𝐭𝐡𝐞 𝐛𝐫𝐞𝐞𝐳𝐞 𝐨𝐟 𝐥𝐨𝐯𝐞

Тот вечер оставил в голове Уёна множество воспоминаний, которые будут греть ему сердце в будущем. Сан сказал ему, что любит… Разве не это можно назвать счастьем? Конечно, Уён тоже его любит. Безумно любит. И услышав такое из уст старшего, он в тот же момент расплакался, как маленький ребенок, не в силах сдержать порыв своих чувств. Как же после этого они могут расстаться? Мысль о том, что вот уже через пару дней он вернётся туда, куда бы не хотел никогда возвращаться, буквально разбивала его на мелкие кусочки. За что жизнь играет с ним такую злую шутку? Нет, он безумно благодарен судьбе, что встретился с Саном, но сейчас он вынужден страдать, потому что знает, что совсем скоро их разлучат. Придя тогда в номер, парень ни слова не сказал родителям и просто лёг в кровать, перед сном ещё немного переписывался с Чхве. Но и поспать ему удалось с трудом, ведь большую часть ночи он тихо проревел в подушку, из-за чего на утро его лицо было немного опухшим и уставшим. Ему не хотелось возвращаться к прежней жизни… Не хотелось возвращаться в тот город, который заставляет его светлую душу угасать и скрываться за миллионами стен. Казалось, что как только он выйдет из вагона поезда, то Сеул проглотит его целиком и полностью, погружая в свой рутинный мрак и страх. Страх о том, что Чон попросту сойдёт с ума здесь, без Сана, без моря, без свободы… Уён навсегда запомнил тепло квартиры старшего, приятный аромат его готовки, его нежные руки, мягкие и манящие губы, кошачьи глаза и светлые волосы, похожие на маленькие лучики солнца — всё это навсегда останется у него в памяти, в сердце. И он все ещё верит, что сможет вновь увидеть и почувствовать это. Потому что пообещал Сану, что обязательно вернётся, что они будут вместе. Это по-прежнему было для него самой важной задачей, иначе жизнь его — тьма. В последний день юноше удалось уговорить родителей отпустить его к Сану с миром, без лишних конфликтов. Всё таки, в них ещё была капелька человечности. Может быть у них и были какие-то нехорошие подозрения насчёт их отношений, они всё равно видели, как Уён дорожит Чхве. А тому в свою очередь безумно хотелось взять от этого дня максимум… Плевать, пусть целует его везде, где хочет, пускай оставляет грязные засосы. Чон хотел, чтобы у него осталось от Сана как можно больше: от фотографий в телефоне до ярких отметин на собственной коже. Он прекрасно знал, что по сути Сан никуда не пропадет. Уён так же сможет общаться с ним по телефону и в соц. сетях, но… Ему было этого безумно мало. Он хотел видеть Сана, он хотел чувствовать его. Порой он даже задумывался, что будет надоедать Чхве, ведь слишком уж часто будет звонить ему и написывать, но старший так не думал. Тот наоборот был очень рад общаться с Уёном, слышать его нежный голос и звонкий смех, который заставлял его сердце трепетать. Когда младший наконец пересёк порог дома Чхве, то уже был готов расплакаться, однако сдержал себя, ведь сейчас явно не стоило поддаваться душевным терзаниям. Уён грустно улыбнулся, видя подобные эмоции и на лице напротив, а после крепко и тепло обнял Сана, не веря, что совсем скоро у него не будет возможности этого сделать. — Я тоже люблю тебя, Сан-а… — начал Чон, вместо приветствия, а в его голосе послышалась дрожь. — Я так и не ответил тебе тогда. Блондин ответил на его объятия, сильнее прижимая младшего к груди, к самому сердцу. Честно говоря, тот тоже еле сдерживал слёзы и боль, что так и лезла изнутри, сдавливая грудную клетку. Но эти ласковые и безумно приятные объятия помогли её немного облегчить, пусть и совсем ненадолго. — Ты голоден? — поинтересовался старший, мягко соприкасаясь с ним губами. — Да, я очень голоден. — Тогда пошли на кухню. — Нет, ты не понял… — юноша вздохнул, не выпуская Чхве из объятий. — Я чертовски голоден по тебе. После этих слов Сан, кажется, почувствовал резкий удар в голову. В нём как будто нажался какой-то рычаг, после которого все чувства обострились в несколько тысяч раз. Последний тихо усмехнулся и утянул того в новый поцелуй, начиная вести его уже в спальню. Он и сам слишком сильно соскучился по нему, да и то, что Уён скоро уедет, не давало Сану упустить возможность побыть с ним дольше. Максимально позволить ему почувствовать его любовь, его тепло и заботу. — Знаешь, я не буду сдерживаться, прости… Я не могу так просто отпустить тебя. — сказав это, старший примкнул к его открытой шее, начиная играться с ней и вырисовать на ней узоры. — Не сдерживайся, — издал хриплый и едва слышимый стон. — Я готов их прятать, готов сохранить наш секрет, только не сдерживайся… Я хочу всего тебя. Хочу, чтобы часть тебя осталась ещё хотя бы на неделю. — Конечно, малыш… — тихо добавил Сан, сквозь приглушённые чмоки, от которых Уён продолжал постанывать и извиваться под ним. — Я сделаю всё возможное, чтобы «побыть» с тобой подольше. Сан слишком умело управлял своими губами и языком, оставляя на юном теле множество красочных отметин, которые сойдут с кожи, вероятно, не так уж и быстро. Его руки гладили младшего по макушке, лаская кожу головы и иногда переходя на его изящную талию. Затем он упёрся тому в ягодицы собственным возбуждением, ощутив которое, Уён сильнее выгнулся. Было слишком жарко, слишком мало… Но это было лучше любого рая для них обоих. Вот так наслаждаться друг другом — самое огромное удовольствие. Никто не желал отдаляться, никто не хотел отпускать, никто не хотел, чтобы это прекращалось. Сан тихо прорычал, прикусывая кожу на шее Чона. Он ощутил чрезвычайно сильный голод, который было невозможно утолить. Уён разжигал в нем огонь, что без остановки заполнял его разум, побуждая его самым сокровенным желаниям выйти наружу. Руки старшего перешли на колени парня, ещё больше раздвигая его ноги и устраиваясь между ними поудобнее, отчего теперь его стояк ощущался ещё больше. Уён стал сжимать ткань майки на спине последнего, намереваясь порвать её к чертям, но он сдерживался, а с его прекрасных уст лились мелодичные стоны. — Позволь мне тоже оставить на тебе парочку следов своей любви, Сан-а… — он сказал это с такими умоляющими глазами, видя которые Сан был просто не в состоянии ему отказать. Хотя, тот и так бы позволил ему всё, что тот только пожелает. Этот мальчик стал для него по истине самым настоящим сокровищем. Чхве окинул его хищным, диким взглядом, а затем улыбнулся, снимая свою майку, дабы открыть младшему больше возможностей для того, чтобы разукрасить его рельефное тело. — Конечно… Разве я могу отказать тебе в этом? Услышав только одно «можно», Чон моментально примкнул к его ключицам, упиваясь в удовольствии. Ему слишком нравился Сан, слишком нравилось его тело, а теперь ему выпал шанс насладиться им в полной мере. Пухлые губы младшего стали исследовать каждый миллиметр этой золотой кожи, а язык игриво вкушал и щекотал её, вызывая у парня сверху блаженную улыбку. Пока Уён был увлечен украшением его шеи, Сан стал медленно стягивать с него футболку, так как сам не мог сидеть без дела. Ему хотелось принести младшему как можно больше ласки. — Люблю, люблю тебя. — бархатно шептал Чхве тому на ухо, ладонями проходясь по обнаженной груди юноши, вызывая у того дрожь. — Люблю, что не хватит слов во всех языках мира описать то, как сильно… Чон остановился, а затем осмотрел свое творение, слабо улыбаясь, а затем он приподнялся ради того, чтобы подарить старшему ещё один поцелуй. — И я тебя, Сан-а… Я буду безумно скучать. Эти слова несли в себе слишком много боли, но им обоим сейчас не особо хотелось уделять внимание печали. Пока у них есть возможность наслаждаться друг другом, они не будут тратить её на страдания, хотя каждый был готов поклясться в том, что ещё немного и он не сдержит порыва горьких слез. — Я кое-что прикупил на этой неделе… — хихикнул Сан, видя заинтригованный и мутный взгляд напротив. В тот же момент блондин отдалился и достал из тумбочки флакончик с прозрачной жидкостью, увидев которую, младший тут же покрылся лёгким румянцем. — Верно, смазка. — Боже, когда ты успел? — Я всегда всё успеваю, Уён-а… Сан взялся за джинсы последнего, ожидая разрешения, а получив утвердительный кивок, тот плавно стянул с него всё бельё, мягко улыбаясь от вида такого возбужденного Чона. А тот лишь начал смущённо прятаться за собственными ладонями, скрывая лицо. — В первый раз ты был не таким… — убирая его руки, пробурчал старший. Ему нравилось, когда парень смущался. — Не прячься, я хочу видеть тебя. — Тогда я контролировал процесс… — неуверенно выдавил из себя он. — Но, знаешь, когда это делаешь ты, то выходит намного лучше. — Правда? А мне понравилось то, каким раскрепощённым и уверенным ты был в ту ночь… — Возьму на заметку. — младший тихо усмехнулся, с полным доверием и любовью смотря в эти глубокие очи напротив. Сан снова стал целовать это тельце, губами спускаясь всё ниже и ниже. Теперь поцелуи покрывали его ляжки, а глазами он зацепился за его чистые бёдра, где не было никаких засосов, ведь они уже давно сошли с кожи. Значит, самое время оставить там новые, чем тот и занялся. В любой другой ситуации Уён бы уже стал возмущаться, чтобы тот поскорее начал действовать, однако сейчас он не желал его торопить. Он наслаждался каждым его поцелуем, каждым вздохом, ведь хватался за них как за последние, что получит в своей жизни. Это был последний день, когда они могут быть так близки. Теперь вся его шея, бедра и грудь были усыпаны любовными следами, которые Чон будет усердно скрывать, как самую запретную тайну. Даже если бы ему было не нужно их прятать, он всё равно бы делал это, ведь хотел, чтобы это было только для него, не для посторонних глаз. — Пообещай мне, что в будущем у меня снова будет возможность так целовать тебя здесь, в этой квартире, на этой кровати… — на вздохе проговорил Чхве, наконец отдаляясь и выдавливая на пальцы содержимое флакончика. — Пообещай. Взгляд старшего был слегка тяжёлым и затуманенным, словно он взвалил на плечи Чона огромный долг. И, конечно же, для Уёна было честью исполнить его, ведь он и сам чертовски желал этого. — Обещаю. Пальцы, с уже разогретой на них жидкостью, прикоснулись к чувствительному колечку мышц, моментально ощутив, как оно вздрогнуло, стоило Сану лишь притронуться к ней. — Ты что, боишься? — с весьма обеспокоенным видом поинтересовался парень, а в его голове уже что-то начинало приказывать ему остановиться. Но Уён был против этого. — Нет, вовсе нет… — тушуясь, ответил младший, а после усмехнулся. — Всё нормально, я просто немного отвык от этого… Ты же знаешь, что я безмерно тебе доверяю. Чхве кивнул и протолкнул средний палец, наблюдая за реакцией возлюбленного. Хоть они и делают это уже не в первый раз, Сан переживал о его комфорте. Да даже если они будут заниматься сексом каждый день, тот всё равно будет волноваться об этом и стараться сделать всё правильно. А Уён не мог не подумать о том, какой же у него прекрасный парень, всякий раз, когда тот так о нём беспокоился и заботился. Пухлые губы младшего припали к губам Сана, увлекая его в новый поцелуй и открывая для себя всё больше оттенков их близости. Постоянно, когда он так жадно впивается в эти сладкие уста то, кажется, забывает как дышать. Все его мысли улетают в небытие, а рассудок вовсе отключается. Уён, в эйфории от этих лобызаний, не сразу понял, что в нем двигается уже аж три пальца Чхве. А как почувствовал, то сразу же стал скуляще постанывать, стараясь намекнуть тому, что пора переходить к действиям. Но перед этим Чон перевернулся на живот, слегка приподнимая таз и вызывая тем самым негодование со стороны блондина. В тот момент в голове Сана, похоже, произошел какой-то взрыв, ведь подобное зрелище произвело на него огромное впечатление. Тот оскалился и не сильно, но довольно звонко, шлёпнул того по ягодице, отчего Уён кратко промычал. — Вау, не думал, что это будет так сексуально выглядеть… — хрипло усмехнулся Чхве и вынул собственный член, выдавливая ещё немного смазки из тюбика и распределяя её по длине. — Я смог превзойти твои фантазии? — с самодовольной лисьей ухмылкой поинтересовался юноша, совсем немного виляя задом, всё ещё пытаясь сдерживать внутреннюю горечь. — Более чем. Старший стал медленно толкаться во влажное нутро, тут же тихо шипя от ощущения знакомого тесного тепла. За всё то время, пока у них не было секса, он уже успел и позабыть о том, насколько это приятно. Руки обхватили бедра юноши, начиная плавно приближать его таз ближе к себе, отчего орган входил глубже. — Как ты себя чувствуешь? — обратился к нему Сан, начиная целовать того в затылок. — Просто прекрасно… — его голос слегка дрожал, но непонятно из-за чего. Из-за ощущения длины внутри или из-за бури чувств, что продолжала беспощадно терзать его сердце. — Все нормально, продолжай. Уён не мог понять, что ему чувствовать в данный момент. Этот последний секс с Чхве затмил гнетущую боль, но в то же время разжигал её ещё больше. Он осознавал, что это последняя их близость, последние поцелуи, именно поэтому пытался получить как можно больше, чтобы не взвыть от нехватки тепла спустя день разлуки. Но помимо этого парень знает, что всё это не даст каких-то плодов, ведь он, будучи завтра в поезде, уже будет разрываться на части из-за обиды, одиночества и страха перед будущим. Движения стали уверенее и более отчаяннее, ведь Сан тоже все это прекрасно понимал, поэтому старался дать ему и самому себе полностью насытиться. Однако… Их жажда, их голод, их любовь были сильнее любой стихии. Чон стал издавать приглушённые стоны, вжимаясь лицом в подушку. Он не хотел, чтобы старший видел его лицо таким разбитым, но партнёр и так знал, что тот чувствует, и он разделял эти переживания вместе с ним. Сан прислонился своей грудью к спине младшего, дабы быть как можно ближе и ощущать всё намного лучше. Он громко и тяжело вздыхал тому на ухо, усерднее двигая тазом, руками прижимал юное тело ближе к себе, и целовал. Целовал безумно трепетно, нежно и ласково — именно так, когда действительно любят. Глухие удары изголовья кровати о стену разносились по стенам этой комнаты, затаиваясь в самых укромных её уголках и вечно оставаясь в памяти этого места, в которое Уён обязательно вернётся. — Я кончаю… — сквозь стон произнес Чхве, начиная двигаться быстрее и жёстче, а пальцы его руки переплелись с пальцами юноши. Уён стал издавать больше громких и жалобных звуков, уведомляя о приближении собственного оргазма, ведь по-другому со старшим было нельзя. Тот всегда был идеален везде и во всём, даже в постели, несмотря на то, что сам не особо был опытен в таком деле. Этот человек умеет абсолютно всё, и справляется с этим на отлично. В этот раз Чон был менее разговорчив, чем тогда, но Сан прекрасно понимал почему и не мучил того бессмысленными вопросами. У него и так сейчас в голове невесть что творится. Блондин толкнулся особенно глубоко и излился внутрь парня, уже не жалея о содеянном. Сейчас они оба хотели, чтобы это произошло. Это было так грязно, но так тонко и чувственно. Уён не сдержал протяженного стона, который еле как заглушала подушка, и тоже кончил, пачкая простынь. Его тело поддрагивало, а поглаживания ладоней стали в разы приятнее ощущаться. Ему сейчас было так хорошо и так плохо одновременно, что казалось, можно было сойти с ума. — Я люблю тебя, Сан… — слегка невнятно пробормотал младший и всхлипнул, едва сдерживая эмоции, что волной накатились на него. — До луны и обратно. Эти слова стали для Сана добивающим ударом, отчего он сам до побеления сжал губы, а его ранее счастливые глаза наполнились блестящий влагой. Парень повернул Уёна к себе, ему хотелось видеть его, а тот, только столкнувшись с этими глазами, уже не стал сдерживать себя. Чхве поцеловал его в губы, пытаясь впитать в себя всю эту боль и тяжесть. — Мы обязательно встретимся, Уён-а… Не надо плакать, — голос старшего так же дрожал и повышался, грозясь и вовсе перейти в беспрерывный вой. — У нас всё будет хорошо, я обещаю.

▸ ✧ ◂

Знойное утро, которое Уён пытался оттягивать, как мог, всё же наступило и принесло за собой ещё больше страданий для влюблённого сердца. Ему не хотелось просыпаться, не хотелось возвращаться в свой собственный ад, который уже заждался его визита. Перед отъездом он не звонил Сану, даже не отвечал на его смс, ведь не хотел дать слабину перед родителями, хотя они и так видели то, каким разбитым был их сын. Но они даже не спрашивали его об этом, потому что им было всё равно на это, ведь они по-прежнему не особо стремились разговаривать с Чоном, а он плёлся за ними как бесцельный хвост. Впрочем, это было лучше, нежели если бы те стали заваливать его идиотскими вопросами, а ещё хуже, колкими насмешками над его состоянием. Больше ему было стыдно перед Саном, ведь он игнорировал его сообщения, вероятно заставляя того нервничать. Но он не мог по-другому, по крайней мере до тех пор, пока находится в поле зрения у родителей. И только сев в поезд, развернулся к окну, благо он сидел один, позволил себе наконец связаться с возлюбленным. [-Доброе утро, у тебя всё в порядке? Ещё не уехали?] [-Я надеюсь ты больше не плакал. Пожалуйста, отпишись, как будет удобно…] Только пробежавшись по этим сообщениям, Уён уже захотел выпрыгнуть из вагона, лишь бы прибежать к нему, обнять и никогда не отпускать. К горлу подступил горький ком, из-за чего тот ощутил лёгкую тошноту, а в глазах всё стало мутнеть из-за собирающихся в них слёз. [-Доброе утро, если его можно таковым назвать… Да, у меня всё хорошо. Уже выехали.] Парень вдохнул полной грудью: воздух был слишком тяжёлым и ядовитым, он больно колол лёгкие и отзывался слабостью во всём теле. Уён чувствовал, как с каждым метром пути от него отрывают что-то ценное, как их связь со старшим растягивается, превращается в ниточку, а потом и вовсе рвётся, стоит поезду выехать за пределы Пусана. Его опустошённые и чуть покрасневшие глаза были устремлены в виды из окна, которые постепенно сменялись новыми, но все они были так безразличны ему сейчас. Без Чхве юноша отказывался акцентировать внимание на том, как прекрасен мир окружающий его, ведь его собственный мир уже где-то далеко позади. Руки дрожали, сжимая телефон как последнюю надежду, а сам он начал немного потеть, отчего дышать становилось ещё труднее. Ему пришлось надеть водолазку, чтобы скрыть все свои отметины, хотя… Вдруг если бы родители увидели их, узнали, что он гей, то возненавидели бы его и бросили там? Бред. Но это было бы намного лучше, чем то, что он имеет сейчас. Ему уже было абсолютно плевать на школу, плевать на родителей, на своих прежних знакомых, которых он никак не мог назвать друзьями. Чон хотел быть с Саном — с человеком, который его понимает, который о нем думает, который его слышит, который его любит. Перечислять то, как Чхве идеален и лучше всех вместе взятых людей из его окружения можно бесконечно долго. [-Уён-а, позоботься о себе, пожалуйста. Не нужно думать только обо мне, не забывай про свою жизнь тоже. Я знаю, что звучу довольно глупо, но просто не зацикливайчя на своей цели слишком сильно. Стремиться к ней очень хорошо, но делай это равномерно. Я безусловно доверяю тебе, но так же волнуюсь и хочу, чтобы у тебя было все хорошо. Мне тоже очень плохо без тебя, но я знаю, что у нас с тобой ещё всё впереди. Не забывай почаще гулять, хорошо питаться и на учебу не забивай… Может быть я и звучу как мамочка, на самом деле я просто забочусь о тебе, пусть теперь даже на расстоянии. Я люблю тебя.] Боже, зачем он это делает? Эти сообщения полностью выбивали Уёна из колеи, отчего мальчишка уже не мог бороться с собственными эмоциями. Он сильнее развернулся к окну, чтобы скрыть собственное лицо, и принялся тихо всхлипывать, порой вытирая соленые дорожки на лице рукавом водолазки. Сан действительно вёл себя как родитель, но он делал это совершенно иначе в отличие от тех, которые живут с ним под одной крышей. Старший проявлял заботу и нежность, он делал всё то, чего не делали его собственные родители. По крайней мере, они не особо баловали сына подобным. Они растили его словно просто потому, что надо, а не потому, что хотели этого. Услышь Уён то, что он нежеланный ребенок, то совсем не удивится. Это будет слишком очевидно. Глубокий, но дрожащий вздох и все кошмары его разума отошли на второй план. Уён закрыл глаза и погрузился в свои мысли, создавая в них образы, где они вдвоем счастливы и никто не в силах им помешать. Сердце обливалось кровью, а на жар из-за водолазки стало всё равно, ведь он терпит его для того, чтобы сохранить свою сокровенную тайну, которая побуждает его жить.

▸ ✧ ◂

Родной запах квартиры уже не был таковым, ведь здесь он совершенно не чувствовал себя как дома. Уён здесь — сосед, он уже давно это понял, потому как ему, кажется, здесь никто не рад. Будь тут хоть что-то, что удерживает парня оставаться в этой квартире, то, возможно, он думал бы иначе. Но в собственной комнате всё скучно, родители напрочь отказываются от домашних животных, поэтому нет ничего, что могло бы его остановить. Юноша повалился на кровать, что была жутко неуютной, по сравнению с кроватью Сана, а затем просто уткнулся лицом в подушку, всё ещё не веря в то, что всё закончилось… Чон больше не почувствует чьих-то объятий, его больше не будут гладить по голове, хвалить, целовать и лелеять. Отныне, только четыре стены, школа, одни и те же люди, упрёки родителей и музыка, что хоть как-то помогает ему не сойти с ума в этом дурдоме. И собственная цель, которая не позволяет Уёну опустить руки, ведь он обязан выбраться из этой тесной клетки.

✧