Компромат

      Саше нравилось позировать перед объективом камеры. Он мог долго рассматривать получившиеся фотографии, оценивая и примечая, в каком ракурсе он выглядел выгоднее всего. Он абсолютно не стеснялся видеокамеры и моментально вживался в роль.       Но снимать сам он тоже любил. Главное, найти достойный его операторского таланта объект. Самого себя снимать было как-то... не очень сподручно. Зато имелся Олег. И вот это было прям шикарное поле для творчества. Чистый лист, на котором можно писать любой сценарий. Саша и писал.       Как многие дети, Олег хватал у взрослых без разбора и хорошее, и плохое. Научить его матерным стишкам оказалось даже проще, чем Саша думал - младший братец запоминал рифмы влёт. И воспроизводил как заправский магнитофон. И совершенно не стеснялся камеры. Кажется, это у него тоже было от Саши.       А ещё абсолютно не боялся, что старший брат заложит маме. По опыту зная, что мама только головой покачает, прекрасно поняв, кто автор затеи. С выходками одного своего сына она практически уже смирилась. Младший пока что тоже плясал под его дудку, но...       - Лучше б ты его читать научил! - фыркнула мама после просмотра очередного видео с прогулки, где младший сыночек тарабанил заученные нецензурные рифмы.       - Читать он не хочет! - отмахнулся Саша, - А стихи ему нравятся. Он же смысла особо не понимает.       - Это тебе так кажется. Будь уверен, скоро он тебя вполне осознанно пошлёт по такому извилистому маршруту, что ты и сам заблудишься, - предрекла мама.       Саша не поверил. Ну в самом-то деле, ну откуда Олегу знать значение тех слов, которые Саша ему назвать-назвал, но не объяснял?       Мама, как показало время, была права.       А Саша, как позже к его ужасу выяснилось, открыл тот ещё ящик Пандоры.       С каждым годом Олег становился всё милее и милее. А видео с ним получались всё разнообразнее и разнообразнее. Саша каждый раз удивлялся новому освоенному Олегом актёрскому приёму. Откуда в нём это? Кто его учил? Вроде бы обычно спокойное лицо при включенной камере вмиг могло преобразиться в обиженно-насупленное или в хитро-виноватое. Или в мрачно-хмурое. А потом с такой же лёгкостью расцветиться улыбкой.       С каждым годом камера любила Олега всё больше.       И Саша, любуясь милой моськой Олега на экране всё сильней хотел этим всем поделиться. Теперь не только с мамой, которой иногда показывал отснятые им кадры с уже не поддающимся на уговоры рассказать на камеру матерный стишок братом. Саше казалось, что маленькая (уже, впрочем, не такая и маленькая) звёздочка достоин большей аудитории.       Братом хотелось похвастаться.       В шестнадцать лет в глазах у брата появилось что-то... какая-то тайна. Он смотрел в объектив Сашиной камеры в телефоне, иногда бросая короткие хитрые взгляды поверх будто отслеживал Сашину реакцию. И вновь, как добрый десяток лет назад декламировал стихи. В этот раз цензурные. И совершенно Саше не знакомые. Отдающиеся в душе маленькой ноткой ревности: "Этому научил его не я".       Это досталось им от мамы поровну. Любить стихи. Читать стихи.       Писать стихи.       Саша усмехнулся, нажимая "стоп" и опуская телефон, когда Олег выдал всё, что хотел и замолчал. Даже в этом они соперники. Нет, не так. Даже в этом они похожи.       В свои семнадцать Олег читал рэп. То же, в общем-то, стихи. Своеобразные. И да, вновь нецензурные. А ещё ныкал пачку сигарет и курил тайком на балконе. Именно за этим занятием его и застал объектив камеры. Вместо того чтобы растеряться и смутиться из-за того, что старший брат застукал его за нехорошим занятием, Олег выпустил длинную струйку дыма прямо в объектив и вновь поднёс плавным отточенным жестом сигарету к губам, обхватил фильтр и втянул горький дым. Саша невольно застыл, прикипев взглядом.       В его голове пронеслись дикие образы. И не менее дикие желания.       Выдернуть светящуюся алым на кончике сигарету из этих губ и накрыть их своими, слизать с них горький табачный вкус. Разделить на двоих, наполненный никотином выдох.       - Олег курит? - осторожно спросил Саша у мамы. Та посмотрела на него пристально, будто пытаясь заглянуть в самую душу. Раньше, в детстве, Саша даже немного побаивался её всезнающего взгляда. Казалось, скрыть от неё какую-то шалость было абсолютно невозможно. С годами и опытом он научился закрываться. И теперь так же просто читать его даже мать не могла.       - Не ходи кругами, - раздражённо отмахнулась она, - Или ты думаешь, я об этом не знала? Или не видела пачку сигарет на балконе?       - И ты так спокойно об этом говоришь? - удивился Саша.       - А что ты предлагаешь сделать?       - Надо же ему как-то объяснить, что это вредно.       - А ты попробуй! А заодно подумай, с кого он взял пример.       - Чего? - возмутился Саша, - Я ему не давал пробовать сигареты! Не надо ещё и это на меня вешать. Я вообще уже и сам не курю.       - Ага. Уже. Олег свои сигареты прячет ровно там же, где и ты. С чего бы это, а?       Пришлось ретироваться из кухни, дабы ещё и мокрым полотенцем по спиняке не огрести.       А с Олегом Саша всё-таки попытался поговорить о вреде курения. Узнал несколько новых слов. Значения их Олег объяснять отказался.       - Мааааам, твой младшенький меня нехорошим словам учит! - пожаловался Саша. И всё-таки получил мокрым полотенцем. По заднице.       В восемнадцать Олег прекрасен, как дикий кот. Его глаза приобрели какую-то особенную глубину и бездонность. В немного отрешённом взгляде можно утонуть.       И Саша почти тонет.       Спасала только камера. Она как барьер. Как страховочная сетка в цирке, чтобы свалившиеся из-под купола гимнасты имели шанс не разбиться на смерть.       Смотреть Олегу в глаза можно только так - на экране.       И Саша каждый раз включал камеру. О чём бы ни был их разговор. Даже самый дурацкий.       - Ты меня ещё на унитазе сними! - раздражённо предложил Олег, отталкивая Сашину руку с зажатым в ней телефоном.       Дверь в ванную приоткрыта. Шум льющейся воды. Олег там или просто кран забыл закрыть? Саша открыл дверь, желая удостовериться, что они ненароком вот прямо сейчас не затапливали соседей, и застыл на пороге.       Олег стоял под душем. Вода стекала по расслабленным плечам, незагорелой спине, подтянутым ягодицам и стройным ногам. И Сашин взгляд повторял её путь. Он и сам хотел стать этой водой - окутать это стройное тело собою, прочертить линии вдоль позвоночника, собраться в ложбинке между ягодиц, спуститься по его бёдрам.       Олег пошевелился, и Сашу обдало жаркой волной. Сейчас брат обернётся и обнаружит Сашу пялящимся на его задницу. Он поспешно вытащил телефон и включил запись. Пытаясь отогнать от себя мысли, что это видео будет пересматривать снова и снова. И снова.       Олег действительно обернулся. Чуть поморщился, увидев направленную на него телефонную камеру, но быстро совладал с эмоциями и состроил невинную мордаху. Глаза казались огромными и тёмными. Они словно засасывали Сашу внутрь зрачков, как фотоны света в чёрную дыру. И так же, как из-под горизонта событий обратного хода не было, так и для Саши он давно перестал существовать.       - Ты уже на съёмку порно перешёл? - неожиданно-хищно улыбнувшись, попенял Олег.       - Какое же это порно? - сглотнув пересохшим горлом, возразил Саша, - Даже на эротику не тянет.       Олег вновь хищно улыбнулся. И вдруг наоборот стал будто... немного напуганным. Таким, каким положено быть подростку, застигнутому за чем-то предосудительным.       Таким Саша не видел его никогда.       Даже когда в детстве ловил за шалостями. Олег наоборот всегда был дерзким и при нападках на него пёр в ответную атаку.       Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать. О чём-то попросить. Например, убрать камеру. Но Олег так ничего и не сказал. Его рука будто робко потянулась прикрыться, но беспомощно опала вдоль бедра, заставив Сашу сосредоточить на ней взгляд. А потом взлетела к полке и схватила ближайший флакон с гелем для душа. Сашиным гелем. Нервным движением Олег выплеснул на ладонь немного скользкой субстанции и поднёс её к шее.       Он смотрел непривычно испуганно.       Он никогда так не смотрел. Даже, когда Саша дразнил его и обещал показать видео с матюкающимся Олегом маме. Саша вздрогнул и опустил камеру. Он даже шаг назад сделал, намереваясь оставить Олега в одиночестве. Осознавая, что кажется, вот сейчас действительно пересёк какую-то черту.       Но изменившийся взгляд Олега приморозил его к месту. Сейчас он смотрел с лёгким вызовом и недоумением, будто не ожидал Сашиной капитуляции. От страха в глазах ни осталось даже следа.       Олег играл.       И Саша купился.       Осознание принесло странные чувства. Неужели Олег так хорошо научился притворяться? Неужели Саша разучился его читать?       Стало как-то не по себе. Уверенность немного пошатнулась. Младший братишка стремительно нагонял его. А что будет через год? Когда Олег окончательно осознает свою силу? Расправит крылья.       И упорхнёт, оставив на ладони крупицы стряхнутой с невесомых крыльев пыльцы.       Саша вновь поднял камеру, направляя её на Олега. Тот не стал больше изображать невинного напуганного подростка. Он смотрел спокойно. И ладонь его с мыльной субстанцией уверенно накрыла шею. Голова чуть склонилась в бок и назад. Пальцы огладили кожу медленно, плавно, оставляя после себя пенный след, который тут же унесла вода. Поднялись вверх к лицу, скользнули по приоткрытым губам.       Саша больше не смотрел на экран телефона. Он жадно следил за движением пальцев, мечтая повторять их путь своими губами.       Пальцы скользнули на грудь. Огладили широко, но медленно, тягуче. Обхватили сосок.       Саша сглотнул набежавшую слюну.       Хотелось втянуть тёмно-розовую набухшую от ласк горошинку в рот. Пощекотать вершинку кончиком языка.       Пальцы принялись дразнить второй сосок, заставляя и его возбуждённо увеличиться и потемнеть.       Саша подавил родившийся где-то глубоко в горле стон. Он видел пальцы Олега на его груди. Такие похожие на его собственные. И ему начинало казаться, что это именно он бесстыдно играл с сосками Олега.       Ладонь скользнула по животу, пальцы взъерошили тёмные волоски на лобке, но вода тут же пригладила их обратно. Члена пальцы не коснулись, сместившись на бедро. Ладонь прошлась по нему в каком-то совершенно кошачьем движении - растопырив пальцы, а на возвратном - вновь их собрав. Олег развернулся лицом к стене, и Сашин жадный взгляд прикипел к ягодицам. Так хотелось оставить на них шлепок. За это устроенное ему представление. За налившийся кровью член. За больно давящие на него тесные джинсы.       Или укусить, впиваясь зубами в аппетитные мышцы. Или втянуть в рот кожу, оставляя собственническую красную метку там, где о ней будут знать только они двое.       Пальцы медленно скользнули по ягодицам, а потом исчезли, переместившись на живот. С этого ракурса Саше было абсолютно не видно, что там делал Олег.       Он не смог подавить разочарованный стон.       Олег, конечно же, услышал. Посмотрел из-за плеча и улыбнулся. Хитро и лукаво. Будто именно такой реакции от Саши и ждал и теперь полностью ею доволен. Он вновь развернулся к Саше. Позволяя камере и чужому голодному взгляду всласть прогуляться по его телу. Не делая абсолютно ничего. Просто улыбаясь.       И Саша жадно смотрел. Запоминал. Высекал в памяти. Это тело. Эту раскованность. Эту чуть надменную улыбку.       Эти потемневшие, смотрящие куда-то вглубь души, глаза.       Рука Олега вновь огладила живот и наконец спустилась к паху. Пальцы обхватили ствол, будто взвешивая. Они медленно, не торопясь скользили по всей длине. И Саша почти задыхался, следуя взглядом за каждым движением. Он будто сгорал изнутри, наливаясь жаром. Почти превращаясь в пепел. Подушечка большого пальца по кругу огладила бордовую головку. И движение громким пульсом отразилось у Саши в висках.       Кончики пальцев прослеживали рисунок вен на стволе, и Саша скользил вместе с ними. Он с трудом сглатывал слюну. Впервые в жизни ему хотелось коснуться языком чужого члена - проследить кончиком эти вены, лизнуть головку. Узнать, каково возбуждение Олега на вкус.       Олег не спешил, ласкал себя медленно и вдумчиво. Саше хотелось накрыть его ладонь своей, сжать плотнее и двигать по стволу, задавая собственный ритм. Показывая, каким он может быть.       Но Олегу, кажется, и впрямь нравилось. Он закусил губу. Иногда чуть мотал головой, стряхивая льющуюся на лицо воду. Щёки затопил лёгкий румянец.       Хватка на члене усилилась. И Сашу будто самого схватили за яйца - острая волна возбуждения прокатилась по позвоночнику. Пальцы заскользили быстрей уже не играя. Саша смотрел на них неотрывно, одновременно желая заменить их своими на члене Олега и почувствовать его хватку на своём.       Запрокинутая назад голова. Румянец, сползший на часто вздымающуюся грудь. Короткий тихий стон, который Саше захотелось выпить губами. Вязкая струйка спермы, выплеснувшаяся из пульсирующего члена на тонкие пальцы и тут же смытая водой.       Сашу самого тряхнуло. Ещё чуть-чуть и он бы позорно спустил в трусы просто глядя на кончающего брата.       Безумно хотелось разделить с ним оргазм.       Саша застыл, пытаясь прийти в себя, согнать марево тёмного возбуждения и хоть как-то осознать произошедшее сейчас в маленькой комнатке. Олег закрыл кран и выбрался из душевой, оставляя за собой мокрые отпечатки ступней. Вытираться он не стал, направившись к двери. Поравнявшись с Сашей остановился. Близко-близко. Плечо в плечо. Повернул голову в бок. Саша машинально повторил движение. И их лица замерли в считанных сантиметрах друг от друга. Кончики носов почти соприкоснулись.       А Саша и не заметил, когда младший брат догнал его в росте.       - Это видео ты тоже маме покажешь? - мурлыкнул Олег, опаляя Сашины губы своим дыханием.       Нет. Это видео Саша никогда никому не покажет. Это могло принадлежать только ему.