Букет цветов для тебя

Урок уже длится более тридцати минут, и старшеклассники начинают терять интерес к тому, что происходит в классе. Взглядом они стали блуждать по комнате, размеренный голос учителя уже не вызывает никакого внимания. Преподаватель забыл о важной контрольной работе, которая должна была состояться сегодня. Вместо того, чтобы принести с собой тетради и раздать задания, он начал рассказывать истории о своем рыжем коте по имени Мурзик. Стоило сказать, учитель был тем ещё романтиков, и в юности часто пытался выпустить свои сочинения в печать. Однако ни в ком он так и не смог взыскать своего читателя, и возможно прямо сейчас из-за этого он распинался перед учениками. — Его плотная, пушистая шерсть имеет яркий оттенок осеннего леса: она переливается от золотистого до глубокого медного оттенка. Бархатистые волосы плотно прилегают к его телу, создавая впечатление элегантности и роскоши, — играясь ручкой, словно дирижёрной палочкой, отвечал учитель с мягкой улыбкой на недавно поставленный вопрос о внешнем виде питомца, — а его взгляд просто захватывает дух. Зеленые глаза, наполненные тайной и загадкой, словно светлячки в темном лесу. Их яркость и блеск привлекают внимание и оставляют чувство, что этот рыжий кот может читать твои самые глубинные мысли. Ученики сначала пытались проявить вежливость и выглядеть так, будто искренне интересуются историей учителя. Они кивали, смотрели в его сторону и увлеченно притворялись, что впитывают каждое слово. Но вскоре, скучные и повторяющиеся рассказы об Мурзике стали испытанием для их терпения. Зная что их учитель затянется, старшеклассники начали заниматься своими делами. Одни взялись за переписывание записей с прошлых занятий, другие печатали сообщения на телефонах, третьи просто сидели и мечтали о том, чтобы урок закончился как можно скорее. В стенах класса повисло ощущение полной бездеятельности и разочарования. — Голова величественна и выразительна. Утонченные черты отливают грацией и изяществом. Автоматически обращается внимание на его изящно изогнутые брови, которые, будто стрелы Купидона, придают ему игривый и загадочный вид, — на самом деле, у многих ребят засела мысль в голове, что их учитель, из-за своего преклонного возраста и долгого одиночества, натурально сошёл с ума от кота Мурзика. — Взглянув на этого красавца, невозможно не заметить его изящный носик. Маленький, но пропорциональный, он словно создан для того, чтобы отражать его нежность и утонченность, — продолжал в свою очередь мистер, напрягая всех своими точными и гипер восхищенными описаниями внешних данных кота. Ручки щелкали, футляры открывались и закрывались, но учитель не обратил на это никакого внимания. Он продолжал рассказывать о Мурзике, сопровождая свою речь тонкими шутками и ухмылками. Все это время старшеклассники пытались создать впечатление, будто они заинтересованы, но их мысли были далеко от увлекательной истории учителя. К контрольной работе уже не вернуться. Она сгинула в недрах управы учебной программы и не нашла своего места на уроке о Мурзике. Чун Юнь в какой-то момент насторожился и внимательно впитывал каждое сказанное учителем слово, ведь слышал о духах, которые делают из людей своего раба, гипнотизируя и создавая ощущение полной бездарности жизни без его существования. Но с каждым «а Мурзик такой....», «а Мурзик как-то... », «а Мурзик сякой...» — терпение экзорциста потихоньку таяло, как и у всех. Даже заядлая кошатница из их класса, сама имеющая пять кошек, закатила глаза и устало положила голову на плечо соседки. — Кошки точно захватят мир, — бросил от скуки парень из группировки трио, чей разговор Чун Юнь случайно подслушал у библиотеки. — А почему нет, возможно, — неожиданно серьёзно ответил учитель, потирая свои, и без того чистые, очки. — Если бы не жестокость людей, которые и по сей день имеют... Точнее, даже не имеют совести и сердца, нагло бросают столь маленьких существ на улицу, приручив только к себе и никакой самостоятельности. Ох, таким бы пожизненное заключение, ведь это то же что и убить невинную душу! — и снова учителя занесло, хотя на этот раз нельзя было сказать что с ним никто был не согласен. Чун Юнь расстроенно выдохнул и улёгся на парту. Честно сказать, он готовился к контрольной и надеялся за её счёт исправить выходящую в четверть оценку. Но его класс не одобрил бы, если он невзначай напомнил бы о работе. Все уже развалились кто на чем, и просто пинали то что есть, и чего нет. Даже учителю уже побоку на всё касающееся учёбы, мысли и размышления о котах, походу, долгое время копились у него глупого в сердце. Возможно он больше всех разозлиться на экзорциста, если тот напомнит о его нелюбимой работе. Голубые глаза от скуки пробежались по одноклассникам. Яркие одежды, прикольные безделушки и грамотно подобранные причёски к типам лица, он по сути единственный кто сегодня из-за страха опоздать даже не причесался. Стало даже неловко от этого, и парень предпринял попытки хоть немного распутать волосы, скользя пальцами, словно расчёской. И именно за этим делом, как ему казалось, его застала одноклассница. Та самая кудряшка золотоволосая — не то бунтарка с расстёгнутой до груди блузкой, не то скромница с маечкой под ней с детским кружевом и бантиком. Стоило их взглядам встретиться как девчушка мгновенно дёрнулась и взгляд в противоположную сторону увела, мол и не смотрела она вовсе на парня. Может действительно не смотрела. Чун Юню удалось ухватить хорошее место — предпоследняя парта возле окна, за которым на небе плыли пушистые облака, изображая разные фигуры, а на деревьях художественная кисть расположила чудесные цветы. Парень сам иногда засматривался, следя за какой-нибудь милой синичкой, и потому взгляду девочки не удивился, стараясь не спешить с ложными доводами.  Какого же было его, и замешанных в деле одноклассников, удивление, когда девочка передала ему завернутую в бумажку зеркальце-расческу. «Я подумала что тебе это нужно» — было написано аккуратным почерком. Чун Юнь хотел было что-то спросить, но снова встретившись с ней взглядом лишь неловко кивнул в неком поклоне, благодаря за вещь. Хотя, нельзя было сказать что он хотел чтобы кто-то заметил чертов хаос на его голове. От этого было не по себе и экзорцист первым отвернулся, аккуратно раскрывая складное зеркальце, чтобы воспользоваться расчёской. Только девочка не отводила взгляд, до последнего смотрела как парень пытался вычесать и развести спутавшиеся волосы. Рядом сидящий с ней одноклассник, её названный друг, недовольно скрестил руки на груди и больше не пытался привлечь её внимания, роясь в красивом пенале, украшенный розовыми наклейками. Теперь он тоже смотрел на экзорциста, злобно, обиженно и ревностно. Звенит звонок и наступает обеденное время. Чун Юнь уже привычно хотел пойти в свой укромный уголок возле библиотеки, но собирая с парты вещи понимает что не вернул расчёску, так любезно предоставленную его одноклассницей. А девчушку то уже давно утащили в сторону столовой её подружки хохотушки, да и классе остался только он один. Очевидно стоило пойти в столовую чтобы вернуть вещь. Но с другой стороны тамошние зеваки могли неправильно понять это действие, в конце концов, станет ли человек отдавать что-то из таких вещей просто однокласснику? По крайней мере, Чун Юню казалось что нет. Тогда другой вопрос: зачем она это сделала? Хотя, очевидно большинство даже не обратят внимания, да и ведь может быть будто она забыла расческу-зеркальце в классе, а он просто вернул. В этом то никакого криминала не было. С такими мыслями парень положил вещичку в боковой карман рюкзака, направляясь следом за всей толпой в столовую. — Эй! Звучало где-то на фоне, пока экзорцист спускался по лестнице. — Эй! Чуга— Чуни— блять! — вырвалось недовольное, когда даже с третьей попытки не удалось правильно произнести имя парня. А может и вспомнить не мог. — Я к тебе обращаюсь, идиот! — остановил парня его одноклассник, один из числа неразлучной тройки, которых на удивление не было сейчас с ним. — А? Прости, я не слышал, — соврал экзорцист, который думал что зовут кого-то другого. — Проехали, — пропыхтел парень, скрестив руки на груди. — Ты не вернул Мин Джу её расчёску, — тыкнул сразу он, хмурясь и пыхтя, словно был чайником на огне. А Чун Юнь лишь неловко почесал затылок, не сразу осознав что речь идёт о той самой девочке, владелице маленькой вещицы. Даже как-то стыдно стало, самому было обидно когда узнал что за одиннадцать лет совместной учёбы его имя даже не удосужились запомнить. Хотя сам сейчас навряд ли назовёт хотя бы половину класса. — Сейчас я иду её возвращать, — спокойно ответил парень, пытаясь мысленно несколько раз проговорить имя девочки. — Давай мне, я как раз с ней сижу, передам, — сказал, уже протягивая руку в требовательном жесте. — Ну, — экзорцист на минуту растерялся. Конечно было бы здорово вот так просто передать и не встречать никаких неловкостей, которые могли выставить его полным дураком. Но разве это будет правильно? Он даже не поблагодарил нормально за помощь, которую в последний раз от своего класса получил пять или шесть лет назад, когда спросил домашнее задание. В тот день ему просто дали распечатанную копию с работы одно из отличников, и получил пять. — Я пожалуй сам, спасибо, — попытался он мягко выйти из разговора, направляясь по лестнице вниз, но перед ним выставили руку, зажав между стеной. — Подкатить к ней хочешь? — выпалил недовольно помощник. — Думаешь раз она дала тебе свою вещь — значит испытывает симпатию? — Нет, я просто— — Не будь идиотом, ты просто жалко смотрелся, и она чисто из доброты обратила на тебя внимание, — выплёвывает, видно что, сам не уверен в своих словах, но старается показать своё превосходство, не давая и шанса что либо объяснить. Протягивает руку в ожидании получить вещь, будто то было «прелестью» из властелина колец. — Не хотел я ни к кому подкатывать, — сам уже возникал экзорцист, пытаясь достучаться до, очевидно очень ревнивого и влюблённого, одноклассника. — Я просто хочу по человечески хотя бы спасибо сказать! — Так я ей просто твоё «спасибо» передам! Уже мимо проходящие школьники обратили на них внимание. Двое девочек снимали на видео где-то из под поворота на лестнице, кто-то толкал, чтобы пройти дальше по лестнице. Ситуация в целом напрягала и немного подбешивала Чун Юня. Стоило хоть кому-то проявить к нему хорошее отношение — сразу начинается какой-то беспорядок. Словно проклятый. Вот только никакая энергия Ян почему-то не помогала, даже если мысленно проговаривать священные строчки из молитвенных писем. — Очевидно же что не передашь, — голова гудела от приливающего к кулакам жара, хотелось ударить стену, чтобы в ответ почувствовать как ярость отходит заодно с прибывшей болью. — А может и не передам, какая разница? Ты как сидел тихонько, так и сиди, не возникай! — схватив за ворот рубашки процедил через зубы горе Ромео. — Думаешь раз училка нас за тест тот отругала, сразу всем совестно стало? Да нихрена. Ты сам как хрен какой-то сидишь, не бе, не ме. Чтобы друга иметь нужно хоть что-то из себя представлять! — начав потряхивать голубоглазого продолжал рычать. — Ты сам то хоть что-то пытался сделать чтобы сдружиться с кем-то? Ты хоть раз пытался найти общую тему? Был хоть на одном из совместных мероприятий? Да даже если бы мы и собрались в этот ебучий поход, ты же первым смыл руки и даже не потрудился объяснить причину отказа от поездки! Чун Юнь не слушал что ему пытались доказать, он только чувствовал как его спиной поворачивают в сторону спуска, боясь что вот-вот оттолкнут. Лестницы в их школе всегда были не особо безопасны, особенно после ремонта. Слишком высокие ступеньки с острыми краями. — Мы расходимся уже через несколько недель, попытай удачу после школы, — прыснул парнишка. Резкое движение и Чун Юнь ощущает будто из под его ног вырывают землю. Было это сделано со злым намерением, или просто чтобы напугать — юноша не успевает понять. Он, повинуясь одному только чувству страха и гнева, отталкивается от нижней ступени, чтобы поменять их местами. Теперь он был на шаг выше одноклассника, что мёртвой хваткой взялся за его воротник. И этот факт был последним, после которого все зеваки разошлись на лестнице, чтобы не мешать телу лететь с четвёртого этажа на третий. Парень пытается ухватиться хоть за что-то или кого-то, пока тело его, как в детских мультфильмах, кувыркается и летит вниз, ударяясь об не самые безопасные ступеньки. Чун Юнь охватывает больший ужас и хотел было словить того, кто только недавно готов был точно так же его столкнуть. Но попросту не успел. Голова никак не хотела соображать, отказываясь принимать действительную реальность, в которой чужое тело, под громкий визг, последний раз ударяется головой об грязный пол. Всё окружение будто замедлилось, сердце в грудной клетке забилось в истерике, а кончики пальцев покалывало, словно вырывало ногти. Кто-то поспешил к директору, кто-то помчался в ближайший кабинет за учителем. Только один Чун Юнь в испуге подскочил к своему однокласснику, нервно приговаривая сам не осознавая что именно, пытался привести в чувство тело, что успело закрыть глаза. *  *  * — Син Цю, ты пропускаешь так уже несколько занятий, всё нормально? — У меня просто в последнее время голова болит, — врёт юноша, изображая из себя зомби, которых видел в кино. — У меня просто горб образовался, он перекрывает поступление крови в голову, поэтому часто и давление низкое, — снова врёт, но справку от школьной медсестры показывает, там то всё как ему нужно написано. Он давно просёк что если задержать дыхание во время мерки, то на электронном измерителе давление будет показывать маленькое. А если ещё и воздух потихоньку выдыхать — то и вовсе может дойти до жалких девяносто. — Ох, нынешняя молодёжь... — неодобрительно качает головой учитель, проверяя справку. Там было указано и низкое давление, и высокая температура, и даже тошнота с головокружением. С подобным набором такого ученика как Син Цю, преуспевающего в учёбе и показывающий своё поведение на высоком уровне — совершенно точно отпустят. — Я тогда позвоню твоим родителям, чтобы тебя забрали. — Да, пожалуйста. — Но надо что-то с этим делать! Не забывай про зарядку, осанку, массаж. В интернете найти упражнения для выпрямления спины, — вкладывая справку в школьный журнал напутствовал учитель. — Даже если ты будешь умнее всех учёных, от тебя больного никому никакого толка не будет. Ещё и сам себя замучаешь. — Обязательно всё сделаю, простите за лишние хлопоты. Син Цю не было стыдно. Он не любил занятия этого преподавателя, и часто сидел в телефоне читая какой-нибудь рассказ или фанфик. Так что он, уверенный что ничего не теряет, осторожно и медленно плетётся к выходу, помянуя что за ним могут следить из окна. Но стоит ему выйти за пределы ворот — тут же молнией поскакал в сторону дома своего друга. Даже если учитель сможет дозвониться до брата, Син Цю уверен, он его прикроет. Даже подыграет, чтобы дома получить отчёт его действиям. Но парень не намерен врать, цель у него достойная, он сам так решил — а значит это правда. У Чун Юня явно проблемы, раз на обеде бос написал ему об временном отстранении от дел. Да и сам экзорцист не отвечал, что считалось странным. Благо в данные, которые были переданы его родителем, включался и адрес их дома. Но когда тот сумел добежать до нужного дома и подняться до этажа где жил экзорцист — вместо ожидаемых надежд в виде целого и здорого друга ему открывает дверь незнакомый мужчина, со схожими чертами голубоглазого друга. — Простите, господин Юнь? — предположил парень, видя как человек перед ним устало вздыхает. — Да, разве бос не объяснил обстановку? — Я просто хочу знать всё ли в порядке с Чун Юнем, — сразу же объяснился парень, искренне переживая и пытаясь вглядеться в глубь квартиры, надеясь что-нибудь, или кого-то конкретного, высмотреть. — Он временно отстранён и находится в своей комнате, не переживайте, — надеясь этим обойтись глава семьи намеревался закрыть дверь но тут же был остановлен чужой рукой, которую тот чуть не прищемил. — Но погодите, разве не нужно с ним об этом поговорить? Вы только скажите, я обязательно его поддержку если что! Я ведь— — За пройденные дни мы всё так же внесём предоплату, вам не нужно переживать за деньги. — Да причём здесь деньги? — уже натурально злился парень. Где-то в глубине квартиры послышался знакомый голос и Син Цю уже намеревался рвануть навстречу, но его неожиданно выталкивают и, выходя следом в домашних сланцах, захлопывают дверь. Мужчина явно был не слаб, даже слово «шкаф» в полной мере не способно описать кабориты и силу этой ходячей скалы. — Послушайте, господин Цю, — начал тот, устало потирая висок. — Я понимаю, может сейчас вы действительно беспокоитесь за него. Большое спасибо за это. Но сейчас он и сам не хочет никого видеть, он вообще-то себя и наказал сам, — нервно усмехнулся мужчина. — Сам...? — аккуратные брови не веряще хмуриться, ожидая всё тех же объяснений. — Он...в школе произошла перепалка, и он столкнул одноклассника с лестницы, — снова тяжело вздыхает, видимо сам страшась ситуации. — Сейчас он в больнице и идут разбирательства. Парень нервно сглотнул внутренне съежившись. Попросту не мог поверить что Чун Юнь мог навредить кому-то. Но тогда почему он сам запер себя и не отвечает на сообщения? — Очевидно его не посадят на несколько лет, но...тот ребёнок отключился. Ещё ждём когда скажут о состоянии здоровья того парня, тогда администрация установит меру наказания. И я не думаю что там обойдётся только штрафом, — закончил мужчина, внимательно вглядываясь в золотые глаза. — Мы обязательно свяжемся с вами, если конечно захотите продолжить работу, — похлопал в последний раз тот по плечу парня. И всё. Дверь перед Син Цю захлопывается, оставляя в тишине коридора.