Маленькая смерть

Перед глазами все стирается, люди — не больше, чем размытое пятно, а ватные ноги не держат. Ещё чуть-чуть, и Рюджин бы точно грохнулась на твёрдый асфальт, спотыкаясь горлом о воздух. Захотелось ослепнуть на мгновенье. Но не чтобы избавить себя от взглядов прохожих, которые так и пронзают насквозь, а ради того, чтобы полностью обнажиться перед своим сумасшедшим сознанием. Снова попасть в другую реальность, провести там всю свою оставшуюся жизнь, и утащить к себе свою любимую. Связать, да перевязать ломкую глотку, не давая вдохнуть сухой воздух. Присвоить себе, да чтобы она срослась с ней в единое целое. Не убежит ведь. Она улыбается про себя, ведь это Рюджин, и её не исправить. Её натура, её представление о жизни. С каких пор жизнь Рюджин стала такой? Она и в помине не помнит. Зато она точно помнит и знает, куда направляется прямо сейчас. Уже давно запомнившаяся дорога к знакомому дому не сулит ничего хорошего, но Рюджин как-то плевать. Скоро она увидит Йеджи, и это главное.

***

Рыжеволосая, пока что ещё не знакомая Рюджин девушка, подходит к той сзади, и так невесомо прикусывает мочку уха Рюджин. Та вздрагивает, обернуться собирается, но она будто приросла к земле. — Тише, милая. Время растянулось, как тягучая резина. Ей срочно нужно что-то делать, пока она не стала одним целым с дряхлой почвой. — Кто ты? - шёпотом. — Твоя маленькая смерть. Сладкий голос разрезает воздух на кусочки, которые мгновенно становятся стеклом. Ранят, проникают под кожу, но не чувствительно. Паника нелюбезно накрывает с головы до ног, хочется давиться воздухом, лёгкие так пережало это нечто, что исходило от персоны позади. Пытается не поддаваться снова. «Это пройдет, надо потерпеть, ещё немного...» Ещё немного, и Рюджин сползёт по стенке, хватаясь за пустоту дрожащими руками. Пока смерть окольцует её горло, да передавит трахею. И в добавок ещё оставит пару полос на бледном лице, руках, ногах, спине... — Я здесь, я рядом. Умирать ещё рано... - смешок. Ещё хуже. Голос этой незнакомки притягивает и ощутимо загораживает собой все другие звуки. Рюджин не помнит, что случилось дальше. Только лишь липкие прикосновения, которые скользят по телу, оставляя за собой безграничное желание расплавиться.

***

Слышен скрип открывшейся двери. Но кого он беспокоит? Всем уже давно всё равно, и Йеджи его подавно не слышит. Но она прекрасно знает, кто к ней придёт. Много ума не нужно, чтобы догадаться. Ведь это только один человек. Человек, которого она отравила без зазрения совести. И нет, это не яд. Это — любовь. Самая настоящая и больная. Всё как она любит. И самое главное, что никто не против этой самой любви. Точнее, она. Рюджин нравится утопать в этом, таять в натиске Йеджи и делиться всем на свете. Они — это что-то сокровенное и хранимое в глубине души. Они — это то, что должно быть укрыто от чужих взглядов. Будь на их месте кто-то другой, точно бы покрутил пальцем у виска. Но никому до этого нет дела. Сейчас есть только они. Йеджи и Рюджин. Рюджин проходит через коридор, переступает разбросанную одежду, обувь и сумки. Тут нечему удивляться, ведь это Йеджи, которая сбрасывает всё на пол сразу как придёт домой. Заляжет в глубокий сон и будет ждать свою любимую. Младшая обнаруживает ту в позе эмбриона. Йеджи сладко сопит, а ресницы подрагивают во сне. На тумбочке пустые пачки от таблеток и шприцы. Снова. Рюджин быстро ложится рядом с Йеджи и прижимается, как только может. Серые стены снова давят на её разум. Всё внутри переворачивается, да сжимается до хруста костей. Хрустальные слёзы текут по щекам, разбиваются о простынь и моментально исчезают. Ещё немного, ещё немного, и... Продолжения нет. Эти секундные моменты снова обрываются, а в воспоминаниях лишь отрывки, как из самого страшного кошмара. Касания Йеджи, безусловно, успокаивают. И эти прикосновения предназначены только ей. — Я рядом, любимая. - под обрывистое дыхание Рюджин. Эти слова уже как привычка. То, в чём Рюджин постоянно нуждается. Бледное лицо Йеджи сияет потускневшей улыбкой. Чего-то не хватает... — Я умру? Слова отдаются эхом в ушах, заполняя собой все пространство. Сжимают так, что понимаешь — не выживешь. А Йеджи улыбается лишь шире. Они обе всё понимают. И пока она искала смерти на двуспальной кровати, Йеджи сказала: — Дорогая, убийственно выглядишь, так что теперь ты мертва. Пока старшая протяжно потянулась за снотворным, Рюджин дрожала, чувствуя, как холодеют её костяшки, бледнеет кожа, а голова перестаёт работать вообще. — Глотай. А у любви острие тупее, чем шипы зловейшей розы. Рюджин трясущимися руками принимает лекарство, что в мгновенье растворяется уже где-то внутри. Растворяясь в крови, асфикция бежит по венам, заставляя Рюджин теряться в пространстве ещё сильней. Но в этот раз её уже никто не спасёт, а приступ закончит дело до конца. Её возлюбленная делает в точности то же самое. Медленно, но ощутимо глаза закрываются сами по себе. В последние минуты Йеджи нежно касается губ Рюджин, передаёт все чувства и не сказанные вслух слова. Бояться уже нечего. Их обоих настигнет одна участь. Одна секунда решает всё. Они за секунду приняли своё решение, и также за секунду невидимая коса рассечёт им глотку. Когда-нибудь их найдут в забытой всеми квартире, с разбросанной одеждой, обувью и сумками, но зато в бездушных объятьях друг друга.

Они навсегда останутся вместе.