Коротко о болезни с работой

Шёл проливной, ледяной дождь. Капли сверкали в свете фар мимо проезжающих машин, и тут же разбивались о землю. Люди спешили куда-то, недовольно бормоча под нос, чего не было слышно из-за шума дождя и громкости их голосов. Ветер срывал с деревьев уже жёлтые от наступления осени листья. А немец бежал домой, чуть ли не поскальзываясь каждый раз как наступал на какой нибудь лист или бумажку, выкинутую незнакомцем. Свет из окон квартир его дома манил своим уютом, и вот он заходит в подъезд весь мокрый и уставший, не замечая как за ним идёт мокрый след. Наконец-то дверь в квартиру открывается, и Штокхаузен грустно замечает на полу забытый им серый зонт. Его взгляд бегал в разные стороны, осознавая происходящий хаос. На полу валялись вещи, среди них была пара папок с документами и темно синий, уже мятый пиджак. Причина сего - поздний подъем из-за неуслышанного будильника. Вскоре папки оказались на полке, а ещё мятый пиджак в шкафу. Уже было поздно, и не раздеваясь немец лег спать, что было его ошибкой. Из-за вымотанного состояния он также не заметил открытой форточки, из которой в комнату врывался холодный воздух и капли воды.

***

Шток проснулся от противного звона будильника, жуткого холода, который пронизал каждую клеточку его тела и сильной головной боли, из-за которой ещё сильнее не хотелось на работу. Под форточкой, за которой всё еще лил холодный дождь, уже образовалась лужа средних размеров и вздутый, обшарпанный паркет. Шикарное начало дня.. Немец сходил с ума от ужасной рези в ухе, тело поламывало, веки налились свинцом, а темные, вьющиеся волосы и костюм в котором он лег спать так и не высохли. И всё это из-за какого то дождя? Но на работу идти то надо, всё таки он помощник самого Сеченова, великого академика и нейрохирурга, героя СССР. Еле встав с кровати, которая так и манила остаться и никуда не идти, он пошел в ванную, то и дело спотыкаясь и не обращая внимания на тот хаос который царил в его прихожей. Это была обыкновенная ванная комната, с плиткой пастельных оттенков, розовым ковриком, душем и советской стиральной машиной. Шток взял зубную щётку и пасту из стаканчика, который чуть не упал во время этого действия, и начал чистить зубы. Его отражение в зеркале напоминало мертвеца, что немного напрягало. Вместе с этим напряжением он почувствовал острую, ноющую боль в горле, будто он проглотил сотни игл, запив кислотой. Ещё сильнее захотелось остаться дома, но деваться было некуда. Закончив, он поплелся обратно в спальню, и мельком взглянув на кровать, немец пошёл к шкафу, всё также не обращая внимания на слабость и ужасающую боль. Открыв его, Шток увидел только один костюм. Мятый, ужасно мятый пиджак и брюки, с которыми вроде всё было в порядке. Мимолетный взгляд на часы решил всё, и Штокхаузен уже как мог, в спешке надевал его, ища взглядом сумку с документами. Сумка оказалась в прихожей, что он заметил когда вышел из спальни, но взять ее не дал приступ боли, и посколько опереться было не на что, немец сел на пол и надеялся, что это прекратится, чего явно не происходило. Боль ослепляла, а мысли пролетали с огромной скоростью. И что же это за болезнь?. Штока начало отпускать, боль проходила, и он начал думать. Думать что же это может быть, что с ним происходит и как это вообще произошло.. В голову пришло лишь одно слово - отит.