Сансарана

Пока Сара не могла ни двинуться, ни отвести растерянного взгляда от толпы, плотно облепившей периметр вокруг барной стойки, истерический крик женщины, укутанной в белые меха, некоторое время отдавал ужасающим эхом в её голове. Происходящее походило на абсурдный кадр прямиком из новомодных фильмов, снимающихся за гроши группкой идейных друзей. Его поставили на паузу и сделали наиболее очевидным, безо всяких подтекстов и сложных витиеватых метафор. Умер человек — это был единственный факт, последствия которого ощущались в воздухе смрадом в виде хорошо скрываемого за маской спокойствия и благодушного сочувствия, почти животного ужаса. Каждый из присутствующих невольно примерял на себя роль, с которой пришлось столкнуться местному бармену и любой из тех, кто мог представить себя, лежащим бездыханным телом, приходил в смятение и ступор. А от того, что угроза была невидима, страх за свою жизнь усиливался стократно, ведь обычный оживлённый и весёлый день заканчивался бессмысленной в своей жесткости смертью.

Только тогда, когда Сара наконец то смогла выйти из своего недолгого транса, она уловила едва ощутимый металлический запах, который, как ей показалось, так удачно вписывался в антураж игорного дома. Кровь, смешавшись с подвальными ароматами сырости, создавала убийственное амбре, которое вот-вот грозило стать удушающе сильным. Когда этот смрад с новой силой ударил в нос Сары, она неминуемо скривилась, отшатнувшись. Едва не врезавшись в массивный дубовый стол, оборудованный для покера, Сара ощутила спиной чью-то мягкую грудь. И в противовес вони, имеющей удивительно устрашающее влияние на сознание, позади послышались медово-сливочные успокаивающие нотки гардении. В теории, парфюм незнакомки мог лишь усилить запах кровавого месива, доносившийся из-за стойки, но, на удивление, духи были настолько яркими, что перебивали его. Хотелось навечно остаться в этом цветочном защитном куполе, укрытой от всяких проблем и дурных мыслей, хотелось раствориться в головокружительно приятном аромате. В противовес этому, в голове Сары родилось непреодолимое стремление двинуться вперёд, сквозь плотную толпу, чтобы разглядеть убитого или помочь тому, кому бы это понадобилось. Но как только она подалась вперёд, сильная рука незнакомки сжала тонкое запястье и потянула на себя, заставляя Мадам Смит повернуться. Потерявшись от страха, Сара не смогла выдернуть руку и оттолкнуть ту, в кого неудачно врезалась, позволяя увести себя. Только тогда, когда Мадам Смит наконец то подняла растерянный взгляд, она смогла разглядеть личность той, чья хватка после этого стала сильнее. Кольцо пальцев, упрямо сжавшееся на запястье Сары, начало приносить боль. В столь неудобной ситуации все здравые мысли вдруг покинули её голову. А когда от руки Франчески пошла дрожь, Сара и вовсе опустила задумчивый взгляд, продолжая идти за подопечной. По пути в неизвестность она бездумно стала рассматривать трещинки на старом напольном покрытии. Её голову мог бы захватил рой самых разных мыслей: от невесёлой неожиданной встречи, до того, кто мог стоять за убийством и где он находится сейчас. Однако, глубоко внутри Сара ощущала ничего. Спасительная пустота быстро впитала в себя и короткий всплеск ужаса, и тревожное воссоединение, и всё то, что было на подкорке сознания. Будто безвольная кукла в руках дрожащего перепуганного кукловода, Сара безропотно прошла весь путь позади Франчески, неуклюже огибая взволнованную толпу. Как только выдался хороший ракурс, чтобы увидеть тело убитого, она не нашла в себе былой смелости взглянуть смерти в глаза. Сара бы не смогла сохранить остатки здравого разума, увидев в живую последствия людской жестокости. Вместо этого она устремила свой взор на острые черты лица Франчески, стараясь прочитать в них ответ на невысказанные вопросы, которые повисли в воздухе, сделав его куда тяжелее. Когда они остановились у высокой деревянной двери, на которой виднелись застарелые царапины и небольшие отверстия от выпавших кусочков древесины, Франческа тут же разжала руку Сары и, выпрямившись, словно натянутая струна, принялась хаотично шариться по карманам своей строгой длинной юбки. Прошло пару секунд, когда наконец то послышался звон ключей. Всё это время Сара смотрела то на тонкий нож для колки льда, вбитым в плоскость двери, то на лист бумаги с таблицей граммовок, выписанной до неприличия кривым почерком. Иногда она бросала взгляд на встревоженное лицо Франчески. Её нахмуренные брови грозились схлестнуться на переносице, сделав её лицо суровее. Шок от неожиданной встречи ещё не успел пройти. Однако, к нему, помимо всего прочего, добавилась и заинтересованность перед мрачной неизвестностью, которую сулило необъяснимое поведение Франчески. На удивление, среди этого коктейля эмоций и ощущений почти не осталось страха. Сара и помыслить не могла, что от Франчески может исходить настоящая угроза. Напротив, в ней Сара видела самое невинное и несколько наивное существо, которое способно лишь на очень громкие разговоры и парочку тумаков. Однако сейчас, словно вернувшись в школьные годы, Сара ощутила знакомый интерес. Пусть она и не чувствовала видимых изменений в личности Франчески, поведение той не читалось так же просто, как в былые годы. Основательно обдумать это не получилось, потому что из туманной задумчивости Сару вывел нервный глубокий вдох, который не исходил от неё и встревоженный едва различимый лепет, который так же не принадлежал ей: — Мадам Смит, простите меня, пожалуйста. Мне очень жаль, что так получилось, но Вам придётся подождать меня в той комнате. Там правда безопасно. Мне бы не хотелось отпускать Вас сейчас. И…простите меня, пожалуйста, я скоро вернусь, — Сара прищурилась, стараясь проанализировать слова Франчески, но их смысл быстро утекал, вся суть сказанного проходила мимо. Мозг Сары, словно старая кляча, работал медленно, неспешно. Но и так у неё не осталось времени на раздумья, ведь вместо объяснений она ощутила грубый толчок и, оказавшись в полумраке, едва устояла на ногах, успев ухватиться за край комода. В новом для неё помещения, она не смогла отреагировать вовремя, предугадав намерения Франчески. Мадам Смит лишь успела вытянуть руку, и в отчаяние ринуться вперёд, воскликнув: «Погоди!», когда Франческа захлопнула дверь. Оставшись наедине с преследовавшим, казалось бы, впитавшимся в её кожу запахом сырых камней и пыли, Сара, успела зацепиться за ручку двери, принялась истерично дёргать её в бессмысленной попытке выбраться. Но комната не хотела отпускать Мадам Смит, ведь дверная ручка никак не опускалась, крепко придерживаемая с обратной стороны. Сара окончательно убедилась в своём положении, ведь снаружи послышался щелчок закрывающегося замка — это было, словно приговор перед казнью. Исходя из туманных речей подопечной, сложно было предположить, сколько ей придётся здесь находиться, но большей загадкой для неё были мотивы Франчески. Сара всем телом прильнула к двери, надеясь, что её услышат, что кто-то решится ей помочь или у Франчески пробудится должное сострадание, совесть. В понимании Сары, та и вовсе должна подробнее рассказать о том, что происходит, любезно пояснит, когда она вернётся и почему нельзя пойти вместе с неё. — Франческа, если ты ещё там, то выпусти меня, — прошли мгновения, минуты, а ей никто не ответил. Её голос растворился в темноте комнаты вместе с лёгким знакомым шлейфом гардении. Неожиданно Сара зажмурилась, до хруста сжала кулак, и, приложив достаточно силы, раздраженно забарабанила по двери, не замечая боли и страха, пробивающегося сквозь дымку смятения и пустоты. Она воскликнула. — Открой, выпусти меня, пожалуйста! Получив в ответ лишь лёгкий холодок, тянущийся сбоку от каменной стены, Мадам Смит нервно поёжилась, отпрянув. И только тогда она уловила звук удаляющихся шагов. Приобняла себя за плечи, Сара прерывисто выдохнув и открыла глаза. Если выйти напрямую не получиться, то стоит начать поиск обходных путей. Липкий ужас, обуявший сердце женщины и стойкое предчувствие нехорошего не позволили бы ей расслабиться, дождавшись объяснений. Только вперёд, только бежать сломя голову, пока ноги не принесут её в родную квартиру, пока она не окажется дома, где сможет забыть обо всём этом абсурде, из которого был выстроен её вечер. Перспектива проработать всю оставшуюся жизнь продавщицей в бакалейной лавке уже не казалась Саре такой убийственно унылой. На самом деле, Мадам Смит всегда хотела той жизни, которую люди привыкли считать самой правильной и счастливой. Смотря на радостные семьи, которые выстраивали перед собой прочный фасад любви и понимания, она желала такой же судьбы и для себя. В конце концов, другого счастья Сара не представляла. Она знала не понаслышке, что есть люди, которые пользуются быстрыми наслаждениями, приходят в этот мир одни и сгорают в одиночестве, глубоко несчастными. Настоящей добродетелью для неё представлялась жизнь, в которой ты не можешь бесконечно радовать себя, ведь гедонизм — тяжкое прегрешение, из которого рождается и порочное чревоугодие, и блуд. В конце концов, Сара была порядочной глубоко религиозной женщиной и старалась жить, согласно букве священных писаний. Оглянувшись, Мадам Смит попыталась оценила обстановку. По всем признакам, помещение, в котором она оказалась, было чьей-то спальней. И этот кто-то не обладал изысканным вкусом и любовью к шику, ведь обстановка вокруг была довольно скромной, почти бедной. Низкая деревянная кровать, заправленная серой застиранной простынёй, на которой кое-где виднелись не до конца сошедшие мутные пятна, две измятых подушки с наволочками, находящимися в состоянии, схожем с простынёй, стол со старой деревянной лампой, украшенной бронзовыми завитками, да шкаф, набитый книгами — это то, что составляло всё убранство. Сара смогла осмотреться получше только тогда, когда её глаза наконец то привыкли к темноте и она нащупала основание светильника, чинно стоящего на столе. Мрак тут же разрезало желтоватое свечение, которое едва сдерживал плотный тканевый абажур. Не только желание выбраться, но и стремление узнать, кому принадлежит эта комната, сподвигло её изучить обстановку и найти любые намёки на выход. Хотя, учитывая неожиданное появление Фрачески и её не менее странное поведение, догадаться о личности владельца было не сложно. Мягкий тёплый свет открыл для Мадам Смит поверхность стола, на которой царил хаос: ручки, карандаши, скомканные листы бумаги — всё это было хаотично раскидано, скрывая за собой царапинки и мимолётные пятна от чернил. Открывшаяся картина походила на последствия небольшого локального землетрясения, однако, помимо мусора и вопреки ему, в глаза бросалась стройная стопка блокнотов и тетрадных страниц, исписанных необычайно знакомым кривым крючковатым почерком. К собственному удивлению, Сара поняла, что всё ещё может без труда разобрать эти каракули. Но большее внимание привлекла массивная записная книга, лежащая в середине стола, соблазняя любого раскрытыми страницами. Нерешительно отодвинув стул, Сара с осторожностью присела, вчитавшись в текс, озаглавленный датами. «22.05.1956 Я надеюсь, что всё это когда-нибудь закончится. Меня терзают сомнения в том, что я делаю и чему я предана. Мне не спокойно, ведь я потеряла всякий сон. Сегодня снова проснулась от дурного видения. Оно казалось мне настолько реалистичным, что я первый минуты, разомкнув глаза, не могла прийти в себя, тупо уставившись в стену. Я не смею описывать увиденное, но только воспоминания о былом согревают моё сердце. И я не думаю, что она бы одобрила то, что я делаю, то, во что превратилась моя жалкая жизнь. Хотя, на её месте никто бы не принял мой образ мысли и жизни». Сара задумчиво провела пальцами по написанным строчкам, словно это могло бы ей помочь осмыслить написанное. Однако, понимание того, о чём говорилось в этих записях, не приходилось, оставаясь для неё ужасающей загадкой. На мгновение Сара поймала себя на мысли, что Франческа, кажется, лишилась рассудка за всё то время со дня исчезновения. Возможно, этот блокнот и не принадлежит Франческе, но его содержимое смутно напоминало то, что видела Сара, проверяя её тетради. Личные тайны Франчески не должны были волновать Мадам Смит, но простое любопытство, распаляемое необъяснимой упрямостью, подстегнуло её перевернуть пару десятков страниц назад. «13.03.1950 Сегодня мне первый раз удалось выйти из той комнаты, где меня заперли. Честно говоря, меня очень-очень удивляет то, насколько хорошо ко мне относятся. Они все очень-очень странные. Ну, настолько странные, что не заставляют меня работать или делать всякие мерзкие мерзости. Как будто бы им хочется, чтобы здесь мне было хорошо и спокойно. Я не понимаю, что им от меня надо, но мне уже не так страшно. Но мне нужно попасть домой. Я не знаю, что там могло произойти за всё это время с мамой и отцом, но показаться им необходимо». Про себя Сара подумала, что эта запись была слишком простой и несодержательной, значительно отличалась по характеру с предыдущей. Словно прочитав мысли владелицы дневника, она перевернула страницу, обнаружив следующую заметку, которая, по всей видимости, продолжала отчёт о впечатлениях от прожитого дня. «Они очень милы со мной, хорошо ко мне относятся. Сегодня я впервые ела не в темноте. Пока добрый мужчина за стойкой мешал коктейли, я ела жидкую, но очень вкусную овощную жижу с запахом лука. Она была такой солёной, но мне дали лепёшку, и я смогла заесть это ею. И получилось вкусно. Этот ужин был самым лучшим из тех, что я ела за последние месяцы». Сара невольно подметила, что эти записи отличались друг от друга настолько, насколько могут отличаться мысли и чувства двух совершенно разных людей. Одна была повзрослевшей незнакомкой, успевшей пережить столько, сколько другим и не снилось, она постепенно закалялась в пылу самой жизни и делилась яркими ощущениями от кошмаров, мучивших её, забирающих у неё безмятежный сон, а, впоследствии и силы вместе со здоровьем. А другая девочка была до боли знакомой, ещё юной Франческой, увидевшей не меньше несчастий, но с неизменной верой в лучшее так старательно описывающей вкус лукового супа. И разница между ними для Сары казалось притягательно очаровательной. Не стоило долго ждать новых вопросов, которые расцвели внутри неё после прочитанного. От тёплых воспоминаний на лице Мадам Смит проступила невольная лёгкая улыбка, усилилось непреодолимое желание дождаться Франческу и узнать у неё всё то, что может утолить жгучее любопытство. Сара хотела понять и то, как Франческа оказалась в таком месте, и то, почему она до сих пор тут. В этом бы ей могли помочь следующие записи. Совестно почесав переносицу, Сара тяжело выдохнула, устремив взгляд на следующую запись. «15.05.1950 Сегодня я слёзно просила денег. Я не надеялась ни на что, потому что та сумма, что мне была нужна, непосильна и для обеспеченных людей. Но я расшибусь в лепёшку, а деньги на эту операцию достану». Брови Сары сдвинулись на переносице. Она решительно не понимала, о какой операции, судя по написанному, действительно дорогой, могла идти речь. В ту же секунду где-то внутри проклюнулось беспокойство за Франческу, состояние здоровья которой теперь стояло под большим и тревожным вопросом. Захлопнув книгу, Сара резко передумала читать дальше, заключив, что стоит дождаться возвращения хозяйки комнаты и дневника, ведь доскональное изучение имущества Франчески тут же показалось слишком стыдным и провокационным. Прикрыв глаза только на пару мгновений, Мадам Смит глубоко вдохнула пыльный влажный воздух, а потом медленно его выдохнула. Обычно, такой ритуал помогал ей справиться с тревожность, которая частенько демонстрировала свои цепкие клыки, будто опасный хищник, неизменно таящийся за тёмными непроглядными кустами, напротив своей беззащитной добычи. Вот-вот он бы вцепился в несопротивляющееся тело Сары, но скоро привычный ритуал сработал, и она почувствовала необычайно сильный приступ сонливости. Веки словно налились свинцом, грозясь погрузить Сару в глубокий сон здесь и сейчас. Через силу сместившись со стула на чужую кровать, она сдержанно зевнула, поспешно прикрывая рот ладонью. Кажется, Франческа не спешила, потому, поборов всякие внутренние противоречия вместе со стыдом, Сара позволила себе снять обувь и с педантичной аккуратностью сложить её перед кроватью. Закинув ноги на матрас, она придвинулась к подушке, о которую осторожно оперлась спиной. Пережитое за один короткий вечер тяжким грузом упало на голову Сары. Пусть боль от падения и отдавала в виски, разрывая череп напополам, желание спать никуда не исчезло: заснуть и расслабиться, заснуть и забыть о том, что она видела и слышала, заснуть и улететь отсюда далеко-далеко. Наконец, окончательно перестав сопротивляться всяким нормам приличия, Сара поддалась убийственному порыву и закрыла глаза, потихоньку проваливаясь в беспокойное видение. Её тело скоро расслабилось и тут же сползло ниже. После того, как её дед умер, Сара перестала видеть даже кошмары. Обычно, сон Мадам Смит сопровождался безмятежной пустотой, однако, сегодняшний день стал удивительным исключением. Очутившись в просторном, богато украшенном светлом зале, Сара ощутила влагу, без устали капающую с лица. Сквозь мутную и тягучую дымку, витающую в пространстве, она через силу нащупала подлокотник. Поняв, что диван находится в близком доступе, Сара отшатнулась назад, буквально рухнув на него. В попытках понять, где она находится и что происходит, Сара окинула окружение паническим взглядом, задышав чаще. Хоть убранство помещения и казалось ей до боли знакомым, на главные вопросы Сара нашла ответ самостоятельно, ведь для того, чтобы понять, где она очутилась, ей не нужно было вглядываться в тяжелые тёмно-красные портьеры, которые никак не защищали от ослепляющего солнца, нещадно бьющего в глаза, в старенькие, с точки зрения моды, кресла или же шкаф, который был удачно отодвинут для того, чтобы за его массивы помещалась маленькая девичья фигура. Ощутить дикий, почти животный страх было достаточно. Это чувство Сара никогда бы не позволила себе забыть. Она полагала, что в стремлении стать маленькой и незаметной неосознанно подогнула ноги под себя, хотя, на деле, она изо всех сил вытягивала их, старалась поставить пятки на пол, нащупать опору, но её усилия не дали результата, будто бы диван неожиданно стал в десять раз больше. Дрожа, словно от озноба, она стиснула зубы, обняв себя, устремляя взгляд вниз. Её глазам предстали детские ножки в чёрных колготках, ткань которых расходилась на длинные дырки, некоторые из которых демонстрировали синяки и глубокие маленькие кровавые раны в области колен, точно в форме кристаллов соли. Сара тут же отвернулась, крепко зажмурившись. Желание закричать сразу же дало о себе знать, однако, дрожащая нижняя губа воспрепятствовала шуму. Кроме глухого мычания не удалось воспроизвести ни звука. Ко всему прочему, Сара обнаружила, что закрывает рот собственными ладонями, ведь если она не будет вести себя как настоящая юная леди, принимая поучения со смирением, то он снова сделает то, что будет разрывать на куски от боли, снова преподаст тот самый урок, который она не смогла усвоить, принимая с первого раза. Это не казалось Саре тем же самым, что наказание непослушных шкодливых детей. Скорее, ужасающим уроком, который не могло не быть во благо. Эти шрамы и грязь навечно отпечатаются не только на её душе, но и на всех её внутренностях. Сон и вовсе смешался с реальностью, когда сквозь сумрак позади послышался хриплый строгий баритон. На секунду Сара замерла, почти перестав дышать. Возможно, если она будет достаточно маленькой и тихой, то он подумает, что её здесь нет и уйдёт. Однако, никакие особые ухищрения не помогли, ведь на плечо Сары вскоре приземлилась старческая мозолистая рука, неприятно, почти до хруста сжав его. Открыв глаза, Сара с ужасом вскрикнула, проснувшись. Открыв глаза, она встретилась с обеспокоенным взглядом незнакомки, которая протянула руку к ней, но тут же убрала, как только Сара проснулась. — Моя дорогая, Вы в порядке?! — воскликнула та, встревожено нахмурившись. — Я… — хотела было сказать Сара, но тут же осеклась, внимательно вглядевшись в мягкие добродушные черты женщины, сидящей на краю кровати перед ней. — А вы кто? — Это сейчас не важно, — незнакомка сняла с головы маленькую фетровую шляпку, высвобождая из-под неё аккуратно уложенные рыжие волосы. Приложив её к груди, она выдержала паузу, за которую её настроение неожиданно изменилось. — Важнее то, что мы будем делать. — Я ничего не понимаю, — в голосе Сары проскользнула нотка обречённой жалостливой грусти. — Где Франческа? Отведите меня к ней. Она должна объясниться передо мной. Прослушав требования, благополучно пропустив их мимо ушей, незнакомка отстранилась, окинув Сару оценивающим скептичным взглядом. От внимания женщины не ушло ничего, потому молчала она неприлично долго. Настолько, что Сара начала терять терпение. Она шумно выдохнула, проведя по лицу ладонями. Но этот незамысловатый жест лишь отчасти помог ей прийти в себя, подобрав нужные, культурные слова для того, чтобы продолжить беседу: — Скажите хотя бы, как Вас зовут. Я хочу понимать, с кем разговариваю, — Сара присела, намереваясь встать с кровати и поговорить с незнакомкой в более приличном положении. Черты лица женщины тут же приняли то положение, в котором были недавно, снова смягчаясь. Она глуповато усмехнулась, махнув рукой: — Скажите тоже! Ко мне не нужно какое-то особенное отношение. Вы можете никак меня не называть. Или называть Элли. — Элеонора? Элизабет? — Сара была несколько смущена тем, что первая встречная женщина назвала ей столь фривольную форму своего имени, слово они были давними хорошими подругами или близкими родственницами. — Элли. Просто Элли, — «просто Элли» вернула стильную шляпку на свою голову, вставая с кровати, чтобы пропустить Сару. — Но, повторюсь, сейчас это не так важно. Моя дорогая подружка попросила, чтобы я привела Вас к ней. Они вместе с моим мужем сейчас за барной стойкой, ждут нас. Он о-очень недоволен тем, что нам пришлось сюда прийти так поздно… Услышав наигранно-разъяснительные паузы, которые Элли намеренно делала в своих последних словах, Сара снова нахмурилась, но никак не стала комментировать её ребяческое поведение, которое, отчасти, со стороны могло показаться высокомерным. Мадам Смит лишь поспешно встала. Она выпрямилась, вскинув голову, а после безмолвно принялась старательно расправлять постельное бельё, не задумываясь о том, как это может выглядеть со стороны. После сна подол её юбки обстоятельно измялся, но сейчас для Сары было важнее не оставить ни следа своего фривольного пребывания. Услышав недовольное цоканье позади, она не обернулась и, только доведя дело до конца, смерила задумчивую женщину выжидающим взглядом. Устав терпеть свою компаньонку, Элли сложила руки на груди, устремив пустой, потерянный взгляд на письменный стол и пришла в себя только тогда, когда Сара привлекла внимание тихим коротким кашлем. — Да… — на удивление Мадам Смит, в голосе Элли проскользнуло раздражение, хорошо скрываемое за пресной выученной улыбкой, так и сияющей показным благодушием, — я Вас слышу, Мадмуазель. Вы закончили? Пойдёмте. Нас уже заждались. — Мадам, — Сара поспешила исправить новую знакомую, ответив ей такой же натянутой улыбкой. — Я замужем. На лице Элли проскользнуло удивление, смешанное с немым вопросом, который она предпочла оставить невысказанным. — Но Фран… — остановившись на полуслове, Элли почтенно кивнула. — Извините, Мадам. Должно быть, Ваш муж — большой счастливчик. Франческа о Вас многое рассказывала. И, судя по её словам, Вы просто чудесная женщина. Как я могла подумать, что Вы можете быть одиноки. Слушая её, Сара стиснула зубы то-ли от раздражения, то-ли от того, что сказанное ею было фактической ложью, которою ни в коем случае не хотелось афишировать. — Хватит пустых разговоров. Мы больше не можем позволить Франчески и… Вашему супругу ждать нас, — Сара решительно ступила вперёд, выходя наружу из темноты спальни. Глаза, успевшие привыкнуть к тьме, не сразу смогли адаптироваться к свету. Прищурившись, Мадам Смит поправила повязку на ослепшем глазе, подвергнувшемся неудачной операции, и нетерпеливо осмотрелась. Перед тем как выйти, она уловила отборную ругань, изобилующую оскорблениями и взаимной неприязнью. Один из споривших, судя по голосу, был басистым взрослым мужчиной, а в противовес ему выступала Франческа, срывающаяся на крик и угрозы. Судя по холодному спокойствию, исходящему от мужчины, тот был либо убийственно зол, либо претензии собеседницы его не впечатляли. Ощутив глубоко внутри тревогу, окрашенную чёрным унынием, Сара остановилась, поневоле погрузившись в глубину невесёлых размышлений, которые вновь ворвались в опустевшее сознание. Запах сырости и дешевого алкоголя, летающий через обшарпанные деревянные столы, стулья, обитые красным шениллом, покинутые в спешке, действовал точно благовония для медитирующих монахов. Сара сложила руки на груди, стараясь сохранить тепло. Хоть вокруг было не так холодно, но она ощущала лёгкий озноб, который помешал ей продвигаться дальше настолько же упорно. — Это ты виноват во всём, Connard [1]! — с пренебрежением и отвращением, сочащемся в голосе, бросила Франческа, крепко сжав руку в кулаке. Ругательство заставило Сару поморщиться, будто бы оно было обращено ей, от чего она скоро пришла в себя, с удивлением переглянувшись с Элли, которая ответила ей лёгкой смущённой улыбкой. — Я пришёл и вспорол ему брюхо? — послышался ироничный смешок. По всей видимости, Франческа и супруг Элли были настолько увлечены перепалкой, что старательно не замечали чужого присутствия. — Или что там с ним произошло… Как там звали этого русского? — Олег! — прошипела Франческа, у которой от злости чуть ли не пар из ноздрей выходил. — Его звали Олег! А ты не удосужился обеспечить охрану, не захотел жертвовать своим жалким кошельком. Из-за тебя, он умер из-за тебя. И ему уже не светит… — Стоп. Хватит, — отрезала Сара, обращая на себя внимание всех, кто остался в зале. Для неё казалось чем-то диким, что Элли стоит в стороне и не пытается высказаться в защиту супруга, потому Сара, повинуясь порыву справедливости, решила взять это дело в свои руки. — Как ты разговариваешь с мужчиной? Что за грязные оскорбления? В ступоре, Франческа опешила, не найдя, что сказать. Она смотрела на Сару округлившимися удивлёнными глазами, ведь ожидала не упрёков, а простого приветствия, жеста доброй воли. — Девочки-девочки, — пролепетала Элии, с нескрываемым задорным смехом, встав между ними, — ну и Господин Коннард, конечно. Успокойтесь. Мадам Смит, — она повернулась к ней лицом. — Франческа вовсе не ругалась. Это имя моего супруга. Оно довольно…конфузное, но вы можете быть спокойной. Она не хотела оскорбить его. Не успев смутиться или сказать что-то в собственное оправдание, Сара ощутила на себе пристальный взгляд, преисполненный интересом. И исходил он от виновника столь неприятного недопонимания. Сара поджала губы, опустив голову, коротко кивая. Вовсе не хотелось поднимать голову и встречаться глазами с тем самым Коннардом, ведь его взор разжигал внутри Сары странное чувство тревоги, желание поскорее укрыться, стать очень маленькой, незаметной. Она тут же пожалела, что вмешалась в разговор. Нервно сглотнув вязкий ком в горле, она коротко прокашлялась, теребя между пальцами рукав ситцевой рубашки. — Приятно познакомиться, — поправив очки, Коннард откинулся на спинку стула. И его тон, и его стан — всё это сочилось ярко читаемым холодом. В ответ на это Сара сдержанно кивнула, переминаясь с ноги на ногу. Когда она решилась поднять голову, Франческа, выплывая из поразительного удивления, ступила к ней, порывисто обнимая за плечи. Из-за внушительной разницы в росте Франческе пришлось слегка наклониться, но потом она всё же выпрямилась, а Сара почти перестала чувствовать землю под ногами. Она не сразу, сконфуженная выходкой Франчески, несмело приобняла её за талию, едва слышно пробормотав: — Это неприлично… — но отстраняться Мадам Смит не стала, прикрыв глаза от смущения. Франческа отпустила её только спустя некоторое время: неспешно, несмело, нехотя. Она отстраняется на шаг, смиряя Сару взволнованным взглядом. — Вы не понимайте, здесь очень опасно, — на место разозлённой девушки, яростно доказывающей что-то провинившемуся собеседнику, быстро пришла заботливая и чрезвычайно тревожная личность. Франческа взволнованно затараторила. — Простите пожалуйста, я не должна была вас запирать. Но тут ходит убийца и я…я не смогла бы простить себе, если бы с вами что-то произошло. Я бы правда не смогла, совсем не смогла! Сара в недоумении похлопала глазами, решительно не понимая, что Франческа имеет в виду. Поневоле Мадам Смит иронично подметила, что остальных из присутствующих Франческа не стала нигде закрывать. — Милая моя, всё хорошо, я вовсе не злюсь на тебя. Но потрудись объяснить мне, что здесь происходит, — осторожно, не без поучительной властности в тоне, присущем бывшему роду деятельности, процедила Сара. Франческа набрала в лёгкие побольше воздуха, готовая выдать очередную встревоженную тираду, но Сара, вовремя заметив, что настроение подопечной не меняется, выставила ладонь вперёд, жестом заставив её замолчать. — Вам не мешало бы выйти и проветриться, — в их диалог вмешался тоненький голосок Элли, но, когда Франческа обернулась, глянув на неё недобро, та, поджав губы, замолчала. — Там опасно, — уже спокойнее подметила Франческа, проведя ладонью по лицу. — Она права, — неожиданно для себя возразила Сара. — Ну, то есть, Элли совершенно права. Нам нужно выйти и подышать свежим воздухом. В душном подвале плохо размышляется. — Но… — Франческа подняла руку, хотев возразить, но Мадам Смит тут же перебила её. — Прости, что снова затыкают тебя, но я уверена, что вместе нам не будет угрожать никакая опасность, — Сара окинула быстрым взглядом всех присутствующих, добавив. — Если убийца незаметен, то он, вероятно, одинок, а нас много. Элли и Коннард обменялись лёгкими кивками, после чего он встал, поправив пиджак. — Отличная идея, — холодность его голоса неожиданно обрела насмешливый оттенок. Он говорил, обращаясь к Саре, но смотрел, от чего-то, на Франческу. — Но мы ведь не помешаем встречи двух давних друзей, я надеюсь? Быть может, вы с Франческой должны пойти вместе? Борясь с волной раздражения, Франческа дрожащими руками достаёт сигарету. Проигнорировав провокацию, она коротко кивает в сторону выхода: — Идёмте. Путь наверх по коридору, сделанному из влажных, покрытых плесенью камней, для Сары выдался настолько же неприятным, как и спуск в игорный дом. Прикрыв лицо рукой, она поморщилась, про себя решив, что больше не вернётся вниз. Вдохнуть полной грудью получилось только наверху. Вечерняя освободительная прохлада ударила ей в лицо, и Сара не без удовольствия прикрыла глаза, наслаждаясь свежестью французской провинции. Тёмная, гнетущая тишина между новыми знакомыми Мадам Смит порядком надоела её, но она не была в том положении, чтобы начать разговор. Оставалось только напомнить о себе. Когда она уже было заговорила, Франческа, успевшая затянуть в себя сигаретный дым, выпустила его, решив поинтересоваться: — Мадам Смит, а ваш глаз…что с ним? — облокотившись о ближайшую стенку, Франческа перевела взгляд на Сару, которую этот вопрос заставил заметно помрачнеть. Он застал её врасплох и она, подумав, казалось бы, гораздо больше, чем немного, с неохотой констатировала: — Неудачная операция. Они не смогли сохранить… — Сара не хотела вдаваться в подробности. Сказать чётко и по делу, как отрезать, чтобы больше не возникало вопросов, но в её монолог, который с интересом слушали все из присутствующих, вмешался порыв ветра, который принёс с собой и странный шум. За домом что-то громко хрустнуло, а потом грузно повалилось на землю.