Я дома

      Что такое дом? Это ведь не просто жилое помещение с крышей, потолком, полом и четырьмя стенами. Дом — это всегда нечто большее. Хуа Чэн осознал это впервые ещё в детстве, когда его звали Хун-эром.       Тогда, в детские годы, простая фраза, сказанная кем-либо из детей: «Я домой» — вызывала у Хун-эра ощущение потерянности. Ведь он всё ещё помнил, что пойти домой — значит, пойти туда, где тебя ждут.       До шести лет у Хун-эра был лишь один человек, что ждал его дома. Его старшая сестра. Только она заботилась о нём: пела колыбельные и помогала купаться, когда Хун-эр был маленьким; стирала и зашивала его одежду; кормила, когда он возвращался голодным.       Будучи в хорошем настроении, сестра часто обнимала, гладя по голове. В плохом же — просто молчала, грустно глядя куда-то вдаль. И самое главное: сестра никогда не поднимала на брата руку, не называла уродцем. Всего этого было достаточно, чтобы Хун-эр был привязан к ней.       Но когда Хун-эру исполнилось шесть лет, сестру выдали замуж, и с тех пор он больше не видел её. Её муж категорически запретил даже близко приближаться к их дому, поскольку всякие приносящие несчастия уроды были ему не нужны.       После этого ни одно из мест, куда судьба забрасывала Хуа Чэна, домом ему не было. Даже роскошный Дом Блаженства в Призрачном городе был не более, чем местом, где можно переночевать.

***

      Открыв дверь своим ключом, Хуа Чэн зашёл в квартиру. Пахло чем-то аппетитным. Сняв куртку и убрав её в шкаф, он разулся и прошёл на кухню. Не зайдя в помещение, он остановился на пороге, с умилением наблюдая, как Его Высочество готовит, тихо подпевая песне из радио.       Пока Хуа Чэн решал, как лучше привлечь его внимание, чтобы не напугать и тот случайно не порезался (нож в руках принца был острым, Хуа Чэн лично его затачивал), Се Лянь, словно почувствовав его взгляд, обернулся сам.       — Сань Лан! — радостно воскликнул он. — Я не слышал, как ты вернулся.       — Я это уже понял, — улыбнулся Хуа Чэн и приглашающе раскинул руки.       Положив нож на доску, Се Лянь со счастливой улыбкой нырнул в его объятия. Если бы давно мёртвое сердце могло биться, оно непременно бы ускорило свой темп.       Прильнув к самым желанным губам на свете, Хуа Чэн чувствовал себя самым счастливым на этой Земле. Его чувства к возлюбленному с каждым днём становились лишь крепче и многограннее, несмотря на прошедшие уже более тысячи лет брака.       Оторвавшись от губ мужа, Се Лянь улыбнулся и сказал:       — С возвращением, Сань Лан.       — Я дома, — улыбнулся в ответ Сань Лан, не в силах отвести взгляд от такой красивой улыбки любимого.       Каждый раз глядя на улыбающегося Се Ляня, он чувствовал себя слепцом, впервые увидевшим солнце.       У Его Высочества была потрясающая особенность освещать собой всё и придавать уют любому месту, будь то монастырь Водяных каштанов, Дом Блаженства, храм Тысячи фонарей или вот эта небольшая квартира. Только находясь вместе с Се Лянем, Хуа Чэн чувствовал, что он действительно дома.       Потому Хуа Чэн с чувством повторил, огладив пальцем любимое лицо:       — Я дома.