Ты, как чудное виденье...

Здесь, в Эбисе, Солнце всегда светило ярко, заставляя прикрывать глаза, чтобы лишний раз их не раздражать, а вокруг реки хоть ненамного, но становилось легче. Если, конечно, кое-кто соскучившийся за несколько недель разлуки не начнет прилипать с объятиями, охватывая руками и ногами все тело, как осьминог. И этим кем-то, как известно Сяо Вею, был именно Ифуртити. Как бы ни было жарко и сколько бы ни свалилось срочных поручений на голову главы разведки, этакого "наемника", даже если бы от высокой температуры трескались стены в старинных храмах, тот всё равно тащил своего любимого к побережью Нила. Эти несколько недель не прошли даром. Сяо Вей уже было надеялся, что ему выдастся возможность отлежаться именно на длинной кушетке в выделенных Мехмесом покоях для него, но в очередной раз оказался на сиявшем песке, на котором всегда оставались следы от их пребывания, будь это простые следы от двух пар ног вдоль побережья реки или же полноценные человеческие силуэты. Хотя бы это не менялось. А ещё то, что Сяо Вей всегда мог рассчитывать на возвращение в теплый, даже жаркий, дом к своему "лису". Сам Ифуртити, похоже, по-настоящему успел соскучиться, потому как сразу, как смог дотащить мужчину за руку до потаённого пляжа, оба они оказались поваленными на песок под одиноким деревом, чего он давно не делал. Первый цензор довольно устроился на груди Сяо Вея, лёгкая туника немного съехала с хрупкого плеча, чего второй, конечно, не мог не заметить и не поправить, перед этим оставив поцелуй, подобный лёгкому ветерку, что был бы кстати жаркую погоду, на шее. Казалось, один миг и Лис мог расплавиться в долгожданных объятиях такого утончённого Сяо Вея, словно вылепленного самим Атумом, решившим самому взяться за самое удачное творение. Но Ифуртити не мог не признать, он настолько погрузился в обязанности, что почти забыл, как его самого-то зовут, не то что Сяо Вея, но по ночам все ещё было слишком холодно без родного тела под боком. И теперь, когда он наконец вернулся, рыжеволосый никак не мог насытиться каждой песчинкой в песчаных часах, что отсчитывали их время, ведь хотелось больше. В зелёных глазах легко было заблудиться и запутаться, словно Тити находился в многолетнем лесу с сотнями скручивающихся вокруг тонких запястий лианами, пахнувшими целебной мазью, которая стояла на столике у наемника. Лианами, которые не хотелось обрезать. А ещё приятнее было чувствовать, как сильные руки легчают с каждым движением, оставленным на плечах Ифуртити и как бережно проводили ладони по спутавшимся за ночь волосам. С Сяо Веем он постоянно падал в небытие, не боясь, что ударится головой и очнётся в комнате, заваленной свитками, а точно зная, что его подхватят, расположив руки под поясницей и коленями и наплевав на чужой вес, ведь тот всегда останется для него пушинкой. С холодным слугой царя, убивавшем по первому слову Мехмеса, Ифуртити мог трещать ни о чем и при этом рассчитывать на то, что его слушают, повиснуть мешком с мрамором и не увидеть даже тени пренебрежения. Побыть человеком со своими слабостями и ранимостью, а не хитрым "лисом", в конце концов. И как бы Сяо Вей ни отрицал, в глубине души в нем таилось то же самое. Что-то наподобие погребального костра разжигалось внутри при мысли, что ему есть ради кого продолжать служить Эбису, защищая Тити, даже если это был шутливый страх и защита от Мехмеса. Все его страдания и стремление к данной должности определенно стоили того, что он имел теперь. Сяо Вей мог полноценно погрузиться в пустоту, где не существовало времени, проводя день с Ифуртити и разглядывая его внешность, выученную наизусть: его волосы краснели ярче, чем само Солнце, а фиолетовые глаза, обязательно оказавшиеся бы слаще любой из слив, что Сяо Вей успел попробовать и смотревшие на него каждое утро, что он был во дворце, своей глубиной походили на Нил. Изящная, как и все остальное тело, шея, "закованная" золотыми украшениями, привлекательно сверкавшими на свету и которые он мог снять по первому своему желанию даже не спрашивая у Ифуртити (потому что единственный человек, которому он доверял, не мог бы задушить его за углом королевского дворца, Тити верил в это). Любой из них мог бы продолжить список того, почему каждый возвращался к другому, но в этом не было смысла, ведь они бы все равно снова встретились на этом пляже, в обнимку прячась от Мехмеса, которому в любом случае ни жарко ни холодно было от отсутствия этих двоих, пока не найдется работа, а она пару раз в месяц может и подождать. Два тела все также сильно прижимались друг к другу, не проявляя желания отлепиться и закончить очередную встречу. Обоим казалось, что это простое видение, и если пошевелиться – оно исчезнет, и малая толика страха о правдивости этой теории все время не покидала мужчин. Но даже если бы это было простым наваждением, вызванным прорезавшимися сквозь листья пальмы, раскинувшимися над ними, лучами и напекшими головы, то это был бы определенно самый лучший мираж в истории Египта, что видел как Сяо Вей, так и Ифуртити. А распаленное Солнце все продвигалось и продвигалось по небосводу, отсчитывая миг окончания их небольшого видения, которое раз за разом хотелось продлить, лишь бы песок продолжал хрустеть под пальцами при малейшем телодвижении, а согретые (и уже можно сказать прожарившиеся) тела находиться рядом.