carnation

Его выворачивало. Опять. За день это всегда происходило минимум два раза. Он ненавидит красный, гвоздики и его. Нет, его он как раз любит. Любит первой чистой непорочной любовью, да так, что легкие до боли сдавливает, а слезы сами по лицу катиться начинают. А от того, что Субин всё знает, ещё невыносимее становится. Обоим. Каю — от невозможности что-то сделать со своими чувствами, а Субину… по этой же причине. Тоже больно, до мокрой подушки и заплаканных глаз после ночных кошмаров, в которых он теряет Хюнина. А ещё страшнее, потому что и в жизни потеряет. Но влюбиться разве является преступлением? С Ёнджуном спокойно. Взаимно. Кай знал, что Субин больше, чем друг, давно. Но понял, что влюбился ещё позже — когда почувствовал запах гвоздик. От себя. А потом его в первый раз вырвало цветами. Гвоздиками. Красными. На его могиле такие же будут лежать. Забавно. Субин сам их будет приносить, а куда сейчас от них деться — непонятно. Исчезнуть хочется. Спрятаться. Скрывать свою болезненную влюбленность Кай не стал. Вернее, глупо попался, а увиливать от ответа не захотел — выпалил всё ошарашенному Субину и убежал. Чхве тогда только-только с Ёнджуном встречаться начал. От мыслей не убежать. Кай пытался. Всегда догоняют. И в этот раз он тоже попался. В голове крутилось, что зря он Субину об этом рассказал. Теперь страдают оба. Хён ведь себя винит, свои чувства презирает, извиняется за них. А этого делать нельзя, Кай ведь не этого хотел. Да он и сам не знает, чего хотел. На душе-то легче не стало. Хочется уже отмучиться и всё. Субин предлагал операцию, но прожить жизнь без чувств будет ещё мучительнее, Хюнин решил, что не справится. А Субину помогут. Ёнджун всегда рядом будет. Они не говорили, но Кай по взгляду всё понял.

***

Субин плакал, держа в руках красные гвоздики. Так надо. Он знал, что это должно было случиться. Знал, но так отчаянно боялся. Даже время не помогло с этим смириться. Лучше бы он страдал, а не Кай. Он этого не заслуживал. Его беззаботное солнце никогда не должно было через это пройти.