The Virgin Queen Prophecy

      «Так как же все-таки Мелромарк стал страной с преобладанием женщин?» спросил Наофуми. Ему было интересно узнать об этом, но на самом деле он просто искал, что сказать. Блуждание по пещерам в поисках предметов, которые можно было бы использовать, было не самым интересным занятием, но герой Щита и его отряд делали все, чтобы добраться до Фобрея и встретиться с королевой Мирелией. А поскольку Малти подожгла лес, как сумасшедшая сука, которой она и была, то для Наофуми ничего не могло быть лёгким. Рафталия и Фиро исследовали немного впереди них, и он воспользовался возможностью, чтобы задать Мелти вопрос, который его немного интересовал. «Это небольшое заблуждение — называть Мелромарк простой матрилинейной монархией», — сказала Мелти. «Строго говоря, Мелромарк — это равное первородство. Просто ни одна правящая королева Мелромарка никогда не рожала детей мужского пола с момента основания нашей страны». «Никогда?» сказал Наофуми, качая головой. Как такое вообще возможно? «Никогда», — подтвердила Мелти. «У короля, который основал Мелромарк, был сын, но он погиб во время одной из волн, поэтому его трон перешёл к старшей дочери. Эта старшая дочь рожала только девочек, а её старшая дочь — только дочерей, и так далее. С тех пор во всех поколениях по прямой линии престолонаследия не родилось ни одного ребенка мужского пола». Наофуми нахмурился — и по поводу поисков пещеры, которые пока не дали никаких результатов, и по поводу кажущейся невозможности того, чтобы столько поколений прошло без рождения хоть одного сына по прямой линии преемственности. Каковы были шансы на это? Они казались астрономическими. «Значит, просто никогда не будет ни одной королевы, у которой когда-нибудь родится сын?» — спросил он. «Это то, во что верит ваша страна?» «Нет», — сказала Мелти, покачав головой. Её лицо вдруг стало более серьезным, как будто она придавала тому, что собиралась сказать, серьезность и важность, которые ей полагались. «Существует пророчество, в котором говорится о том, что дева-королева Мелромарка родит сына. Однако Церковь Трех Героев объявила это пророчество еретическим, поэтому все известные письменные копии пророчества давно уничтожены, а большинство не смеет даже упоминать о его существовании.» «Почему у Церкви Трех Героев возникла такая проблема с рождением сына у королевы?» Наофуми на мгновение закрыл глаза, пытаясь решить эту загадку. «Потому что в пророчестве говорится о деве-королеве Мелромарка, которая выйдет замуж за Героя Щита», — просто ответила Мелти. Рафталия вздохнула, и её шаг на мгновение замедлился, когда она шла немного впереди них, но Наофуми не обратил на это внимания. «Ах.» Наофуми кивнул и слегка ухмыльнулся. Это все объясняло. Церковь Трех Героев презирала Героя Щита и считала его дьяволом, поэтому, естественно, они сочли бы ересью любое пророчество, в котором Герой Щита женился бы на королеве. «Я должен был догадаться». Затем, подумав секунду, он задался вопросом, есть ли шанс, что это пророчество относится к нему. «Так что еще говорится в этом пророчестве о Герое Щита и королеве, на которой он женится?» «В нем говорится, что дева-королева Мелромарка будет на несколько лет старше Героя Щита, а старшим ребенком в их союзе будет мальчик. Этот мальчик станет королем, и он и его братья и сестры будут теми, кто навсегда положит конец Волнам». «Хм.» Казалось невероятно эгоистичным и глупым, что Церковь Трёх Героев будет пытаться подавить любые разговоры о пророчестве, которое якобы предвещало конец Волнам Бедствия, но, учитывая все остальное, что он видел и пережил в этой стране с тех пор, как этот мусорный король вызвал его сюда, Наофуми даже не удивился. «Ну, надеюсь, это случится когда-нибудь в будущем», — сказал он, пожимая плечами. «Очевидно, что пророчество относится не ко мне, так что тебе придется подождать, пока появится другой Герой Щита, прежде чем это станет возможным.» То, что пророчество не может относиться к нему, Наофуми быстро понял, основываясь на информации, которую ему дала Мелти. Все дело в том, что королева должна была быть девственницей и на несколько лет старше Героя Щита. Нынешняя королева, Мирелия, очевидно, не могла быть девственницей, поскольку у нее было двое детей, если не считать какого-то непорочного зачатия. Её старшая дочь, Малти, была не старше его, и хотя он не нападал на неё, как она утверждала, он сильно сомневался, что она всё ещё целомудренна. А даже если бы она и была целомудренной, он все равно не думал о том, чтобы жениться на этой лживой суке. Оставалась только Мелти, но она была на десять лет моложе его, а пророчество гласило, что королева будет на несколько лет старше Героя Щита. Путем исключения он никак не мог быть Героем Щита из пророчества, если вы вообще верите в такие вещи. Наофуми, как правило, не верил, но, учитывая эти очевидные факторы, никто другой не должен рассматривать его в качестве подходящего варианта. Это было хорошо; последнее, что ему было нужно, это чтобы у Олткрея появилось больше причин ненавидеть его. «Посмотри сюда!» позвала Рафталия, возвращая его внимание к текущему исследованию пещеры. Она указывала на что-то, что Наофуми сначала не понял, но поспешил подойти, чтобы рассмотреть её находку поближе. С левой стороны был дверной проем. Он был очень хорошо замаскирован, и он мог бы пройти мимо, если бы Рафталия не указала на него и не привлекла его внимание. «Эй, хорошая находка, Рафталия», — сказал он с улыбкой, похлопав ее по плечу, когда проходил мимо нее и переступал порог. Улыбка озарила ее лицо, что показалось Мелти очень забавным, хотя она оставила это при себе и решила не дразнить ее. Они прошли через дверной проем, и в конце дорожки, по которой они шли, стоял какой-то ярко-синий камень на постаменте. Наофуми просто с любопытством смотрел на него, но когда они подошли ближе, Мелти вскрикнула, узнав, что они только что нашли. «Это камень времени», — сказала принцесса, и Наофуми услышал благоговение в её голосе. «Камень времени?» — спросил он, сделав еще несколько шагов, чтобы рассмотреть поближе. Он знал, на что наводит такое название, но кто знал, что он может представлять собой в этом мире? «Это чрезвычайно редкий магический предмет», — объяснила Мелти. «Я, конечно, никогда им не пользовалась, но, судя по всему, с его помощью можно влиять на события прошлого». «Интересно.» Наофуми быстро понял, насколько полезным может быть такой предмет. Он подошел к цоколю и поднял камень. «Есть целая куча вещей, которые я не прочь изменить в прошлом», — сказал он, держа камень в руке и внимательно его разглядывая. «Например, я хотел бы предупредить свое прошлое, чтобы оно не доверяло твоей старшей сестре. Тогда она не смогла бы подставить меня в том, чего я не совершал». «Ты не можешь!» сказала Рафталия, в голосе которой звучала паника. «Рафталия права», — серьезно сказала Мелти. «Использование камня опасно, Наофуми. Ты должен положить его на место, чтобы мы могли выбраться отсюда и поискать что-нибудь другое». «Я знаю все об опасностях путешествий во времени», — сказал он. «Я, наверное, знаю об этом больше, чем вы». Конечно, его знания были основаны на поп-культуре, а не на реальном непосредственном опыте, но это все равно имело значение. Никто из них никогда не делал этого, и они даже не смотрели «Назад в будущее», «Доктора Кто» или «Steins; Gate», как он. То, что он знал об опасностях, не означало, что он не думал об их использовании. Риск был, да, но был и потенциал для большой награды. «Если ты понимаешь, ты должен вернуть камень на место», — настаивала Мелти. Наофуми повернулся, чтобы посмотреть на нее, и раздраженно сузил глаза. «Да, это рискованно», — признал он. «Но я не уверен, что мы можем сразу отбросить эту идею. Нам нужно любое преимущество, которое мы можем получить, верно? Между этим королем-дураком и его сучкой-дочкой, не говоря уже о трех других героях, не выполняющих свою работу, мы сейчас не в состоянии справиться с Волнами Бедствия. Может быть, возвращение назад и предотвращение того, чтобы твоя сестра подставила меня в том, чего я не делал, и настроила страну и других героев против меня, поможет нам». «А может быть, все станет еще хуже!» сказала Мелти, разгорячившись. «Я серьезно, Наофуми; время — это не то, во что ты должен вмешиваться! Нам нужно найти способ попасть в Фобрей, чтобы ты смог встретиться с моей матерью-королевой, и тогда мы сможем во всем разобраться!» «Да? И почему ты так в этом уверена?» огрызнулся Наофуми. В ответ на её гнев он разозлился еще больше. «Из-за твоего отца и твоей сестры мы вообще оказались в этой чертовой передряге! Твоя семья сейчас принимает не самые разумные решения, так что, возможно, мне не стоит слушать, что говоришь ты или твоя мать!» Он знал, что было бы несправедливо обвинять её в злонамеренности и глупости её отца и сестры, и он не мог вынести никакого суждения о ее матери, поскольку даже не был с ней знаком. Мелти ни в чем не была виновата, но это не мешало Наофуми разглагольствовать. Он был зол и разочарован тем, как с ним обращались в этой стране с самого начала, а младшая родственница виновных оказалась удобной мишенью для его гнева. «Все это не моих рук дело, и уж точно не матери!» сказал Мелти. В глазах принцессы стояли гневные слезы, и он понял, что действительно задел её за живое, расспрашивая о матери. «Мой отец и сестра действовали без её одобрения, и я знаю, что она все это исправит, когда мы до неё доберёмся!» «Да?» сказал Наофуми. Он продолжал, не задумываясь, желая лишь выплеснуть своё разочарование от нынешней ситуации, но в процессе он собирался случайно вызвать радикальные изменения. «Если твоя мать такая великая и умная королева, как ты говоришь, почему она решила, что выйти замуж за твоего отца — хорошая идея? Лучше бы у неё хватило ума никогда не пускать в свою постель этого мусорного короля!» Глаза Мелти стали широкими, как блюдца, и она решительно покачала головой. Наофуми подумал, что она просто расстроилась из-за того, что он сказал что-то уничижительное о ее отце, но он неправильно понял истинную причину ее паники, так же как и недооценил силу камня и риск, связанный с тем, что он просто держит его в руках. Внезапно произошла вспышка невероятно яркого света, казалось, исходящего из его руки, и Наофуми упал без сознания. -- «Мастер? Мастер, очнитесь!» Наофуми медленно открыл глаза, щурясь от яркого света. Уровень яркости казался совершенно нормальным, поэтому он открыл глаза полностью. Над ним стояли Рафталия и Фиро, и Рафталия с облегчением улыбнулась, увидев, что он смотрит на нее со спины. «О, мастер Наофуми, вы проснулись!» сказала Рафталия. «Позвольте мне помочь вам подняться!» Наофуми взял Рафталию за руку и позволил ей помочь ему подняться на ноги. Он огляделся, пытаясь найти четвертого и самого последнего члена их партии, но ее нигде не было. «Эй, ребята, вы не знаете, куда убежала Мелти?» — спросил он. «Я, наверное, должен извиниться за свои слова». Он не стал извиняться за то, что ненавидит Олткрея и Малти за то, что они с ним сделали, но он знал, что ни Мелти, ни её мать в этом не виноваты. Теперь, когда накал страстей угас, ему было неловко выплескивать свой гнев на младшую принцессу, и он хотел дать ей понять, что перегнул палку. По какой-то причине он не мог вспомнить точные слова, которые он ей сказал, но он помнил, что они были бесчувственными, и она должна извиниться. «Мелти? Кто такая Мелти?» спросила Фиро, подняв на него голову. «Это она вырубила вас, хозяин?» «Ха-ха, очень смешно, Фиро», — сказал он. «Ты почти не отходила от неё с тех пор, как она появилась; она, по сути, твой лучший друг». Фиро моргнула. «Правда?» Наофуми сузил глаза на Фиро и покачал головой. «Это уже не смешно». Это не было похоже на тот вид юмора, который понравился бы Фиро, что только еще больше напрягло его. «Рафталия, серьезно, где Мелти? Она не могла уйти далеко». Он не знал, в какую странную игру играет Фиро, но он всегда мог поверить, что Рафталия даст ему честный ответ, когда его спросят. Но когда он посмотрел на Рафталию, то увидел, что она смотрит на него, растерянно нахмурившись. «Простите, мастер Наофуми, но я не знаю, кто это». Она озабоченно поднесла руку к его лбу. «Возможно, ты ударился головой сильнее, чем мы думали. Вы хорошо себя чувствуете?» Наофуми до сих пор не мог вспомнить, какие именно слова он сказал Мелти во время их ссоры, но к этому моменту он уже понял, что, должно быть, сказал или сделал что-то, что заставило активироваться камень времени, который он держал в тот момент. Конечным результатом его необдуманного, безрассудного поведения стало то, что Мелти больше нет. Она не просто исчезла, она даже не умерла; он каким-то образом создал временную линию, в которой её вообще не существовало. В новой временной линии, в которой он оказался, проснувшись, Олткрей, как и прежде, был женат на королеве Мирелии, но детей у них не было. Из того, что смог собрать Наофуми, следовало, что большинство жителей Мелромарка боялись, что королева может быть бесплодной. (Шептались, что Олткрей около десяти лет назад зачал внебрачного ребенка от кухарки, а значит, отсутствие королевских наследников не могло быть поставлено ему в вину). Наофуми и его компания (теперь их было трое, поскольку Мелти больше не было) отправились в Волшебный магазин в Каслтауне в поисках ответов. Они больше не были в бегах, так как в этой новой реальности ни принцессы, ни Малти никогда не существовало, и Малти не могла обвинить Наофуми в изнасиловании. (По иронии судьбы, даже здесь его всё ещё обвиняли в изнасиловании, причем другая девушка, не королевской крови. Похоже, на этот раз все это было делом рук Олткрея, так как даже в новой временной линии, где не было Малти, которая шептала ему на ухо, он всё ещё ненавидел Героя Щита так же сильно, как и раньше, если не сильнее). «Вы можете починить это?» — спросил он, протягивая камень времени владельцу магазина. «Или, по крайней мере, скажите мне, как исправить то, что он вызвал?» Как бы ни была хороша потеря Малти из этого мира, он отчаянно хотел исправить то, что он сделал, и вернуть Мелти. Рафталия и Фиро всё ещё не помнили, что когда-либо встречались с ней, но они послушно следовали за ним. Теперь Наофуми понимал, что не может винить их за то, что они забыли о своей подруге. Это была его вина в том, что все это произошло, и именно он должен был все исправить. С каждым днем ему все больше хотелось все исправить, потому что чем больше проходило времени, тем острее он ощущал, как его сознание перестраивается. Старые воспоминания, в которых фигурировала Мелти, становились все более туманными и трудновоспроизводимыми, и новые воспоминания постепенно заменяли их. В глубине души он чувствовал, что время на исходе, и скоро будет слишком поздно исправлять свою ошибку. Если даже он забудет о Мелти, как кто-нибудь узнает, что произошла ошибка и её нужно вернуть? Владелица магазина посмотрела на камень времени, и её глаза расширились, когда он узнал её. Даже для такой, как она, имеющей дело с магическими предметами и артефактами каждый день, это было не то, что она часто видела. «Камень времени», — сказала пожилая ведьма, поначалу показавшись немного ошарашенной. «Но он уже использован, к сожалению. Когда камень используется, он теряет свое ярко-синее свечение и становится прозрачно-белым, как этот. Это означает, что его сила была израсходована». «Ну и что? Разве его нельзя просто использовать снова? Разве ты не можешь, я не знаю, восстановить магию или что-то в этом роде?» спросил Наофуми, хмуро глядя между белым камнем и владельцем магазина. «К сожалению, нет», — сказала хозяйка магазина, покачав головой. «А может, все не так печально. Если бы камень времени можно было использовать снова и снова, каждый, кто стал бы его обладателем, смог бы изменить каждую деталь мира по своему усмотрению. Они стали бы чем-то сродни Богу. Даже те, кто увлекается магией, как я, должны признать, что миру будет лучше, если камни времени будут встречаться крайне редко и только для одноразового использования». «Я даже не хочу использовать его для чего-то нового! Я просто хочу отменить то, что он сделал в первую очередь!» отчаянно крикнул Наофуми. Владелица магазина только покачала головой. «Это невозможно», — объяснила старая ведьма. «Камень теряет свою силу после активации, и его нельзя использовать даже для того, чтобы стереть то изменение, которое он вызвал. Единственное применение этому камню теперь — как сувениру, артефакту. Я с радостью куплю его у вас, чтобы выставить в своем магазине». «Забирай эту чертову штуку», — сказал Наофуми. Он позволил бесполезному камню выскользнуть из руки, и тот с грохотом упал на прилавок. «Значит, я ничего не могу сделать?» «Нет, если только ты не сможешь достать другой камень времени, который еще не был использован», — сказала ведьма. «Верно», — сказал он, качая головой в разочаровании. «А поскольку они очень редки, я уверен, что никто не знает, где я могу найти такой камень». «Ну, я не могу сказать наверняка, поскольку сама не видела», — сказала хозяйка магазина, почесывая подбородок и глядя в потолок. «Но я слышала, что в Фобрее есть ещё один камень.» -- Как иронично, что Наофуми переписал всю временную шкалу, вычеркнул из жизни двух членов королевской семьи и больше не должен был бежать по обвинению в похищении принцессы, но ему все еще нужно было попытаться найти путь в Фобрей, как он делал, когда нашел этот проклятый камень, и всё пошло прахом. Несмотря на то, что обвинения в похищении принцессы больше не вызывали опасений, и у него не было планов Малти, Наофуми знал, что лучше не надеяться на то, что попасть в Фобрей будет легче, чем в первый раз. Конечно, этот идиот Мотоясу встретил их на границе, и он оказался ничуть не дружелюбнее к Наофуми, чем был в старой временной шкале. Он был невероятно наивным и доверчивым, и у него было такое же низкое мнение о Наофуми, как и раньше. Хотя Наофуми никак не мог этого знать, события в этой временной линии развивались так же, как и в оригинальной, по крайней мере, какое-то время. Он все еще сражался с Мотоясу, и все это привело к тому, что он, Мотоясу, Ицуки и Рен объединили свои силы, чтобы отбиться от Папы и его аколитов из Церкви Трех Героев, которые пытались убить Героев, обвинить в этом Дьявола Щита и отобрать власть у королевской семьи. Это была еще более тяжелая битва, чем та, что была бы изначально, без помощи магии обеих принцесс, но Наофуми был достаточно отчаянным, чтобы рискнуть собственной жизнью, используя свой навык «Жертвоприношение крови» против Папы. Он успешно нейтрализовал Папу и закончил битву, но Наофуми при этом сильно поранился. Он отдаленно слышал, как Рафталия и Фиро окликают его, но Наофуми едва осознавал это. Он чувствовал, как его сознание угасает, когда кровь покидает его, но, по крайней мере, ему удалось защитить Рафталию и Фиро. Они были членами его группы, и они поддерживали и поддерживают его. Они заслуживали того, чтобы он сделал все возможное, чтобы позаботиться о них. Наофуми чувствовал, что среди этой группы должен был быть третий человек, который поддержал его и заслужил его защиту. Девочка, молодая, лет десяти. Девочка благородного происхождения. Как же её звали? Он мог представить её в голове, но это была непрочная связь. Он пытался ухватиться за нее, сделать ее прочной и крепкой, но, как и его кровь, и его сознание, она стремительно ускользала от него. Как раз когда глаза Наофуми закрылись, к нему подошла женщина в доспехах. Она представилась, или, по крайней мере, попыталась это сделать, но Наофуми не мог сосредоточиться, чтобы понять, что она ему говорит. Последнее, о чем он успел подумать, прежде чем сознание покинуло его, было то, что эта царственная фиолетововолосая женщина была самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел в своей жизни, в любом из миров. -- «Он очнулся!» Как и после инцидента с камнем времени, Наофуми проснулся от того, что Рафталия и Фиро обеспокоенно наблюдали за ним. Однако на этот раз его место отдыха было гораздо более удобным, потому что вместо грубого холодного пола пещеры он спал на мягкой роскошной кровати. Осмотревшись, он понял, что находится в королевском дворце. Неужели его перенесли сюда после убийства Папы? Тогда последствия битвы не могли быть слишком плохими. «Вы ранены, господин? Вам что-нибудь нужно от меня? Что-нибудь?» Рафталия нависала над его кроватью с таким видом, будто хотела заключить его в свои объятия и никогда не отпускать. Всё немного испортила Фиро, который вмешался и протиснулся между рукой Рафталии и его кроватью, чтобы обнять его. Рафталия была недовольна этим и безуспешно пыталась отодвинуть Фиро и занять её место, но Наофуми смотрел и улыбался. Наблюдение за тем, как два члена его команды играют и борются за его внимание, внушало ему уверенность, что все будет хорошо, несмотря на ноющее чувство в затылке, что чего-то не хватает. Разве с ними в комнате не должна быть третья девушка? Дверь открылась, и все мысли о якобы отсутствующем человеке улетучились, как только он оглянулся и увидел вошедшую красавицу. Полюбовавшись ею, он понял, что это та самая женщина, которую он видел перед тем, как потерял сознание после Жертвоприношения крови. Однако на этот раз она была не в доспехах. Вместо этого на ней было платье глубокого бордового цвета, которое не оставляло сомнений в ее королевском происхождении. Оно также не оставляло сомнений в её обширной груди, потому что в этом платье можно было увидеть определенное декольте. «Здравствуй, Герой Щита», — сказала царственная женщина, входя в комнату. «Поскольку в первый раз ты был немного не в себе, позволь мне представиться еще раз. Я — королева Мирелия Кью Мелромарк, и я должна вас поблагодарить». «Благодарность? От члена королевской семьи? Это что-то новенькое», — сказал Наофуми. «Ваш муж доставляет мне одни неприятности с тех пор, как меня сюда вызвали, а ваша дочь…» «Я понимаю, что вы расстроены из-за моего мужа, и вы имеете на это полное право», — сказала королева, выглядя расстроенной. «Но, пожалуйста, не оскорбляйте меня, бросая мне в лицо отсутствие у меня детей. Вся страна знает, что у меня нет детей; меня высмеивают за это по всему миру. Я многим обязана тебе, Герой Щита, но нет причин быть жестокой». «Я… подожди, что?» Наофуми был в замешательстве. Он заговорил автоматически, и хотя король, безусловно, заслужил все уничижительные слова, которые Наофуми когда-либо мог сказать о нем, он понятия не имел, почему он вдруг начал разглагольствовать о дочери королевы. Она была права; все знали, что у королевы нет детей. Так откуда же это взялось? На мгновение он представил себе прекрасную женщину с малиновыми волосами и коварной улыбкой и молодую девушку с голубыми волосами, которая действительно пыталась ему помочь. Но образ мгновенно испарился, и он потряс головой, пытаясь прогнать его. «Извините», — сказал он. «Должно быть, я всё ещё чувствовал сонливость после драки». «Всё в порядке», — сказала она. «Но теперь, когда вы проснулись, я думаю, вы должны понять, почему мой муж был занозой в вашем боку». «Я весь во внимании», — сказал он. Понять, почему этот мусорный король так его ненавидит, было бы полезно. «Мой муж, Олткрей, думал, что работает бок о бок с Церковью Трех Героев, хотя точнее было бы сказать, что им манипулируют. Он давно ненавидел Героя Щита и винил его в своей судьбе, а церковь использовала эту ненависть в своих интересах.» «Значит, Церковь Трех Героев за кулисами дергала за ниточки и манипулировала королем», — сказал Наофуми, размышляя вслух. «Интересно.» Это было интересно, и Наофуми изо всех сил старался уделить внимание тому, что было действительно важным разговором. Это было не так-то просто, потому что его мысль перед тем, как потерять сознание, о том, что королева — самая красивая женщина, которую он когда-либо видел, была абсолютно точной. Он думал так, когда она была облачена в доспехи, и он был еще больше уверен в этом теперь, когда доспехи исчезли, а вместо них на ней было платье. Её тело было невероятным, и в отличие от доспехов, которые были созданы для практичности и защиты, платье было создано, чтобы подчеркнуть её лучшие черты. Было много особенностей, которые тоже заслуживали внимания. В бордовом платье с декольте сразу бросалась в глаза большая грудь королевы Миреллии, но всё её тело, по мнению Наофуми, было совершенным. У неё была пышная фигура, и он мог практически увидеть её светлую кожу под платьем, если бы закрыл глаза и позволил своему воображению взять верх. Она была старше его как минимум на десятилетие, а может, и на полтора, но это нисколько не уменьшало его желания. Ей могло быть около тридцати, но она была самой великолепной из всех, кого Наофуми когда-либо видел в своей жизни. Лишь с большим усилием Наофуми удалось удержать свой взгляд от блуждания и продолжить сосредоточиться на том, что она говорила. «Да», — сказала королева, кивнув. «Многое из того, что выпало на вашу долю, было сделано по приказу церкви, чтобы они могли попытаться вытеснить мою семью и взять страну под свой контроль, и в этом Олткрей был неосознанной пешкой, которую выбросили, как только она перестала быть полезной. Но это не оправдывает тех трудностей, которые мой муж возложил на тебя, и за это я должна извиниться». «Ты не должна извиняться», — сказал Наофуми. «Это он сделал со мной все эти вещи, а не ты». «Спасибо, сэр Герой Щита», — сказала королева, улыбаясь. «Вы слишком добры». Когда Наофуми увидел эту улыбку, он не мог не подумать о том, как бы он хотел, чтобы эта улыбка постоянно была направлена на него. Несмотря на всё, что сделал с ним её муж, Наофуми чувствовал, что сделал бы многое, чтобы сделать эту женщину счастливой. «Думаю, нам следует поговорить о том, что будет дальше», — сказала королева. Наофуми кивнул и слегка нахмурился. У него было чувство, что его планы на будущее не сделают королеву счастливой и не сохранят улыбку на ее лице, но это нужно было сказать. Но прежде чем он успел рассказать ей о своих намерениях, как только ему дадут добро, тишину нарушило громкое рычание из желудка Фиро. Все взгляды обратились к девчушке, которая только хихикала и потирала живот. «Я голодна, хозяин!» сказал Фиро. «Да, я думаю, мы все это слышали», — сказал он, улыбаясь. «Рафталия, почему бы тебе не отвести её вниз, а вы, ребята, можете перекусить?» «Я чувствую себя немного голодной», — сказала Рафталия с досадой. «Но разве нельзя принести сюда еду, чтобы мы могли поесть с вами, мастер Наофуми?» «Я поем позже», — сказал он, покачав головой. «Думаю, мы с королевой ещё не закончили разговор». Мирелия кивнула в знак согласия. «Хорошо.» Рафталия не хотела уходить, но все же встала с его места и подошла к двери. «Пойдем, Фиро. Пойдем перекусим и оставим мастера Наофуми, чтобы он закончил разговор с королевой». Наофуми смотрел, как они уходят, а затем снова повернулся к королеве. «Вы сказали, что хотите поговорить о том, что будет дальше», — начал он. Она кивнула. «Я не знаю, что будет дальше в Мелромарке, но я не планирую быть здесь, чтобы увидеть это. Я рад, что ты здесь, чтобы поставить своего мужа на место и попытаться навести здесь порядок, но эта страна не вызывает у меня хороших воспоминаний. Кроме того, Волны Бедствия должны волновать не только Мелромарк. Думаю, я пойду и посмотрю, смогу ли я что-то изменить там, может быть, в стране, где люди ещё не научились меня ненавидеть». Он не ожидал, что королева обрадуется, когда он сказал ей об этом, но мрачное выражение её лица все же удивило его. Она решительно покачала головой. «Я понимаю, почему вы хотите уехать», — сказала она. «Правда, понимаю. После действий моего мужа и церкви я нисколько не виню вас за то, что вы хотите оставить Мелромарк позади. Но очень важно, чтобы вы остались здесь. Это жизненно важно для будущего». «Будущее Мелромарка, возможно, — сказал он, — хотя у вас тут есть и другие герои, верно? Но как насчет остального мира?». «Я говорю не только о Мелромарке, Наофуми. То, что ты остался здесь, важно не только для Мелромарка, но и для будущего всего мира. Это необходимо». «Боюсь, вам придется объяснить, что вы имеете в виду», — сказал он. Каким образом его пребывание здесь, в частности, может быть настолько важным для всего мира? Фитория рассказывала ему о том, как ей приходилось ходить и разбираться с Волнами в других местах, в то время как он и другие герои были обмануты, думая, что им нужно беспокоиться только о Мелромарке. Не будет ли лучше для остального мира, если он покинет Мелромарк и отправится туда, где находятся Волны? «Ты узнаешь», — сказала королева, кивнув. «Пожалуйста, пойдем со мной, и ты получишь ответы на свои вопросы.» -- Королева Мирелия провела его в свои покои, где они нашли несколько Теней Королевы, несколько фрейлин, а также двух мужчин, которым Мирелия кивнула. «Наофуми, позволь представить тебе главного юстициара Мелромарка, Смелтинга, и королевского врача, Уизерса», — сказала королева. «Приятно познакомиться», — сказал он, не понимая, зачем она их представляет. «Так для чего именно вы меня сюда привели? Я думал, вы собирались рассказать мне, почему так важно, чтобы я остался на Мелромарке». «Именно поэтому мы здесь, — сказала Мирелия, — и именно поэтому они тоже здесь. Визерс здесь, чтобы осмотреть меня». Обследовать её? Что она имела в виду, и почему Наофуми должен быть здесь, чтобы наблюдать за этим? Королева повернулась к нему спиной, еще больше сбивая его с толку, но он даже не представлял, насколько сильно она собиралась его шокировать. «Наофуми, пожалуйста, сними мое нижнее белье из-под платья», — сказала королева. «Что?» Конечно, она не могла сказать то, о чем он подумал. Ни за что на свете королева Мелромарка не могла попросить его снять ее нижнее белье, да ещё и перед полным залом людей. «Не могли бы вы повторить это?» «Конечно», — спокойно ответила королева. «Наофуми, пожалуйста, залезь под моё платье и сними моё нижнее бельё». Он покачал головой. Да, он не ослышался, но это не делало ситуацию менее безумной. Как она могла честно просить его сделать что-то подобное, да еще и на глазах у всех этих людей? Он оглядел комнату, ожидая увидеть на лицах всех остальных такие же шокированные взгляды, но их реакция была почти такой же удивительной, как и сама просьба. Тени ничего не выражали, фрейлины выглядели гораздо менее скандальными, чем он мог ожидать в данных обстоятельствах, Главный Юстициарий стоял спокойно, а королевский врач выглядел раздраженным из-за того, что он так долго ждал. Неужели только Наофуми понимал, насколько это безумно? С тех пор, как его вызвали в этот мир, он повидал немало безумных вещей, но эта просто поражала воображение! Никто, казалось, не думал, что в просьбе королевы есть что-то плохое, и когда шок прошел, Наофуми начал задаваться вопросом, почему он все еще стоит здесь. Он был твердо уверен, что королева Мирелия — самая красивая женщина, которую он когда-либо видел, а она требует, чтобы он снял с неё нижнее бельё и прикоснулся к её обнаженной коже. Он мог не иметь ни малейшего представления о том, что, черт возьми, происходит, но каким же идиотом он был бы, если бы не воспользовался этим безумием? «Э, да», — сказал он. «Конечно, я могу это сделать». Он сделал пару шагов, чтобы приблизиться к ней, задрал её платье, чтобы просунуть руки под него, и ухватился за её нижнее бельё. Он двигал руками осторожно, как будто боялся, что мусорный король вдруг ворвется в комнату и попытается обезглавить его за прикосновение к его жене, как будто это была какая-то большая подстава или что-то в этом роде, но не было ни вспышек, ни разгневанных королей. Наофуми ухватился за нижнее белье королевы и стянул его с её большой задницы и ног. Они собрались вокруг её ног, и королева вышла из них. «Спасибо», — сказала Мирелия спокойно. «Пожалуйста, временно присмотри за ними для меня, Наофуми». «Конечно», — сказал Наофуми. Не зная, что еще сделать, он поднял белье и посмотрел на него. Они были белыми и с оборками, но самой интересной их особенностью, на его взгляд, было то, что на промежности у них было мокрое пятно. Он не понимал, что происходит и почему он здесь, но понял, что королева возбуждена всем происходящим. Она переползла на кровать, легла на спину и задрала юбку платья. Наофуми не мог отвести взгляд. Когда он стягивал с нее нижнее белье, он мог поклясться, что не чувствует под ним ничего, кроме голой кожи, а теперь он получил визуальное подтверждение своей уверенности. Да, под платьем королевы не было ничего, кроме нижнего белья, которое сейчас находилось в его руках. Наофуми, как и все остальные в комнате, получил возможность рассмотреть длинные, стройные ноги королевы, а также ее прекрасную киску. Инстинкт Наофуми подсказывал ему отвернуться, чтобы сохранить ее скромность, но он не мог заставить себя сделать это. Кроме того, никто больше не смотрел в сторону. Если все остальные собирались смотреть на выставленную напоказ королевскую щель, то почему бы и ему не посмотреть? Королевский врач шагнул вперед, чтобы заглянуть королеве между ног, и хотя Наофуми почти ожидал, что королева обрушит на него упреки за самонадеянность, она даже не вздрогнула, когда пожилой мужчина приблизил голову. Затем он раздвинул пальцами ее нижние губы, и Наофуми был уверен, что он что-то испортил. Не было ли чего-то с камнем в пещере? Все было смутно, но он помнил, что что-то пошло не так. «Она цела», — объявил лекарь. «Королева сказала правду». Наофуми чувствовал себя совершенно потерянным, но Мирелия кивнула, как будто все происходящее было совершенно нормальным. «Конечно», — сказала она. «Но я считаю, что было бы уместно дать Герою Щита возможность самому посмотреть и убедиться, поскольку это касается непосредственно его». «Как пожелаете», — сказал лекарь. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Наофуми, и кивнул ему. «Подойдите и осмотрите её, сэр Герой Щита». Наофуми всё ещё чувствовал себя здесь ужасно не в своей тарелке, но его ноги двигались автоматически. Его приглашали взглянуть поближе на самое интимное место этой обнаженной женщины, и его тело знало, как на это реагировать, даже если его разум все еще силился понять. Он последовал примеру лекаря и просунул голову между ног королевы Мирелии. Лекарь все еще держал ее раскрытыми пальцами, а головой он манил Наофуми подойти еще ближе. «Как вы сами видите, сэр Герой Щита, девственная плева королевы Мирелии всё ещё цела», — объяснил лекарь. «Она по-прежнему девственна». «Да.» Наофуми оцепенело кивнул. Его глаза подтвердили это без объяснений лекаря, но поверить в это все равно было невозможно. А как же та коварная рыжая стерва и её более ответственная младшая сестра, которая… Стоп, о чем он думает? У королевы не было детей, это было известно всем. Но это все равно казалось неправильным, и через секунду стало ясно, почему. «Как давно вы с королем женаты?» — спросил он, глядя в лицо королевы. «Мы женаты уже девятнадцать лет», — ответила она. «Мы поженились, когда мне было шестнадцать лет». Да, именно так. Дети или не дети, это не имело никакого смысла. «Как ты можешь быть девственницей, если ты замужем уже девятнадцать лет?» — спросил он. «Потому что это было то, что от меня требовалось», — ответила она. «Мой муж не довел наш брак до конца, он никогда не видел меня обнаженной и не прикасался ко мне. Ты, Наофуми, будешь первым и единственным человеком, который будет со мной. До тебя единственными руками, которые гладили мои ноги или держали мою грудь, были мои собственные. Я берегла себя для тебя». Наофуми покачал головой, пораженный ее словами. Он едва попал сюда; как могла королева беречь себя для него девятнадцать лет?! Ему тогда был всего один год, и он был из другого мира! «Достаточно ли этого, чтобы юридически доказать, что я никогда не совершала брака с Олткреем?» — спросила королева. Теперь она смотрела не на Наофуми или лекаря, а на судью. Это был вопрос, в котором сейчас нельзя было сомневаться; и лекарь, и Наофуми сами подтвердили это. Это была простая формальность, но все должно было быть соблюдено и решено должным образом. «Да, конечно», — сказал судья. «Не может быть никаких сомнений в том, что ты осталась целомудренной, моя королева. Я немедленно приступлю к составлению официального акта об аннулировании вашего брака с Олткреем». «Спасибо», — сказала королева. Теперь, когда осмотр был закончен, она села на кровати, хотя и не пыталась прикрыться. «Теперь я должна попросить всех покинуть мои покои, кроме Героя Щита». Наофуми наблюдал, как лекарь, судья и все остальные один за другим выходили из покоев королевы, пока не остались только он и прекрасная, девственная королева. И эта прекрасная, девственная королева якобы осталась целомудренной ради него. Наофуми сглотнул, чувствуя, как колотится его сердце. Он все еще находился в состоянии шока и не знал, что сказать или сделать. К счастью, королева, казалось, понимала это и продолжала разговор. «Поскольку вы выглядите растерянным, похоже, что объяснение необходимо», — сказала королева. Он быстро кивнул. «Пожалуйста». Он не был уверен, что любое объяснение может придать всему этому смысл, но попытаться, по крайней мере, стоило. «Ты когда-нибудь слышал о пророчестве, которое касается королевы-девы Мелромарка и младшего Героя Щита, за которого она выйдет замуж?» — спросила королева. «Да», — ответил он, кивнув. «Я слышал об этом». Он не мог вспомнить, откуда он это слышал и кто ему об этом рассказывал. Когда он пытался вспомнить, голос звучал странно и неестественно, не похоже на призрак или наваждение, но само пророчество он мог вспомнить достаточно легко. «Отлично», — сказала королева. «Так тебе будет легче объяснить. Девятнадцать лет назад я собиралась выйти замуж за Олткрея. Тогда он был клановым героем и внушительным, уважаемым человеком». Наофуми было трудно представить мусорного короля хоть сколько-нибудь похожим на внушительного или уважаемого человека, но он не стал ее перебивать. «В ночь перед нашей свадьбой мне приснился сон». «Сон?» — повторил он. Возможно, все это было сном, и он собирался проснуться от того, что Фиро бегает вокруг его кровати и шумит. «Да, сон, хотя я предпочитаю думать о нем как о видении», — сказала Мирелия. «В этом видении я видела себя, но я была немного старше, а рядом со мной стоял красивый молодой Герой Щита. Его рука лежала на моем беременном животе, и он ласково улыбался мне. И тогда я поняла, что не смогу быть преданной женой Олткрея, как собиралась до той ночи. Как я могла, когда на моих плечах лежала судьба всего мира? Я должна была оставаться девственной; я не могла позволить ему прикоснуться ко мне. Потому что мне суждено было стать королевой, которая вышла замуж за Героя Щита и родила наследника мужского пола, который навсегда остановит Волны Бедствия». «И ты думаешь, что я — это он», — заявил он. Это было очевидно, конечно. Она уже говорила об этом. «Да», — сказала она. «Нам с тобой суждено родить наследника, который навсегда покончит с этими Волнами. Но мне было уже поздно отказываться от брака с Олткреем, к тому же я знала, что для того, чтобы соответствовать видению, мне придется ждать несколько лет. Даже если бы я отказалась от брака с Олткреем, я бы столкнулась с постоянным политическим давлением, если бы пыталась оставаться незамужней в течение многих лет. Поэтому я пошла на свадьбу». «Но не постельное белье», — неловко сказал Наофуми. Она покачала головой, слегка улыбнувшись. «Нет. Я должна была оставаться целомудренной, чтобы сбылось пророчество, и мне нужно было иметь возможность быстро аннулировать наш брак, как только ты появишься. Поэтому я отказала ему в постели». «И он терпел это почти двадцать лет?» Из всех невероятных вещей в этом пророчестве, это, по его мнению, было наименее вероятным. Как король мог смириться с тем, что его жена избегала сексуального контакта с ним в течение почти двух десятилетий? «Сначала я сказала ему, что слишком боюсь заниматься сексом и хочу выждать время», — сказала она. «Если бы ты появился в первые несколько лет, этого было бы достаточно, но Олткрей не дурак». Наофуми снова просил возразить, но он продолжал молчать. «Шли годы, а я продолжал отказывать ему, и в конце концов он понял, каковы мои намерения. Когда он встретился со мной лицом к лицу и пригрозил, что если я буду упорствовать, мне придется очень нелегко, я согласилась позволить ему, наконец, лечь в постель, если Герой Щита не объявится к двадцатой годовщине нашей свадьбы. Я решила, что у меня будет достаточно времени, чтобы родить наследников, если только Герой Щита появится к тому времени. А если нет, что ж, возможно, видение было ошибочным, и моя дочь-первенец родит короля легенды или дочь ее дочери. Но вот ты здесь, как раз вовремя». «И ты замужем за ним уже девятнадцать лет». Наофуми вдруг почувствовал, что понимает ненависть короля к нему и его попытки как уничтожить его репутацию, так и добиться его смерти. «Неудивительно, что он ненавидит меня до глубины души и делает все возможное, чтобы уничтожить меня». Король боялся пророчества; он боялся, что Наофуми заберет у него жену и заменит его на посту короля. Этого все равно было недостаточно, чтобы Наофуми стал относиться к Олткрею более милосердно, но, по крайней мере, он понял, почему король сразу же возненавидел его с того момента, как был призван в этот мир. «Но он потерпел неудачу», — сказала королева. «Ты здесь, а я вернулась. Мой брак скоро будет аннулирован, и все, что потребуется, чтобы исполнить пророчество и положить конец Волнам, это чтобы мы поженились и родили. Вот почему тебе жизненно необходимо остаться в Мелромарке, Наофуми. Вместе мы с тобой сможем остановить все это навсегда. Но в конечном итоге это зависит от тебя. Я сделаю всё возможное, чтобы убедить тебя. Я встану на колени и буду умолять все королевство, чтобы увидеть, если это то, что нужно. Но я не могу заставить тебя остаться здесь, и я не могу заставить тебя выйти за меня замуж. Я сделала свою часть работы, но остальное в твоих руках, Наофуми». Как будто ему и так не хватало давления, а теперь королева подбрасывает ему еще и это! Наофуми было нелегко это принять. Лично он не придавал большого значения пророчествам, и ему казалось, что и это, скорее всего, чепуха. Но что бы он ни думал по этому поводу, Мирелия, Олткрей и церковь действовали и принимали решения, основываясь на этом пророчестве и возможности того, что оно может относиться к ней, поэтому пророчество имело значительный вес. Кроме того, в груди Наофуми зародилось ноющее чувство, что если он примет предложение королевы, то предаст кого-то. Кого именно он предаст, было неясно. Это точно был не Олткрей, на которого ему было наплевать. Так кто же это был? Если бы он очень постарался, то смог бы что-то представить, но это что-то исчезло так же быстро, как и появилось. Может быть, что-то, начинающееся на «М»? Молди? Мелтин? Он не мог определить, что это, но в нем было определенное чувство вины и предательства. Но, несмотря на вину, королева Мирелия была так великолепна, что трудно было почувствовать что-то кроме желания. Может быть, она все-таки была права? Может быть, пророчество все-таки было правдой, и его долг — жениться на королеве? Конечно, возможность навсегда спасти мир от Волн была важнее, чем какое-то смутное чувство предательства по отношению к той, кого он даже не мог вспомнить. «Я сделаю это», — сказал он, кивнув ей. Теперь, когда он произносил это вслух, это казалось правильным. С каждой секундой он все быстрее справлялся со своими противоречивыми мыслями. «Я женюсь на тебе». «Отлично». Королева широко улыбнулась ему, и от этого в груди у него стало легко. Как может быть правильной такая лучезарная улыбка на ее прекрасном лице? «Не хочешь присоединиться ко мне, чтобы отпраздновать наш союз?» Она похлопала по кровати рядом с собой. Он хотел этого; о, как сильно он хотел этого! Она была здесь не единственной девственницей, и ему представился шанс не только лишиться девственности, но и потерять ее с самой красивой женщиной, которую он когда-либо встречал. Но существовала потенциальная проблема, и, в отличие от смутного чувства вины, эту проблему нельзя было игнорировать. «Не испортим ли мы все, если сейчас займемся чем-нибудь друг с другом?» — спросил он. Ему было неприятно даже поднимать эту тему, но если она ждала его все это время из-за пророчества, он не мог позволить ей разрушить все сейчас. «Разве ты не должна быть целомудренной до свадьбы?» «Очень мило с твоей стороны беспокоиться», — сказала она, улыбаясь ему. «Но мне нужно было оставаться целомудренной только до твоего появления. Мы можем делать все, что захотим, прямо здесь и сейчас». Наофуми не совсем понимал это, но королева жила в соответствии с этим пророчеством уже почти два десятилетия. Очевидно, она понимала его гораздо лучше, чем он, и если она была уверена, что они ничего не испортят, если займутся сексом немедленно, он не собирался оспаривать это. Он усадил её на кровать, обнял, и их губы встретились в поцелуе. В своей жизни Наофуми целовался с несколькими девушками, но это никогда не приводило его в восторг. Не было ничего подобного. Королева Мирелия целовала его с почти двумя десятилетиями страсти и жара за своими губами. Она была красивой женщиной, которая могла заполучить любого, кого захочет, но она так долго обходилась без физической близости, потому что ждала его. Наофуми смирился с жертвой, которую она принесла, и был польщен тем, что он единственный, кто сможет насладиться всем, что она могла предложить. Говоря о наслаждении всем, что она могла предложить, он не сразу поднял руки, чтобы схватиться за её большие сиськи через платье. Он восхищался ее грудью и ее декольте, как только она вошла в комнату в этом платье, и теперь он мог играть с ними до умопомрачения. И он будет делать это до конца своих дней, потому что она станет его женой. В это было трудно поверить. Чтобы доказать себе, что это действительно произойдет, он сжимал ее грудь в течение целой минуты, пока целовался с ней, а затем переместил руки вниз по ее спине, пока они не добрались до ее задницы. В то время как ее грудь первой бросалась в глаза (а как же иначе?), ее зад был не менее соблазнительным местом, которое хотелось схватить, сжать и погрузить в него пальцы. И теперь у него было разрешение делать это так часто, как ему хотелось. Это удивительное тело принадлежало ему, оно было полностью его. Королева оторвала свои губы от его губ, но не для того, чтобы положить этому конец, пока они не зашли еще дальше. Вместо этого она взялась за его брюки и начала раздевать его. Наофуми сначала с изумлением наблюдал, как эта великолепная женщина пытается раздеть его, а затем помог ей, стянув рубашку через голову. Он все еще болел после битвы с Церковью Трех Героев, но небольшая боль не могла остановить его сейчас. Он снял рубашку и отбросил её в сторону примерно в то же время, когда она стягивала его трусы с ног. Наофуми на мгновение засомневался в себе. Это был его первый раз, когда он раздевался перед женщиной, тем более перед этой женщиной. Что, если он не соответствует требованиям? Даже если у нее не было предыдущего опыта, чтобы сравнить его с ним, что если ей не понравится то, что она увидит? «О боже», — сказала она, впервые взглянув на него. «Он большой, Наофуми. Очень большой». Не похоже, чтобы она говорила с сарказмом, и выражение ее глаз, когда она смотрела на его член, выглядело впечатленным, но он должен был быть уверен. «Да? Ты не просто так это говоришь?» «Конечно, нет». Она покачала головой, продолжая смотреть прямо на его член. «Я видела член моего будущего бывшего мужа, хотя никогда не трогала его и ничего с ним не делала. У тебя длиннее, и, судя по всему, гораздо толще». «О.» Он не был уверен, что именно нужно говорить, когда кто-то хвалит размер твоего члена. Поблагодарить их? «Ну, тогда это хорошо». «Это очень хорошо», — сказала она. «Не могу дождаться, когда увижу, что на вкус он такой же хороший, как на вид». Если она и думала, что не может дождаться этого, то это было ничто по сравнению с тем предвкушением, которое Наофуми почувствовал, когда легла на живот и начала облизывать его член. Она начала медленно, с нескольких осторожных облизываний головки и ствола, хотя даже это было чертовски приятно для Наофуми. Для человека, который всегда полагался только на свою руку, чтобы получить удовольствие, то, что его будущая красивая жена проводит языком по его члену, было огромным улучшением. Язык был приятен, но дальше было только лучше. Мирелия взяла кончик его члена в рот и слегка пососала его, глядя на него сверху. Видеть эти поразительные фиолетовые глаза, смотрящие на него, пока она медленно сосала его член, было, без сомнения, лучшим зрелищем, которое он когда-либо видел как в своем прежнем мире, так и в новом. Она оторвала голову от него и посмотрела на него, медленно качая его в своей руке. «Я никогда не делала ничего подобного, так что извини, если это не очень хорошо», — сказала она. «Я буду стараться изо всех сил, чтобы становиться лучше по мере продвижения». Он просто кивнул и удивленно смотрел, как она снова взяла его член в рот и продолжила сосать его. Ей не о чем было беспокоиться. Возможно, это был первый минет в ее жизни, но он бы не узнал об этом, если бы она не сказала ему об этом. Может быть, можно было бы сказать, что медленный и постепенный темп, в который она вошла, был признаком отсутствия опыта, но для него неторопливый путь ее губ от кончика его члена до самого основания был восхитительным. Её язык тоже был постоянно активен, кружась и лаская его при любой возможности, а она продолжала поглаживать его член своей нежной рукой. Если так она делала, не имея опыта, и это действительно должно было стать лучше после того, как она привыкнет сосать его член, то он даже не мог представить, как это может быть в конечном итоге. Трудно представить, что может быть лучше, чем сейчас, но если она верила, что это возможно, он был бы рад проверить её теорию вместе с ней. Что касается настоящего момента, то первая попытка сделать минет прошла замечательно, с точки зрения Наофуми. Её рот двигался вверх и вниз по всей длине его члена, посасывая и облизывая его, а Наофуми просто сидел и наслаждался этим. Он старался продержаться как можно дольше перед лицом удовольствия от сладкого рта и нежной руки королевы, но не только она пробовала это в первый раз. Наофуми никогда раньше не испытывал подобного удовольствия, и даже Герой Щита не мог долго продержаться под таким давлением. «Я долго не протяну», — сумел вымолвить он. Он не был уверен, как она отреагирует на это, хочет ли он, чтобы она замедлилась и пощадила его или продолжала двигаться, пока не прикончит его. Её мысли по этому поводу были ясны, потому что она начала быстрее двигаться на нем, не сводя с него глаз. Она продолжала смотреть ему в глаза до самого конца, пока его руки не сжались в кулаки на кровати, и он не застонал от оргазма. До этого Наофуми кончал только от собственной руки, но удовольствие, которое он испытал, когда рот королевы всосал его до оргазма, превзошло всё, что было в его жизни, и даже то, что он когда-либо мог себе представить. Поскольку до сегодняшнего дня Наофуми никогда не занимался с другим человеком чем-то более сексуально насыщенным, чем бесстрастные поцелуи, он понятия не имел, чего ожидать, когда кончил в рот Миреллии. Он знал, что девушки в порнофильмах и эроге часто глотают сперму мужчины, когда он кончает им в рот, но он сомневался, что такое часто происходит в реальной жизни, особенно если женщина впервые делает минет. И вероятность этого должна была упасть еще ниже, если женщина была королевой, верно? Но Мирелия не оторвала свой рот от него в последнюю секунду и не заставила его кончить в салфетку или что-то в этом роде. Она сомкнула губы вокруг его члена, когда начался оргазм, и не размыкала их все это время. Он выпускал в её рот струю за струёй спермы; по ощущениям это было намного дольше и обильнее, чем любой оргазм, который он испытывал раньше. Но королева не отпустила его. Она продолжала сосать его, пока сперма не перестала поступать, а затем оторвала рот от его члена и убедилась, что он внимательно наблюдает за ней, пока она глотает его. Наофуми был поражен, наблюдая, как прекрасная королева принимает всю его сперму в свое горло. Он уже знал, насколько серьезно она относится ко всему этому; она так долго сопротивлялась ухаживаниям своего бывшего мужа, надеясь, что Наофуми придет в ее мир и поможет ей исполнить пророчество. Но то, как она глотала его сперму, заставило его задуматься об этом. Она была предана ему; она была его женой, или, по крайней мере, собиралась ею стать, и она собиралась сделать все возможное, чтобы сделать его счастливым и позаботиться о нем. Но Наофуми хотел не только принять её преданность. Он хотел проявить такую же преданность и позаботиться о ней. Она была его королевой и женой, и заслуживала всего, что он мог ей дать. Он поднял свою королеву на руки и поменял их положение. Теперь Мирелия лежала на спине, а Наофуми устроился между её раздвинутых ног. Как бы ему ни хотелось увидеть ее совершенное тело, полностью обнаженное перед ним, он не мог решиться на то, чтобы снять с нее платье. Да ему это и не нужно было: как он уже понял во время осмотра, под платьем на ней ничего не было. Поэтому он схватил нижнюю часть платья и задрал его вверх по бедрам, чтобы снова обнажить ее ниже талии. Когда он впервые увидел ее в таком виде, это было сделано для того, чтобы ее осмотрели, и он, и королевский врач смогли воочию убедиться в её целомудрии. Но теперь всё было сделано, и он обнажал ее, чтобы попытаться доставить ей хотя бы часть того наслаждения, которое она только что подарила ему. Наофуми не совсем понимал, что он здесь делает. Он смотрел много порно, играл в эроге и читал много разврата, но никакая учеба не могла полностью подготовить его к настоящему. Но он не собирался позволить своему отсутствию непосредственного опыта заставить его нервничать. Она тоже никогда не делала ничего подобного раньше, и это не помешало ей взять его член между губами и доставить ему невероятное удовольствие. Ему нужно было только помнить о некоторых приемах и техниках, о которых он слышал, а в остальном ему придется разбираться по ходу дела. Он начал с простых вертикальных движений языком по внешним губам ее киски, добавив к этому легкие поглаживания пальцами. Похоже, ей это понравилось, но ему этого было недостаточно, не после того, что она заставила его почувствовать. Он продолжал, пробуя разные вещи и обращая внимание на ее реакцию, чтобы понять, оставить это или бросить. Её реакция ослабла, когда он попробовал засунуть язык в ее киску и поводить им там, поэтому он быстро отступил и вернулся к началу. Натирание кругов вокруг и поглаживание ее клитора пальцами, казалось, сработало довольно хорошо, поэтому он решил немного сосредоточиться на этом. Затем ему пришла в голову идея слегка полизать ее клитор языком, одновременно потирая пальцами ее киску. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что это был идеальный подход для его новой любовницы. «О!» Она застонала и схватилась за его макушку, а ее бедра покачивались, словно она пыталась приблизиться к нему. «Да, Наофуми, да! Продолжай лизать меня вот так, пожалуйста!» Это было то, что Наофуми был рад сделать. Если она так двигалась и умоляла его, значит, он что-то делал правильно. Он продолжал теребить ее, а его язык совершал круговые движения вокруг и против ее клитора, и он продолжал это успешное повторение, пока Мирелия не откинула голову назад и не кончила с криком. Она кончила ему на лицо, и Наофуми с радостью принял это. Если она проглотила всю его сперму, значит, он мог это сделать. Кроме того, когда его будущая красивая жена кричала в оргазме, покрывая его лицо доказательствами своего удовольствия, это было то, что нужно было принять, а не то, от чего нужно было убегать. «Я не знаю, где ты научился так лизать, но я благодарна тебе за это», — сказала Мирелия, когда он, наконец, поднял голову от ее ног (хотя и не прежде, чем поцеловать ее внутреннюю поверхность бедер). Она закинула одну руку за голову и смотрела на него с измученной, довольной улыбкой, тяжело дыша, но все еще выглядя королевой. Ее волосы были уложены в обычную прическу, и она все еще носила свою корону. Тот факт, что он только что заставил эту невероятно красивую женщину, эту королеву кричать в оргазме своим ртом и пальцами, заставил его раздуться от гордости. «Я кое-что читал», — сказал он. «Но в основном я просто понял это по ходу дела. Не так уж много еще я мог сделать, если никогда не занимался этим раньше». Королева Мирелия села на кровати, выглядя удивленной. «Это был твой первый раз?» — спросила она. Он кивнул, и она с улыбкой покачала головой. «О, я думаю, у нас будет прекрасная совместная жизнь, Наофуми». «Не могу не согласиться», — сказал он, думая о том, как удивительно было, когда она сосала его член. «Но сейчас я больше всего на свете хочу, чтобы ты вылезла из этого платья». До этого он воздерживался от того, чтобы снять его, потому что ему хотелось ответить взаимностью на то удовольствие, которое она ему доставила, но теперь, когда она разделась, ему очень хотелось увидеть ее голой. «Тогда, полагаю, это зависит от вас, сэр герой», — сказала она, улыбнувшись ему и усаживаясь поудобнее. Он поспешил сделать именно это, стянув платье с ее рук и обнажив груди. Под платьем она была обнажена не только ниже талии, так что теперь он впервые увидел ее массивные сиськи полностью обнаженными. Несмотря на желание раздеть её догола, он не мог оторваться от её грудей. Ему пришлось воспользоваться случаем, чтобы взять её за сиськи и несколько раз крепко поласкать их, прежде чем продолжить, чему она, похоже, не очень расстроилась. «Тебе они действительно нравятся, не так ли?» — спросила она, хихикая. «Не только мне», — сказал он. «Наверняка многие парни мечтают заполучить их в свои руки, или даже просто увидеть их на секунду, если твое платье упадет или что-то в этом роде». Мусорный король, очевидно, был одним из таких мужчин, даже после того, как был женат на ней почти двадцать лет. Если бы он не был таким засранцем, Наофуми можно было бы его пожалеть. «Они могут продолжать мечтать», — сказала она. «Только ты сможешь увидеть их или прикоснуться к ним, Наофуми. Сжимай их столько, сколько захочешь. Делай с ними всё, что захочешь». Он действительно делал с ними все, что хотел, и это выходило за рамки простого сжимания и игры с ними в руках. Он взял одну из ее больших сисек в рот и начал сосать её. Его губы вцепились в её сосок и сосали его, а она хихикала. «Ты похож на ребенка!» — сказала она, смеясь, и ласково погладила его по волосам. Это не было отказом, поэтому он продолжил сосать ее грудь, а затем переместился и сосредоточился на другой сиське. Он с удовольствием остался бы там до конца ночи, но он знал, что ему еще многое предстоит сделать. Наофуми в последний раз сильно погладил её сиськи, прежде чем заставил себя продолжить попытки снять с неё платье. Как бы ни была удивительна ее грудь, его ждало еще большее сокровище. Он снова принялся стягивать с нее платье, обнажая все больше сочного тела, которое, несомненно, вожделели многие мужчины, но только он мог увидеть или потрогать его. Он уже провел много времени с ее грудью, а теперь взялся за ее задницу и стал ласкать ее и там. Он делал это, когда платье было еще на ней, но делать это руками, касаясь только ее обнаженной плоти, было, конечно, намного лучше. Они вернулись к поцелуям, пока он сжимал ее попку, и если они вообще успокоились после оргазма, то теперь, когда она была полностью обнажена и их руки были повсюду друг над другом, их страсть разгорелась с новой силой. Они оба знали, что сейчас произойдет, и давно ждали этого. Мирелия потянула его вниз, так что она снова оказалась на спине на кровати, а он прижался к ней сверху. Они продолжали целоваться, но вскоре она отстранила свой рот от его. «Пожалуйста», — прошептала она ему в шею. «Пожалуйста, отдайся мне, Наофуми! Я все это время ждала, когда ты придешь ко мне, а теперь, когда ты здесь и ты мой, я не хочу больше ждать! Пожалуйста, возьми меня!» Услышать, как любая женщина, не говоря уже об этой, так отчаянно умоляет его заняться с ней любовью, было призывом, перед которым Наофуми не мог устоять. Его член уже был готов к повторному движению между поеданием королевы и лапанием ее грудей, и ему не терпелось направить эрекцию между её бедер туда, куда они оба хотели. В то время как королева Мирелия, очевидно, всю жизнь ждала этого конкретного момента, он и сам чувствовал нетерпение, когда этот момент наконец настал. Возможно, он не откладывал супружескую жизнь почти на двадцать лет в ожидании этого дня, но он был молодым человеком, у которого никогда раньше не было секса, а сейчас он прижимал свой член к внешним губам самой красивой женщины, которую он когда-либо встречал. Это заставило бы любого занервничать. Возможно, его собственное нетерпение, а также желание дать Миреллии то, что она хотела, взяли верх, потому что он вошел в нее с большей силой, чем следовало бы, ведь это был ее первый раз. Его любовница задыхалась, когда он входил в неё, и он почувствовал, как её королевская плева проступила, когда его член стал продвигаться вперед. «Черт», — пробормотал он себе под нос. Он был девственником, но все равно знал, что в этот момент ему следовало быть с ней гораздо нежнее. «Прости меня, Мирелия», — сказал он. «Я не хотел быть таким грубым с тобой. Я останусь здесь неподвижно столько, сколько тебе нужно, или могу выйти прямо сейчас, если ты хочешь. Когда ты будешь готова, мы можем…» «Трахни меня», — прошептала она. Он разорвал ее девственную плеву, и её девственная кровь уже пачкала постель, но Миреллию это, похоже, не волновало. Может быть, она была сделана из более прочного материала, чем он ей приписывал, а может быть, она просто ждала этого так долго, что ей не хотелось терпеть боль. Как бы то ни было, она дала ему добро на то, чтобы он начал двигаться и трахать её. Наофуми всё ещё беспокоился о том, что он, возможно, слишком сильно и слишком быстро, но если она умоляла его о большем, он собирался дать ей это. Он отвел бедра назад и начал трахать её, вгоняя в неё свой член и быстро вытаскивая его обратно. С самого начала он входил в нее довольно сильно, и с каждым разом становился все жестче и грубее, но Мирелия не подавала никаких признаков того, что не может этого вынести. Она продолжала уговаривать его дать ей, что он и сделал. Минет был потрясающим, но оказаться внутри неё и трахать её — это было ощущение, которое просто не описать словами. Он задался вопросом, была ли потеря девственности так хороша с кем-то, кроме нее. Почему-то он сомневался в этом. Может быть, у других девушек и были такие же части тела, но никто и никогда не заводил его так, как прекрасная королева, с которой он сейчас трахался. Её киска сжималась вокруг него так крепко, и даже знание того, что она так же неопытна, как и он, не объясняло этого. Её киска так идеально входила в его член, что он мог бы поклясться, что она была создана специально для него. И, черт возьми, если это пророчество было верным, разве это не было правдой? Она ждала все это время, чтобы призвать его в свой мир, а теперь и в свою постель, и даже если он не ждал ее сознательно, возможно, это была судьба, что ему никогда не удавалось затащить девушку в постель до сегодняшнего дня. Она действительно стоила того, чтобы ждать. Его бедра шлепались о её бедра, а её большие груди гипнотически подпрыгивали, когда он трахал ее. Наофуми не удержался и наклонил голову, чтобы снова пососать ее грудь, и, как и прежде, она приняла его. Ее королевская кровать сотрясалась от силы их траха, когда он, наконец, начал действовать. Королеву наконец-то трахнули, и скоро у нее появится наследник. Наофуми позаботится об этом в ближайшие дни, если не сегодня. «Да, Наофуми!» — простонала она. Он видел, что она начала уставать, но она все еще не хотела, чтобы он отступил, замедлился или проявил хоть что-то похожее на сдержанность. «Еще немного! Я так близко! Ты близко?» «Да», — коротко ответил он. Это было настоящим чудом, что он еще не кончил, и у него было ощущение, что только то, что она отсосала ему до этого и немного сняла напряжение, позволило ему продержаться так долго в ее идеальной киске. «Хорошо!» — сказала она. «Дай мне это, Наофуми! Дай мне все, что у тебя есть!» Это было то, что Наофуми делал уже некоторое время. Он делал все возможное, чтобы продержаться как можно дольше, пока она сосала его член, он не позволял своему отсутствию опыта помешать ему сделать все возможное, чтобы ей тоже было хорошо. Теперь он трахал ее всем, что у него было, и хотя он пытался удержаться, чтобы трахать ее как можно дольше, он не мог сопротивляться ее требованию. Она хотела, чтобы он кончил в неё, и что еще он мог сделать, кроме как дать своей королеве все, что она просила? Он оставил все жалкие попытки контролировать себя, снова вошел в нее и начал кончать. Мирелия застонала, ногтями стала царапать его спину, и через секунду он понял, что она испытывает собственный оргазм. Если такое возможно, он почувствовал, что мог бы кончить еще сильнее и еще дольше, когда понял, что она тоже кончает. Заставить ее кончить один раз было достаточно, чтобы он почувствовал себя хорошо, но доставить ей такое удовольствие дважды за один день — это было больше, чем мог мечтать девственный Наофуми. Он был рад дать ей то, что она хотела, не только подарив ей второй оргазм, но и выпустив всю свою сперму внутрь нее. Они были здесь и делали это не просто так; не просто так она ждала его столько лет. Это был их долг — размножаться и надеяться создать будущего короля, который положит конец Волнам, и Наофуми выполнил свой долг, излив всю свою сперму в плодородное лоно королевы. Если ему повезет, она забеременеет от него прямо там и тогда, а если нет, то в ближайшие дни и недели у них будет еще много шансов попытаться снова. Хотя у Наофуми не было никакого желания вытаскивать ее, в конце концов, он достиг точки, когда его член стал слишком чувствительным, чтобы оставаться в этих тесных объятиях. Он медленно потянул бедра назад, и только когда он немного откинулся назад на коленях, он осознал, что ее девственная кровь испачкала кровать под ней. Лекарь сам видел доказательство ее девственности, и теперь любой мог взглянуть на простыни королевы и узнать, что она больше не девственница. Она оставалась целомудренной ради того, кто, по ее мнению, был пророческим Героем Щита, и теперь, когда он был здесь, она добровольно отдала свое целомудрие человеку, который станет её новым мужем и отцом её детей. Мирелия, казалось, ничуть не жалела о своем решении. Она улыбалась Наофуми, выглядела усталой, но довольной. На ее теле блестели капельки пота, но волосы оставались на месте, а корона по-прежнему сидела на голове. Даже после того, как с нее сняли целомудрие и она испытала первый в своей жизни трах и кремпай, она выглядела все так же царственно. «Это было все, о чем я всегда мечтала, Наофуми», — сказала она. «Спасибо.» «…Не за что?» — сказал он. В его голове прозвучало безумие, что она благодарит его за что-то настолько невероятное, как он только что почувствовал. Он должен стоять на коленях и целовать ее королевские ноги и благодарить ее до скончания времен за то, что она сделала это с ним и берегла себя для него все это время. «А как насчет тебя? Тебе понравилось?» — спросила она. «Да. Это было здорово», — ответил он. Это даже близко не подходило к описанию того, что он чувствовал и что это значило для него, поэтому он попробовал еще раз. «Очень, очень здорово». Это все еще не было достаточно хорошо, но должно было подойти. «Я рада!» — сказала она, счастливо улыбаясь, и он решил, что дал ей хотя бы представление о том, что он чувствует. «А теперь как ты смотришь на то, чтобы полностью овладеть мной?» «Это ещё не все?» — спросил он. Он уже лишил ее девственности; что еще может быть, кроме самого дня свадьбы, когда она официально станет его невестой? «Ты был между моих губ и кормил меня своей спермой, и ты только что закончил лишать меня девственности и, надеюсь, посадил в меня нашего будущего сына», — сказала она. Он кивнул, улыбаясь обоим воспоминаниям и гадая, куда они могут пойти дальше. «Теперь осталось только, чтобы ты вставил в мое последнее отверстие». Наофуми смотрел, как она перевернулась на живот, подперлась руками и коленями и раздвинула перед ним задницу. Внезапно он почувствовал себя таким же ошеломленным, как и тогда, когда она впервые привела его в эту комнату и попросила снять с нее трусики, чтобы она могла пройти официальный осмотр. Она что, серьезно это предлагала? «Возьми меня, Наофуми, любовь моя», — сказала она, покачивая перед ним своей большой круглой задницей. «Это все, что осталось. Сделай меня своей полностью». Это все еще было шоком для него, даже после всего, что они уже сделали, но когда он понял, что она говорит серьезно, у него был только один способ ответить. Он не думал о том, чтобы заняться с кем-то анальным сексом, хотя и не предполагал, что у него будет такая возможность. Если его любовник хотел дать ему эту последнюю вещь, он собирался принять ее с радостью. «Я согласен», — сказал он, кивнув. Она улыбнулась ему через плечо и слегка покачала бедрами. «Я рада», — сказала она. «Прежде чем ты начнешь, я приготовила специальную травяную смесь как раз для этого случая. Не могли бы вы взять ее из моего туалетного столика? Она в верхнем ящике». Наофуми поспешил к туалету и достал требуемый предмет, улыбаясь. Если она заранее приготовила что-то подобное, то это говорит о том, как много она об этом думала. Она была готова к встрече с ним; она была готова отдать ему всю себя, всю себя. Он нанес смесь на ее отверстие, втирая щедрое количество пальцами, чтобы убедиться, что он должным образом подготовил ее к тому, что должно произойти. Когда смазка была нанесена, а травяная смесь отложена в сторону, Наофуми встал на колени позади нее и поднес свой член к ее заднице. В отличие от предыдущих случаев, когда он был с ней грубее, чем следовало для ее первого секса, он собирался быть осторожным с этой первой попыткой анального секса. Это был самый большой вызов, который она ему бросила, и самая большая вера в него, и он не собирался давать ей повод думать, что ее вера была неуместной. «Готова?» — спросил он, держа свой член прямо там, на грани проникновения в ее девственную попку. «Я готова, Наофуми», — сказала она, и в ее голосе не было ни капли сомнения. Она была уверена в этом даже больше, чем он, а ведь это не он собирался что-то вставить в свою задницу. «Я была готова уже много лет. Возьми меня. Возьми меня всю». Наофуми кивнул; более явного проявления уверенности, чем это, быть не может, не так ли? Он осторожно подался бедрами вперед и ввел свой член в ее задницу. Её королевская киска была тугой, но ее девственная попка еще плотнее обхватила его член. Без смазки он не понимал, как это могло пройти хорошо для них обоих, и даже с дополнительной смазкой ему все еще было трудно продвигаться вперед. Однако на этот раз он держал себя в руках. Даже если раньше она хорошо реагировала на его быстрый и сильный трах, он не собирался рисковать с ее задницей. Даже такой девственник, как он, знал, что во время анального секса нужно быть осторожным и внимательным, и это было тем более важно, что она впервые принимала член в свою попку. Наофуми держал её за бедра и медленно двигал членом вперед-назад внутри ее задницы, не желая нажимать слишком сильно, пока она не была готова к чему-то более сильному. Мирелия не подавала признаков того, что ей больно, и даже, кажется, была очень рада, что он трахает ее задницу. Он не сбавлял темпа, прислушиваясь к ее стонам и увеличивая силу и скорость толчков только тогда, когда чувствовал, что это безопасно. Он так и не достиг того темпа, который задал, когда трахал ее киску, но Наофуми установил постоянное повторение вперед-назад, которое заставляло её стонать и доставляло ему невероятные ощущения. Возможно, она смогла бы выдержать, если бы он делал это немного жестче и быстрее, но он сдерживал себя как для своего, так и для ее блага. Если бы он трахал ее задницу сильнее, он был уверен, что кончил бы гораздо раньше, чем ему хотелось бы. Из всего того, чего ожидал Наофуми, когда его вызвали в этот мир, это, возможно, было самым большим сюрпризом. Он сражался за свою жизнь, как в ролевой игре, был подставлен королем и убил Папу, но анальный секс с королевой-девственницей, которая станет его женой и матерью его детей, был последним, чего он ожидал. Каждый раз, когда он вводил в неё свои бедра, каждый раз, когда он опускался в её задницу и слушал её вздохи и стоны, он все больше и больше убеждался, что именно здесь его место. Он никогда не сможет вернуться в свой прежний мир, и если бы существовал какой-нибудь способ изменить прошлое и переписать историю так, чтобы этого никогда не случилось, он бы даже не подумал об этом. (Честно говоря, он даже не был уверен, откуда взялась эта идея. Зачем ему вообще что-то менять в прошлом, особенно если это прошлое привело его сюда?) Наофуми никуда не собирался; он был там, где хотел быть. Он был уверен в этом, и только еще больше убедился в этом, когда, держа себя в руках, вошел в задницу королевы. «Да, Наофуми!» сказала Мирелия. «Излей в меня свое семя и завладей мной полностью!» Он так и сделал. Он не был уверен, как ему удалось в третий раз после ее минета и их первого полноценного секса, а тем более, как он мог надеяться на то, что в конце у него будет хоть какая-то сперма. Но его эрекция вернулась в полную силу, и хотя он был уверен, что сперма, которую он выпустил в ее киску, все еще была самой большой, которую он когда-либо получал при одном оргазме, в задницу королевы сейчас вылилось более чем приличное количество. На этот раз он не стал задерживаться после того, как кончил. Он вытащил из нее свой обмякший член и перевернулся на спину, задыхаясь. Его мышцы уже болели от борьбы с Папой и Церковью Трех Героев, и если раньше ему удавалось не обращать внимания на усталость, то теперь она настигла его с новой силой. Сегодня для него не будет четвертого ветра, так что, надеюсь, она больше ничего от него не ждет. Мирелия вздохнула и прижалась к его боку. Она положила голову ему на грудь и закрыла глаза, и Наофуми почувствовал облегчение от того, что она, похоже, была так же довольна, как и он. «Я так рада, что ты наконец-то пришел ко мне, Наофуми», — сказала она. «Я так долго ждала тебя». «Я тоже», — сказал он, и он говорил серьезно. Может, он и не знал, что ждал королеву Миреллию Кью Мелромарк, но теперь он понимал, что вся его жизнь до этого момента была направлена только на то, чтобы дойти до этого момента. Но все равно, хоть и слабый, но шепот, что во всем этом что-то не так. Он не мог избавиться от ощущения, что, согласившись на все это, он кого-то подвел, и есть что-то, что он должен был попытаться сделать, но что вскоре станет невозможным. Но он никак не мог устоять перед такой прекрасной и манящей королевой Миреллией. Верил ли он в пророчество или нет, было второстепенно; он не мог и мечтать о том, чтобы отвергнуть жизнь с этой прекрасной, царственной женщиной. -- Десять лет спустя «Смотри на меня, папа!» Наофуми с нежной улыбкой наблюдал, как его старшая дочь и второй по старшинству ребенок в целом, Мелти, демонстрировала последний кусочек магии воды, которому она научилась. Струя воды ударила в растение в нескольких футах от него, и она обернулась, чтобы посмотреть на него, ожидая его реакции. Наофуми хлопнул в ладоши и рассмеялся. «Это здорово, Мелти. Ты так быстро учишься». Это была правда. Она была так молода, но уже так быстро прогрессировала. И дело было не только в магии, в которой она преуспевала. Мелти уже проявляла способности к дипломатии и общению с людьми, будь то дворяне или простые граждане. Она не станет королевой; править королевством суждено ее старшему брату. Но он не найдет большего советника или сторонника, чем его сестра, и, к счастью, они поддерживают близкие отношения. Мелти обрадовалась его похвале, а затем повернулась к матери, которая сидела рядом с Наофуми на диване и держала его за руку. «Мама? Все было хорошо?» «Это было превосходно, Мелти», — сказала королева Мирелия, ласково улыбаясь. «Я так горжусь тобой». «Правда?» — взволнованно спросила их дочь. Мало что делало Мелти Кью Мелромарк счастливее, чем гордость родителей за неё. К счастью для всех них, это было то, что она испытывала часто, потому что она была таким умным и заботливым ребенком. «Конечно, да», — сказал Наофуми. «Мы оба гордимся. Лучшей дочери мы и желать не могли». Мелти захихикала и бросилась к нему на колени, а он обхватил талию любимой дочери рукой, которая не держала руку его жены. Он смотрел туда-сюда между своей прекрасной королевой, которая, казалось, ни на день не постарела за десять лет их брака, и своей милой, умной, заботливой дочерью, и с трудом мог поверить, что теперь это его жизнь. Конечно, он любил всех четверых своих детей, но в отношениях с Мелти было что-то другое, чему он не мог найти объяснения. Как только они узнали, что их второй ребенок будет девочкой, имя Мелти сразу же возникло в его голове, как будто оно всегда там было. Мирелия предложила имя Малти, и он отшатнулся с инстинктивной яростью, удивившей даже его самого. Он не мог объяснить, почему он был так категорически против этого имени, тем более что оно звучало и произносилось так похоже на Мелти, но что-то внутри него подсказывало, что любая принцесса по имени Малти принесет одни неприятности. К счастью, Мирелии понравилось имя Мелти, как только он рассказал ей о нем, так что спорить по этому поводу не пришлось. Чем больше она росла, тем больше Мелти напоминала ему кого-то, кого он когда-то знал. Это было странное чувство; он не мог вспомнить, кого именно она ему так напоминала, но чувство было, несмотря ни на что. Он не понимал, откуда взялось это чувство и кого Мелти ему напоминает. Конечно, любого, кто напоминал ему о его дочери, он должен был легко вспомнить, так как же он мог забыть этого человека? Это был вопрос, на который, как ему казалось, он никогда не сможет ответить, и он смирился с этим. Он не задавался этим вопросом, по крайней мере, теперь. Какая разница, кого напоминала ему Мелти или почему он чувствовал с ней странное родство? Любой, кто напоминал ему его дочь, должен был быть замечательным человеком, это уж точно. И кем бы они ни были, куда бы ни отправились, он был уверен, что сравнение будет для них честью, так же как для него честью было то, как сложилась его жизнь. Его пребывание в этом мире началось не лучшим образом, в немалой степени благодаря бывшему королю/бывшему мужу Миреллии и Церкви Трех Героев, которые воспользовались его паранойей, но все обернулось к лучшему. Он прошел через эти тяжелые времена и женился на своей королеве и любви всей своей жизни, у него родились четверо замечательных детей, и скоро в Мелромарке и во всем мире воцарится мир. Лучшего исхода он и желать не мог, даже если бы его призвали в тысячу разных миров или нашли тысячу камней времени, чтобы попытаться создать для себя идеальное будущее. Наофуми закрыл глаза и позволил себе заснуть под теплым солнцем, держа за руку свою жену и обнимая другой рукой свою любимую дочь. Что бы ни привело его сюда, он был именно там, где должен был быть.