lanky birdie

      прошло уже два дня, как Столас попал в больницу в Кольце Лени. у него была довольно просторная палата с большим окном на высоком этаже, где не было слышно щëлкания фотокамер и бесконечного говора репортëров. за это время он слышал уже три истории от медсестры о том, как назойливые журналисты пытаются пробраться в больницу, и каждый раз их выкидывают из здания внушительных габаритов адские гончие, работающие в качестве охраны. ему прислали в первый же день просто невообразимое количество цветов, которые вскоре начали вянуть и опадать, так что по полу всюду валялись листья и лепестки, несмотря на то, что их довольно оперативно убирали, также как и перья по всей палате.       Столас проснулся ближе к вечеру и посмотрел на пустой стул перед его кроватью, на котором сидела его дочка, перед тем, как он провалился в забытье от усталости. Октавия была пока единственной, кто его навещал. Блиц не отвечал на его сообщения с предложением проведать, но в душе ещë теплилась надежда, что имп придëт хотя бы поинтересоваться, как дела у Принца Ада, да и Столасу очень хотелось отблагодарить его бравых бесов за своевременное спасение. возможно, позже он выпишет им чек на кругленькую сумму, когда будет в состояннии.       Столас представил, что было бы, если бы Милли и Мокси опоздали хотя бы на пару секунд, и его тут же посетили мысли о Страйкере и его отвратительно угрожающем низком голосе. он звучал заигрывающе, и может Принцу это бы даже понравилось, но не когда ты связан благословенной верëвкой, а около горла всë время мелькает кинжал с ангельским напылением.              «всему хорошему когда-нибудь приходит конец, — сказал Страйкер, как акула кружа вокруг Князя, — жаль, что ты не сможешь увидеть свою дочь.»              «тебе повезло, пернатый, — Столас почувствовал, как его челюсть сжимает крепкая рука убийцы, — твоя богатая пизда больше не хочет твоей смерти, но она не говорила в каком состоянии тебя доставить, — холодное лезвие ножа скользнуло рядом с глазами Принца, — я думаю, эти красные яблочки станут отличным трофеем. ты же не хочешь увидеть меня снова, м?»              ох чëрт, Страйкер хотел выколоть ему глаза. и если бы он это сделал, в арсенале Столаса не нашлось бы заклинания, позволяющее ему снова видеть, да и магия в принципе не работает на заживление ран, нанесëнных святым оружием. единственное, что могли сделать в этой больнице, это регулярно его перебинтовывать и давать отдыхать. Принц хорошо помнит, с каким отвратительным звуком лезвие ножа входит в плоть. это было похоже на шипение раскалëнного металла, который опускают в холодную воду. именно так отделанный ангельской пылью кинжал реагировал на чëрную демоническую кровь. чувство не из приятных.       Страйкер не успел выполнить своего обещания оставить Столаса слепым, когда услышал гудок чужой машины. прошло немного времени между угрозами и прибытием Милли и Мокси, но за это время Принц успел попрощаться со зрением и способностью превращать взглядом в камень. его последним желанием было увидеть дочь в последний раз. посмотреть на еë очаровательную улыбку, тонкую фигуру, невероятные глаза и длинные серые пëрышки на голове. он не знал, у кого просил эту возможность, каким звëздам загадывал это желание, но желание исполнилось. случайно или нет, Столас смог увидеть Октавию ещë раз и с нетерпением ждал, когда она придëт к нему снова.       она приносила ему его любимые цветы и сладости, так что на его тумбочке постоянно стояли печенья, конфеты, иногда какие-то фрукты. несмотря на то, что есть Столасу не хотелось от слова совсем, он иногда через силу съедал немного печенья, чтобы порадовать дочку. правда потом получал за это от медсестры, потому что «печенья — это не еда, надо нормально поесть». но как бы Принц не старался, не мог проглотить ни кусочка, скорее всего из-за лекарств.       на улице уже почти стемнело, когда Столас услышал громкий и звонкий стук каблуков в коридоре, который эхом разносился по этажу и становился всë ближе к его палате. он насторожился, вся дрëма, насланная на него обезболивающими, тут же улетучилась. пищание пульсоксиметра стало чуть чаще.       каблуки остановились прямо у его двери и было тихо буквально пару секунд, но такое чувство, что прошла уже вечность, хотя Столас уже знал, кто стоял за дверью.       ручка опустилась и в проëме показалась худая тëмная фигура в пышном платье, затем она подошла ближе к кровати Принца, слабый свет из окна осветил еë так, что наконец можно было разглядеть что-то помимо светящихся красных глаз. перед ним стояла женщина в белоснежном платье и такими же перьями по всему телу. снаружи она была привлекательной, но её натура заставила Столаса невольно передёрнуть плечами.       — здравствуй, Столас, — прозвучал надменный голос Стеллы.       — что тебе нужно? — хрипло ответил Столас. он мало разговаривал с тех пор, как попал сюда, так что попытался сделать голос как можно более уверенным.       — ты разве не рад видеть свою жену? — она издевалась.       — что. тебе. нужно? — с расстановкой переспросил Столас, как бы не желая затягивать весь процесс разговора.       Принц уже просчитывал план действий на тот случай, если Стелла пришла добить его собственноручно. по крайней мере сейчас он не был связан верëвками и мог был попытаться отбиться.       — где твоя благодарность за спасение? — недоумённо спросила супруга, и Столасу понадобилась пара секунд, чтобы понять, шутит она или говорит всерьёз.       — спасение? — Принц попытался выпрямиться в постели, и его кости тут же протестующе заныли, — Стелла, это не смешно, — внутри закипала злость, — если что я слышал весь твой разговор с этим киллером по телефону, не делай из меня дурака.       Стелла презрительно смотрела на него сверху вниз, но Столас не собирался сдаваться.       — я не делаю из тебя дурака, ты и так с этим прекрасно справляешься, — парировала она, явно начиная раздражаться.       Столас насмешливо ей улыбнулся.       — я может и дурак, но я ни разу не принимал решений с чужих подачек, а думал своей головой, — выражение лица Стеллы в ту же секунду поменялось с нейтрального на агрессивного, — ты думаешь, я не догадаюсь, что Андреальфус посоветовал тебе меня не убивать? у тебя плохо с продумыванием планов.       Столас был доволен собой. её было легко вывести из себя, и этот раз не стал исключением. Стелла нависла над ним и тут же встретила такой же агрессивный взгляд со стороны оппонента. внезапно она схватила перебинтованную ногу Принца, и тот ощутил резкую боль в сломанной конечности, что заставило его поморщиться. писк в палате участился.       — сделай одолжение, засунь свой ебливый язык в жопу какому-нибудь своему импу, — слова Столаса, видимо, действительно её задели, так что она крепче сжала его бедро, заставляя издать короткий птичий вскрик.       — Стелла!...       — что? хочешь, я тебе вторую сломаю, ты же только и умеешь, что раздвигать их для всякого сброда, — Стелла хищно улыбнулась, довольствуясь тем, что напугала супруга. она приложила ещё силы, и Столас изо всех сил старался не издать ни звука. боль от ноги прошлась по всей правой стороне, отдаваясь в рёбрах.       писк пульсоксиметра стал ещё чаще, и Принц сам ощутил, что у него слишком быстро бьётся сердце. он ненадолго отвёл взгляд от Стеллы и оглядел палату в поисках спасения или оружия. в комнате ничего не было, кроме десятков ваз с букетами цветов. конечно, он сейчас не мог кастовать какие-то мощные заклинания, но телекинез был ему всё ещё подвластен.       Столас поднял в воздух средних размеров вазу с цветами и швырнул её в Стеллу. не так сильно, чтобы она не поранилась, но достаточно, чтобы она отступила, иначе потом не оберёшься проблем. да и Принц никогда не хотел применять насилие к жене, даже если та хотела его убить, просто потому что считал себя выше этого. ненавись со стороны Стеллы всегда была большой и всепоглощающей, и он не хотел быть как она.       ваза врезалась в Стеллу и с дребезгом разбилась об пол, оставив на плитке лужу воды, осколки и кучу цветов, звук бьющего фарфора эхом пронёсся по палате. какое-то время Стелла стояла в шоке, с ног до головы забрызганная водой и покрытая лепестками, листьями и пыльцой. Столас никогда не кидался предметами в супругу, даже когда та отвешивала ему пощёчины. скорее наоборот, в Принца вечно прилетали какие-то предметы: телефон, тарелки, стаканы, стулья, его собственные растения, другие бесы и даже нож. но последний случай, когда нож прилетел в стену рядом с головой Князя, так напугал Октавию, что они условились не бросаться кухонными приборами или хотя бы делать это не при ребёнке. но было ли вообще Стелле до этого дело?       Столасу не было жалко дурацких цветов, коими была заставлена вся палата, была бы его воля, он был разбил всё, что было. в этих букетах, посланных репортёрами, не было ни сочувствия, ни хороших пожеланий, лишь желание залезть в чужую жизнь. этично он поступил или нет, это заставило Стеллу отпустить его ногу. по телу прошло облегчение и осталось только ноющее ощущение в месте перелома.       — ах ты сукин с-       — уходи, Стелла, — потребовал Столас, поднимая в воздух ещё одну вазу. его взгляд не предвещал ничего, кроме полной решимости повторить свой поступок снова, — не думай, что не встретишь сопротивление.       Стелла приняла спокойное выражение лица и вернула свой пассивно-агрессивный надменный взгляд, отряхивая платье от ярких алых лепестков, издалека похожих на капли человеческой крови.       — руки об тебя марать не охота, — оправдывалась она, пытаясь себя успокоить, хотя только что проиграла «схватку», — не думай, что ты легко отделался, — добавила Стелла уходя из палаты.       дверь захлопнулась за ней с таким грохотом, что казалось, будто с потолка вот-вот посыпется отделка; она вложила в эту несчастную дверь всю свою ненависть.       Столас смог вздохнуть спокойно, только когда поток матов, красноречия и быстрый стук каблуков, разносящийся по коридору больницы, перестал быть слышным.       Стелла ушла. он опустил вазу на место, никогда Принц ещё так не желал остаться один.       писк в комнате наконец пришёл в норму.