает, как по её щекам и ушам расползается краска. Блондинка смеётся, оставляя девушек наедине, чтобы уточнить что-то у Чикиной, и Лиза решается задать мучивший её почти два часа вопрос: — Простите, что так бестактно, но вы, ну, вместе? Ангелина глупо смотрит на Лизу, выпучив большие глаза, а затем начинается смеяться чуть ли не до слёз, ещё сильнее смущая бедную Андрющенко — боже, да она никогда больше из дома не выйдет. — Нет, — хихикает Новосёлова в последний раз. — А что, Кира понравилась? — вопрос остаётся без ответа, но внезапно румяный нос выдаёт Лизу с потрохами. Когда девушки заканчивают, Геля быстро фотографирует новенький маникюр Андрющенко, умело крутя её пальцами, чтобы сделать хороший кадр. Она уточняет, всё ли Лизу устраивает, и та кивает, как болванчик, разглядывая свои новенькие ноготки, действительно довольная работой. Андрющенко ещё раз благодарит Ангелину, желая ей хорошего вечера, и направляется к Юлии, чтобы расплатиться. — Красивый маникюр, Индиго, — догоняет её Кира, когда Лиза уже выходит из салона, наслаждаясь приятным дуновением майского ветра. — Спасибо, — выдыхает брюнетка, впервые заглядывая в аспидно-чёрные глаза, полностью погружаясь в эту тьму. — Как ты смотришь на то, чтобы дать мне свой номер? Мы бы выпили кофе, ты бы показала на что способны твои прекрасные руки, — облизывается блондинка, показывая Лизе змеиный язык. — Только если твой сплит не только красивый, но и функциональный, — также хитро ухмыляется Андрющенко, а у Киры из-под ног выбивается почва — вот это джекпот. — Замётано, кошка, — и Кира протягивает ей свой телефон, чтобы Лиза добавила себя в контакты. А когда они прощаются, Андрющенко получает сообщение в телеграме с предложением увидеться в ближайшую субботу и думает о том, что не зря затеяла эту глупую идею и, пожалуй, Мишель нужно будет сказать «спасибо». Особенно об этом «спасибо» она будет думать, когда охуенно-красивый влажный язык Киры сначала выбьет весь воздух из лёгких крепким поцелуем, а потом спустится ниже, доводя до пика. И обязательно будет думать о «спасибо», когда собственные пальцы с уже чуть отросшим маникюром погрузятся в горячее нутро, а искусанные губы будут ловить громкие стоны, потому что Кира окажется грёбаным произведением искусства. И Ангелина, естественно, ожидала такой расклад, когда шептала подруге на ухо, чтобы та догнала Лизу на улице.