Безосновное

У Эдрика есть, наверное, целая тысяча причин, чтобы быть счастливым. Например то, как Эмити рассказывает об их с Луз помолвке. — Я просто не могу поверить в это, — говорит она, вгрызаясь пальцами в волосы. Она шокирована, она взволнована, ходит из угла в угол комнаты. — Я сначала подумала, что у неё шнурки развязались, или ещё что-то, так глупо! И наверняка у меня было дурацкое выражение лица! И сейчас оное розовеет с каждым новым словом, срывающимся с поджатых губ. Эдрик чувствует странный прыжок под рёбрами. Он рад. Но есть ещё что-то. Неуловимое и почему-то напуганное. «Что-то» юрко прячется поглубже, когда за их спинами звучит голос Эмиры: — Да брось, Варежка. Мы этого все уже сто лет ждём, — она опирается о дверной косяк и закатывает глаза. Хотя, конечно, видно, что тоже очень счастлива. Как и Эдрик вообще-то должен быть. Потому что, вот ещё пример, теперь он владелец собственной мастерской, заваленной скляночками для новых зелий, свитками с заклинаниями и книжками на тему какую только душа пожелает. Мисс Ида позаботилась как о родном сыне, когда собирала это всё для него. — И вот ещё пропуск в библиотеку Хексайда. Хотя, конечно, это простая формальность, но я сделала… Почему бы не злоупотребить властью, если могу, верно? Совиная Леди манерно прихрюкнула, сказав это, и хрипло рассмеялась. Эдрик тогда только смущённо очки поправил и что-то невнятное пролепетал. Хотя, конечно, был очень польщён. Но не счастлив. Это, наверно, безумно глупо. В свете минувших событий задаваться подобной экзистенциальной мишурой. «Брось, вспомни, как мы едва выжили в этой истории с Белосом!» — ухмыляется сознание. И Блайт с ним согласен, до боли в шее от энергичного кивания. И это походит на шизофрению. Он просто идёт куда-то — будь то встреча, работа, дом или прогулка и постоянно себе что-то доказывает. Размышляет, пялится на двухголовых голубей, рассекающих красное небо. То хмурится, то наоборот усмехается… Кажется, так и становятся этими сумасшедшими местными стариками, да? Осталось только обзавестись тростью, отрастить плешивую бороду и потерять парочку передних зубов… Что чуть ли не происходит, когда он запинается о торчащий корень дерева и летит аккурат к земле. Но благо, кто-то вовремя хватает его за шиворот. Так удачно и в то же время комично не вовремя. В голове тут же проносится мысль, что он сегодня не уложил волосы и, кажется, посадил новое чернильное пятно на штаны. Хантер просто хмыкает вместо приветствия. И наверняка ждёт благодарности за свой героический поступок. Блайт неуклюже потирает передавленную секундой ранее шею и запоздало глядит на злосчастные корни. Он даже и не заметил, что уже добрел до опушки леса. — Что ты тут забыл? — куксится Эдрик, отряхиваясь от несуществующей пыли. — Неуклюжих очкариков, видимо, — не пропускает шпильку Хантер. Но потом всё-таки дружественно тыкает Блайта в плечо. — Чего такой хмурый, профессор? Память упускает, кто первый начал поддевать его на счёт стажировки в Хексайде, но наверняка эту кличку пустила Эмира. — Перестань, я только подрабатываю, — кривится тот, но всё-таки смятение берёт верх. — Не знаю, видимо как раз заработался. Хантер понимающе склоняет голову и лёгкая улыбка касается его тонких губ. У него была странная черта — хмуриться, даже когда улыбается. А у Эдрика, очевидно — замечать бестолковые детали. Потому что вдобавок внимание сразу цепляется за радужку, совсем уже затянувшуюся карамелью, за тонкие мимические морщинки в уголках глаз, за едва заметные шрамы. Но долго пялиться — определено некрасиво. Хорошо хоть можно нервно очки поправить, и воткнуть глаза куда-то вдаль. — И всё-таки, что ты... Зависший вопрос растворяется на языке как приторный леденец. Взгляд на секунду стекленеет. Меж коралловыми листьями проглядывается ответ. Уиллоу как всегда мила. На ней платье нежно-зеленого цвета с вышивкой незнакомых цветов. Она неторопливо подходит к ним, перекладывая из одной руки в другую плетёную корзину. — Привет, — её очки чуть подскакивают, когда она улыбается. Это мило. Наверное. «Она хорошая» — твердит сознание. «Очень, очень хорошая». Эдрик тоже кивает в знак приветствия. Всё кивает и кивает… Раньше заткнуться был не в силах, а теперь болванчиком заделался. Он отдирает от изнанки сознания это дурацкое слово «раньше». Глядит на корзинку, делая вид, что только что увидел её. — Пикник? — осведомляется он, ухмыляясь и запихивает руки в карманы. — Готовитесь к выходу на пенсию? — Что-то вроде того, — Парк даже не пытается строить уязвленность. — А ты? «А я не готовлюсь» — брякнуть хочется. А потом ещё так добавить: «Мне бы дожить до неё вообще». — Хожу тут до рынка, здесь короче, — первое, что приходит в голову, ляпает Эдрик. Непонятно зачем правда, можно же просто сказать, что гулял. — Разве? — оглядывается Уиллоу, но тут Хантер кладёт ей руку на плечо. От этого безобидного жеста хочется резко отвернуться, но Блайт лишь давит улыбку. Потому что он умилён. Это совершенно точно до беспамятства мило. — Может, хочешь составить нам компанию? — спрашивает он у Эдрика. И в зависшей неловкости ответ всем очевиден. — Да нет, у меня на самом деле ещё планы сегодня. Чушь. И никто ей не верит. Но Уиллоу это вполне устраивает. Она тонко фыркает и её короткая челка игриво спадает на лоб. Ещё раз улыбнувшись, Парк вздергивает бровями, как бы показывая, что была рада увидеться. И Блайт даже не сомневается, что это действительно так. — Пойду подготовлю ту полянку, которую мы присмотрели, — говорит она Хантеру, деликатно оставляя их, — там полно крапивы. Он провожает её взглядом. Мирным таким, спокойным. Лес затихает на мгновение, когда внимание Эдрика выцепляет из этого взгляда лелеющую нежность. Мгновение, а руки леденеют и в груди комом нарастает тяжесть. Он сглатывает вязкую слюну. Ведь уже на Эдрика Хантер смотрит нерешительно и даже настороженно. И только вздох делает, а Блайту уже не нравится услышанное. — Всё в порядке? — Да, — тут же спохватывается он. Усмехается, а язык так и врезается в зубы. — Замотался, говорю же. — Да, я вижу. Хантер хмурится пуще прежнего и совсем, совсем неодобрительно смотрит. Если сейчас уйти, это ведь будет некультурно? Хочется вкинуть свежую новость о помолвке, чтобы как-то разбавить эту чепуху неловкости, но наверно не стоит. Пусть Луз сама расскажет Уиллоу, они ведь всё-таки друзья. Но и с Хантером они тоже вроде как друзья. Не так ли?.. — Надо как-нибудь собраться, давно уже не пересекались, — говорит тот, заминая тишину — Позовём Гаса и… — Да, звучит здорово. Но Хантер почему-то продолжает так же выжидающе пялится, словно вот-вот что-то скажет. И глупое-глупое сознание, вместо того, чтобы сказать броское «Пока» и уйти, ждёт. И Эдрик несомненно себя за это поругает, просто немного позже. Птицы поют оглушающе громко. Хантер зачёсывает волосы назад, но непослушная прядь прытко возвращается на место. — Эдрик, я… Собственное имя звучит красиво с чужих уст. На секунду теряется способность дышать. — В последнее время ты сам не свой, дружище. И я не знаю, в практике ли дело, но мы совсем перестали тебя видеть. И я не понимаю, что с тобой творится, но если я чем-то могу помочь… В общем, ты всегда можешь на меня, — он оглядывается в ту сторону, куда ушла Уиллоу, — э, на нас положится, — неуклюже заканчивает он. Улыбается, стараясь даже брови не хмурить. Взгляд зависает на карих глазах, в которых бликами играет солнце, на немного нервной ладони, потирающей плечо. Сердце сжимается. Хочется много чего сказать. Глупо наплести одно на другое. Сказать, как тяжело стало избегать Хантера, но ещё тяжелее видеть, как их с Уиллоу руки ненароком переплетаются на какой-нибудь вечерней посиделке. Или же замечать, как тот украдкой ворует у неё поцелуй, пока никто не видит… Картинки скачут перед глазами одна за другой, но блекнут в сравнении с обращённым к нему взглядом. Тёплым, заботливым и… Определённо счастливым. Эдрик зависает на этой мысли на мгновение и потом широко улыбается. Бегло поправляет очки. — Спасибо, это… Очень трогательно, — усмехается он, хлопая Хантера по плечу. — Конечно стоит собраться, а то судя по всему, ты явно переобщался с девчонками. — Да ну тебя, — фыркает тот, но в тоне его звучит облегчение. Он уже и не помнит, зачем и куда шёл. Может и вправду на рынок или гулял, но сейчас это становится совершенно неважным, бестолковым и неувязистым. Он сильно жмурится — до цветастых пятен за сомкнутыми веками, ухмыляется. На Кипящих островах прелестная погода. Сладкое солнце ранней осени — самое то для романтических предложений, прогулок и дурацких пикников на природе. И Эдрик рад за друга, потому что тот наконец нашёл счастье. Он хороший человек и заслуживает это. А Уиллоу… Что ж, некотором плане она ещё более хорошая, поэтому волноваться определённо не о чем. Даже о том, что несмотря на тысячи оснований для обратного, Эдрик, пожалуй, так никогда и не узнает того самого пресловутого чувства.