Битва за тебя

Большой неожиданностью для Олега становится необходимость эмоциональных переживаний, даже когда испытание проходит не он. Да, и раньше испытания Александра вызывали толику беспокойства, но молодой человек всегда чётко видел, что его брат вынырнет с победой, как бы того не топили. Сегодняшний день, в который Олег собирался по обыкновению поставить ему десятку и отправиться отдыхать, идёт совсем не по плану. Когда Александр Шепс покидает съёмочную площадку под непонимающие оклики окружающих, Олег едва способен побороть желание разочарованно закатить глаза. Он не знает, что в данный момент раздражает сильнее: нежелание брата сглаживать конфликты или неспособность других понять, что Александра не изменить. Олег осознаёт, что, раз брат покинул их в разгар конфликта, именно ему отвечать перед взбешёнными экстрасенсами. К счастью, иметь дело с чужой агрессией он умеет. Добровольно занимая сторону Александра, даже в глубине души считая его не самым правым, Олег говорит тихим голосом без грамма смущения. Иногда он может стушеваться, когда есть необходимость защитить себя. Но никогда — если нужно защищать брата. Просьба ведущего сходить за Александром — то, что Олег принимает без возражений, с коротким кивком. Порой мужчину стоит оставить одного, позволив переболеть собственными эмоциями. Олег знает это, но ненавидит быть беспомощным, когда старшему брату плохо. Он с гораздо большим рвением побежит за ним, встряхнёт и сделает что-нибудь глупое, что точно его взбодрит. Спускаясь по лестнице, ведущей прочь из готического зала, Олег обеспокоенно оглядывает просторный коридор. В памяти мелькают чужие претензии. На каждую из них молодой человек мог бы ответить без долгих раздумий — слова, которые оправдают брата, кажутся очевидными, лежащими на самой поверхности. Но, конечно, не каждый знаком со старшим Шепсом двадцать пять лет, чтобы безоговорочно прочитать его между строк. С сожалением вздыхая, молодой человек понимает, что Александру придётся отвечать за себя самостоятельно. Заглядывая в одинокие комнаты, Олег, наконец, обнаруживает пропажу — мужчина стоит, облокотившись о столик, за которым его гримировали. Спина скорбно сгорблена, подушечки пальцев с силой надавливают на глаза. Глубоко вбирая воздух в лёгкие, Александр распрямляется и видит в отражении зеркала слишком взволнованное родное лицо. Смаргивая скопившуюся на ресницах влагу, мужчина поворачивается к Олегу и с наигранным спокойствием облокачивается на стол. Только младший брат раскрывает рот, Александр прерывает его с грустной усмешкой: — Только попробуй опять спросить, расстроился ли я. Олег старается говорить веселее, чем ему хочется: — Я ж не тупой. И так вижу, что расстроился. — А вот и нет. — Не начинай, — Олег подходит к тому же столику, присаживается рядом с братом. — Что об этом всём думаешь? Александр мягко улыбается чужой заботе, но его глаза остаются печальными. То, что Олег рядом, вынуждает немного взять себя в руки. Увы, мужчина не умел изображать внешнее спокойствие, когда его буквально мутило от переполняющих чувств. — Думаю, а может к чертям эту Битву? — Олег в ответ смотрит с непониманием. — Не хочу туда возвращаться. — Прошу тебя… Младший Шепс касается его плеча в попытке обратить на себя внимание, но Александр избегает пронзительного взгляда брата, смотрит прямо перед собой. Понурость мужчины тревожит — непривычно видеть его без той хитрой улыбки, которая уже давно стала фирменной. В любых ситуациях, происходивших раньше, Александр умел сохранять долю спокойствия в своей душе, но почему-то не в этот раз. И осторожные просьбы, как видно, не способствовали улучшению его настроения. Нервно облизнув губы, Олег поднимается с края стола. Выпрямляется, поправляет лацканы пиджака. От выводов, к которым он приходит, неумолимо бросает в жар. Олег делает короткий шаг навстречу к брату, который продолжает удерживать зрительный контакт с полом. Осторожное движение пальцев цепляет подбородок Александра и приподнимает, вынуждая всё-таки столкнуться взглядами. Печаль, блеском отражённая в ярко-голубых глазах, ошеломляет своей неизмеримостью. Олег забывает о собственных страхах, утопая в глубине чужих. Вначале — прикосновение лбом ко лбу. Молодой человек хочет показать, что он рядом. До одури хочет, чтобы Александр почувствовал его стремление облегчить моральные страдания. Он бы согласился забрать у мужчины все довлеющие над ним эмоции, лишь бы больше никогда не находить в его глазах такой искренней горечи. И, кажется, старший Шепс это ощущает. Его ресницы трогательно вздрагивают, горло сводит судорогой — по скуле быстро скатывается сдерживаемая до сего момента слеза. Олег осторожно переводит касание руки с подбородка к шее, успокаивающе перебирает кончики волос, попутно придвигая брата ближе. Страх своих же действий не имеет никакого значения, потому что на передний план выходит боль близкого, которая ощущается мучительнее, чем собственная. Олег целует лицо Александра с такой нежностью, словно мужчина не просто хрупкий — он фарфоровый. Бережный поцелуй ложится сначала на мокрую от слёз скулу, затем — падает на самый уголок губ. Видя, что влажные дорожки начинают бежать по щекам с новой силой, Олег зажмуривается в желании стереть из памяти яркую картину чужой печали. Раньше ему не приходилось видеть Александра уязвимым. Смотреть на его слёзы сейчас казалось постыдным откровением, которое он вырывал против чужой воли. Пока Олег, плотно закрывая глаза, пытается стереть из памяти болезненное выражение лица Александра, до его слуха доносится всхлип. Короткий, сдерживаемый с большим трудом. Олег тяжело выдыхает через нос — теперь картина разбитого на части брата вырисовывается под зажмуренными веками ещё чётче. Хватка молодого человека ужесточается — рука, до этого мгновения мягко перебирающая волосы на затылке Александра, опускается к шее и крепко сжимается. Не грубо, но ощутимо — выражая всю твёрдость намерений. Олег собирается сделать то, чего страшился несколько недель подряд. Он произносит, оправдываясь перед самим собой: — Всего лишь раз. Касается поцелуем губ Александра. Не знает, как именно нужно целовать, чтобы украсть печальные мысли, но, кажется, брат готов подсказать ему. Мгновение — и Олег поддаётся чужому ритму, целуя самозабвенно, на задворках сознания понимая, что сделает едва ли не всё, лишь бы этот человек мог позволить себе забыть о грусти. Он останавливается, горячо выдыхает и целует снова. Каждое его прикосновение — это мольба об успокоении. Каждое движение губ — просьба остаться. И каждый такт его взволнованно сбившегося дыхания покупает Александра с потрохами. Переживания старшего Шепса уступают его глубинному желанию — позволить Олегу почувствовать, как плотно его действия ложатся на струны души. Показать, как достают до самой глубины, охлаждая собой зудящие раны. Александр прямо сейчас прослезился бы от переизбытка чувств, но гордость убеждает его, что младший брат и так увидел слишком много слёз за сегодняшний день. Олег не убирает руку с шеи мужчины, даже когда отстраняется. Внимательно вглядываясь в яркие глаза, он произносит чётко, с нажимом: — Ты наденешь свою чёртову корону и вернёшься туда как победитель. Младший Шепс имеет в виду, что его не интересует, кто был прав или не прав в глупом споре. Важно только то, что неизменно перевешивает в каждой ситуации — желание защитить брата. Александр растроганно смеётся. Его голос хриплый, чуть ослабший, зато к взгляду возвращается — пусть и не в полном размере — привычная плутоватость. — Всё равно не хочу возвращаться, — Олег смотрит с притворным укором, подыгрывая чужому кокетству. — Но вернусь. Раз уж ты так убедительно просишь. Подчёркнуто флиртуя, Александр тянется за новым поцелуем — хочет взять от ситуации всё без остатка. Олег удивлённо отшатывается назад, убирает от брата руки. — Я же сказал, всего один раз, — Александр понимающе ухмыляется, покачивая головой в ответ — оценивает упёртость, достойную истинного Шепса. — Ну так что, идём? Мужчина неспешно отрывается от стола, изображая полнейшую незаинтересованность. Когда Олег оказывается достаточно сбит с толку, Александр резко ускоряется, бросая остающемуся позади брату: — Кто последний, тот моет посуду! Его настроение грозится смениться на хорошее, если бы не осознание — сейчас он снова вернётся туда, где ему не рады. Хорошо, что Олег шаркает где-то за спиной, видимо, добродушно позволяя старшему брату вернуться на съёмочную площадку первым. Сегодня будет редкий вечер, когда молодой человек по собственной воле согласится взвалить на себя тяжёлый груз домашних обязанностей.