Половина моей души

Сотни цепких пальцев впились в полы мантии, в волосы, обхватили запястья, потянули в стороны, будто хотели разорвать на части, вылакать всю кровь и сожрать магию. Рейстлин запрокинул голову, глядя слепыми глазами в темноту, и сам не сразу понял, что кричит имя брата: −Карамон! Призрачные кошмары отпрянули и исчезли, словно их и не было. Рейстлин рухнул, больно ударившись о темноту коленями и ладонями. Поднял голову, рывком отбрасывая с лица спутавшиеся волосы, и выпрямился, глядя в возникшее прямо перед ним лицо брата. Карамон стоял на коленях, неловко обняв себя руками, и улыбался. Жутко, одним уголком посиневшего рта. Улыбался и качал головой, так страшно и так знакомо. Словно опять молчаливо не одобрял младшего. −Карамон. – повторил Рейстлин, вглядываясь в мертвое неподвижное лицо близнеца. −Радуйся, Рейст. – глухо и страшно выговорил брат, спутанные каштановые волосы свесились ему на лоб. – Ты ведь убил меня. Неужели не помнишь? Тогда, на Испытании. Ты выбрал магию, а не меня. Ну же, Рейстлин, вспоминай. −Вспоминай-вспоминай-вспоминай − набатом ударило прямо внутри головы. Рейстлин застонал, сжимая ладонями виски и роняя голову на грудь. Волосы занавесили лицо, милосердно спрятав от этой проклятой Бездны, от собственного брата. −Что же ты, Рейст? – голос Карамона сделался мягким и вкрадчивым. – Ты ведь так хотел этого. Я всегда был для тебя обузой. Твой глупый бестолковый брат. Неужели ты не рад, что я больше не буду стоять у тебя на пути? Рейстлин вскинул глаза, отвел дрожащими пальцами волосы. −Не рад. – одними губами выговорил он. – И ты – не он. Убирайся! Маг вскинул руку и раскрытой ладонью ударил тварь с лицом брата в грудь. Яркая бело-голубая вспышка напугала самого Рейстлина. Зато очередной кошмар с воем рассеялся, оставив после себя только алый плащ с капюшоном. Рейстлин кончиками пальцев прикоснулся к неожиданно теплой, почти настоящей ткани. Сжал ее в кулаке и до боли зажмурился. Под веками вскипели слезы. В тот день глаза пекло, словно в них засыпали соли. Отчаянно хотелось сунуть голову в умывальный таз с ледяной водой, распахнуть глаза, вымыть из них всю эту мерзость. Медленно выпрямиться, чувствуя, как стекает по горячему лицу вода. До красноты растереться полотенцем. Заглянуть в зеркало и увидеть привычные каштановые кудри, бледную, почти прозрачную кожу. Голубые глаза. Рейстлин застонал и пальцами надавил себе на глазницы. Под веками закружились алые пятна, боль сделалась едва выносимой. −Не надо. – едва слышно прошептал Рейстлин. – Пожалуйста, не надо… −Рейст! Теплые шершавые руки брата обхватили его кисти, аккуратно отстранили от лица. Рейстлин рванулся было в сторону, по-прежнему не открывая глаз, но Карамон перехватил его за плечи, обнял, прижимая к себе так крепко, что младший даже дернуться не сумел. Только вжался лицом брату в шею и тихо проговорил: −Оставь меня в покое, Карамон. Все в порядке. −Оно и видно. – сердито фыркнул брат. – Ты чуть глаза себе не выдавил. −Да лучше бы вырвать их к Чемошу! – Рейстлин все-таки не сумел справиться с собственным задрожавшим голосом. – Я вижу и одновременно не вижу ничего! Только смерть, гниль и разрушение. Я смотрю на еду – и она покрывается плесенью. Я смотрю на книги – и они рассыпаются пеплом. Я смотрю на тебя – и в тебе кишат черви. Руки на его плечах дрогнули. К волосам прижалась щека. Рейстлин крепче вжался носом в пахнущую терпкой солью теплую шею и замолчал, чувствуя, как отчаянно колотится в груди сердце. В горле заскреблось, но это не был приступ кровавого кашля. Из-под плотно сомкнутых век упрямо потекли горячие слезы. −Брат. – тихо проговорил Карамон, слегка покачиваясь из стороны в сторону и не выпуская затихшего Рейстлина из объятий. – Мы найдем способ снять с тебя это проклятье. −Его невозможно снять. – глухо выговорил Рейстлин. – Пар-Салиан сильнейший белый маг Кринна. −А ты – Рейстлин Маджере. – невозмутимо ответил Карамон. – Помнишь, мама рассказывала, что так звали могучего древнего бога? −Бога… – досадливо фыркнул Рейстлин, шмыгая носом. – Предлагаешь мне стать богом, братец? −Я предлагаю тебе не вешать нос, братишка. – макушки коротко коснулись губы. – Ты у нас теперь целый маг Ложи Красных Одежд. – загрубевшие пальцы потрепали ткань мантии на хрупком плече. – А я все еще твой глупый и бестолковый брат. Который всегда будет с тобой. Мама и об этом рассказывала сказку, помнишь? Рейстлин промолчал, старательно унимая стучащее сердце. Да, мама рассказывала. О том, что близнецы – суть одна душа, поделенная на два тела. −Жизнь – не сказка, Карамон. – устало прошептал Рейстлин, открывая глаза и отстраняясь. Целых несколько мгновений он видел глаза брата юными и голубыми. Карамон широко улыбался, без страха глядя в новые чудовищные глаза близнеца. −Жизнь – это песня, Рейст. – Карамон улыбнулся ссохшимися губами, обнажая стремительно превращающиеся в прах зубы. – И только нам выбирать ее мотив. Рейстлину подумалось, что эту кудрявую мысль брат наверняка подцепил от Отика. −Только нам выбирать мотив. – повторил маг, поднимаясь на ноги и властно протягивая руку. Посох Магиуса, утащенный тварями куда-то в темноту, сам собой прыгнул в ладонь, теплый и надежный, как рука брата. −Выходи, моя темная госпожа. – крикнул маг в вязкую пустоту Бездны. – Я знаю, что ты здесь. −Маг Маджере… − ласково пропели над ухом. Длинные острые когти скользнули по спине, с треском распарывая мантию от шеи до пояса. Рейстлин развернулся, вскидывая посох. Зажатый в драконьей лапе кристалл вспыхнул, разгоняя мрак. Такхизис, соткавшаяся из теней позади Рейстлина, досадливо скривилась. −Даже забавно, как упорно ты сопротивляешься. И все же против меня – ты ничтожество. Бездна выпьет все твои силы, все твое упрямство. И закусит этой глупой девчонкой, так легко поддавшейся соблазну. Такхизис медленно подняла когтистую руку. −А твоя душа достанется мне. Рейстлин поморщился, чувствуя, как смыкаются вокруг сердца ледяные острые когти. −Моя душа… − сквозь зубы процедил он. – Слишком крепко… Пришита. Двойным швом! И перехватил посох обеими руками. Древко нагрелось, став почти горячим. Под опущенными веками вспыхнуло золотом. Рейстлин открыл глаза. Золотом горели его собственные руки. Золото сияло и пульсировало, перетекая из тела мага в посох. Золотом наливался кристалл в лапе дракона. В глубине льдисто-голубых глаз Такхизис что-то дрогнуло. И вся Бездна стала золотой. Рейстлин открыл глаза, отрешенно глядя в склонившееся над ним женское лицо. Нежные линии скул, упрямый острый подбородок, точеный носик, дрожащие искусанные губы. Блестящие от слез серые глаза. Очень красивое лицо. Такой, верно, должна быть Мишакаль. Только… Нет, не то. Должно быть другое имя. −Крисания. – тихо выговорил Рейстлин. −Рейстлин. – со всхлипом вырвалось у жрицы. Рейстлин накрыл ладонью гладившую его по лицу теплую руку. Задумчиво свел брови, пытаясь ухватить за хвост какую-то верткую, но очень важную мысль. Мешала то ли мягкость прижавшейся к его щеке ладони, то ли блеск огромных серых глаз. Осознание обрушилось, как ведро ледяной воды на голову. Дерзкая точеная красота жрицы Паладайна не спешила рассыпаться в прах. Он видел Крисанию такой, какой и должен был. Юной, прекрасной. Живой. −Уходим отсюда. – Рейстлин рывком сел и тряхнул головой. – Немедленно. −Мы сразили тьму? – неуверенно проговорила Крисания, отнимая руку и прижимая ее к своему медальону. −Теперь мой путь свободен. – медленно и задумчиво отозвался Рейстлин. Врата раскрылись перед ними, будто давно и с нетерпением этого ждали. По ту сторону перехода Рейстлин с изумлением разглядел бледное решительное лицо брата-близнеца. −Разделенное к целому. – беззвучно выговорил бог Маджере. И улыбнулся.