Last breathe of musty air

Страх Кайи охватил его, заставив его голос дрожать, когда он осторожно обратился к незнакомцу, его сердце колотилось в груди. Из-за сухости в горле ему было трудно говорить, но он набрался смелости, чтобы высказать свой вопрос. — А кто вы такой? — успел он выговорить, в его словах была смесь страха и любопытства, едва слышная в напряженном воздухе. Дуло пистолета упиралось ему в висок, постоянно напоминая об опасности, таящейся в их столкновении. Наконец знакомый коммандос нарушил тишину, в его голосе слышалась осторожность и намек на узнавание. Вес их прошлых встреч тяжело висел в воздухе, сплетая сложную паутину знакомства и недоверия. Любопытство Кайи росло, борясь с инстинктивным страхом, текущим по его венам. Незнакомец, личность которого была окутана тайной, на мгновение был ошеломлен ответом Кайи. Напряжение сохранялось, тишина была полна неуверенности, пока обе фигуры стояли на грани столкновения. — ...Тц. Кхм, ладно... Меня зовут Виктор Дмитриевич Белов, если вы действительно хотите знать... — Виктор представился властным голосом. Когда он представился усилился твердый нажим пистолета на висок Кайи, вызвавший мимолетный укол дискомфорта. Но потом эта некая боль чуть усилилась, став томной и тянучей болью... — Имя. Фамилия. Место работы. — требовательно спросил Виктор, в его тоне звучала едва уловимая угроза. Серьезность ситуации стала очевидной, в его тоне звучала завуалированная угроза. Нервный смех сорвался с губ Кайи, когда он изо всех сил пытался взять себя в руки под тяжестью пистолета. — К-Кайя... Чон Новак... Я-Я работаю фармакологом... — Дрожащим голосом он назвал свое имя, слегка запинаясь, когда назвал свое полное имя. Звание фармаколога вкупе с названием организации, в которой он работал, «Амбрелла», выскользнуло нерешительно, выдавая его беспокойство. Капелька пота скатилась по его лицу, горло сжалось, когда он тяжело сглотнул свою скопившуюся во рту слюну. — О. Так вы и вправду были тем, кого я встретил... Что-ж. Извините, Кайя. — сказал Белов. — Я просто сомневался. Извините. Выражение лица Виктора Дмитриевича Белова слегка смягчилось, когда он услышал ответ Кайи. Это практически незаметная перемена в его выражении лица... Оттенок вины и некого покоя окрасил его голос, когда он говорил, признавая личность Кайи и принося нерешительные извинения. Однако пистолет оставался непоколебимо прижатым к виску Кайи, постоянно напоминая об опасности, которая все еще маячила. Нервы Кайи были на пределе, она остро осознавала действующую динамику силы, а противоречивые эмоции Виктора Дмитриевича Белова создавали ауру непредсказуемости. Через пару минут, в отчаянной попытке установить связь и раскрыть правду Кайя набрался смелости, чтобы вырваться из крепкой хватки коммандос, осторожно маневрируя, чтобы ни один из них не пострадал. — У вас очень знакомый голос... Мы где-то уже встречались? — спросил Кайя, все еще испуганным голосом. — Мгм, и встречались мы не раз. Но это не дает мне возможности доверять вам. — сказал коммандос, тяжело и будто разочарованно вздохнув. Пока он выпутывался, взгляд Кайи упал на саму фигуру Виктора, тщательно изучая каждую его деталь с головы до ног. В нем вспыхнуло узнавание, потому что он действительно видел этого человека дважды за день до этого, и его внешность запечатлелась в его памяти. Сдержанным тоном Кайя потребовал, в его голосе звучала смесь опасения и желания раскрыть правду. — Снимите шлем. Прошу. — наставлял он, надеясь, что этот поступок раскроет лицо за маской, проливая свет на их общую историю и открывая дверь в хрупкое доверие. В ответ на просьбу Кайи СпН недовольно вздохнул и из его губ вырвался такой же недовольный "Тц.". — Хей, знаешь, это прозвучало довольно... хотя нет, слегка грубо... — пробормотал он, тяня "е" в первом слове, выражая свое раздражение. Тем не менее, он подчинился и снял шлем, раскрыв свою истинную личность. К удивлению Кайи, это действительно был тот самый спецназовец, которого он встречал раньше. Надежность шестого чувства Кайи снова подтвердилась. Светлые локоны коммандос кремово-серого оттенка ниспадали неким каскадом блестящих локонов, тщательно зачесанных набок. Волосы изящно спадали, частично обрамляя его лицо и придавая ему грубоватый, но несколько утонченный вид. Когда спецназовец снял шлем, Кайя заметил наличие длинных черных серег, украшающих его уши. Серьги, каждая из которых оканчивалась небольшим крестом, добавляли нотку личного стиля к его утилитарному наряду. Глаза коммандос, наполненные смесью негодования и усталости, казалось, проникали сквозь Кайю, словно ища ответы или оценивая его. На его лице выделялся шрам, чуть темнее цвета кожи коммандос. Это было стойкое напоминание о прошлом событии, битве или, возможно, борьбе, выгравированное на его лице почти десятилетие. Несмотря на прошедшее время, шрам остался, свидетельство стойкости СпН. Под шрамом губы коммандос сохранили свою пухлость и приобрели мягкий светло-розовый оттенок. Хотя выражение его лица могло показаться жестким и настороженным, естественная мягкость его губ создавала тонкий контраст. Взгляд Кайи задержался на голове и лице Белова, наполненный смесью восхищения и некого удивления. Он был поражен некой близостью к этой загадочной фигуре и точностью своей интуиции в его опознании. В течение, казалось, вечности Кайя продолжал смотреть в глаза коммандос, завороженный их напряженностью. Прошло три минуты молчания, в течение которых Кайя терялась в море мыслей и эмоций. Спецназовец, почувствовав продолжительный взгляд, в конце концов нарушил тишину, его голос прорезал воздух. — Что-то не так? — спросил он, и в его тоне сквозил намек на любопытство и озабоченность. Кайя вырвался из задумчивости, слабая и нервная улыбка осветила его губы, когда он изо всех сил пытался подобрать нужные слова. — Нет-нет, все в порядке... — ответил он, и в его голосе сквозила нотка неуверенности. Минуты тянулись в тишине, растягивая неловкость между ними. Кайя, почувствовав, что ему не хватает разговорных навыков, наконец набрался смелости, чтобы нарушить молчание. — Кхм, извините, что побеспокоил вас. — сказал он, в его голосе слышалась смесь беспокойства и извинения. Исполненный чувства неуверенности и страха сказать что-то не то, Кайя быстро удалился, не обращая внимания на то, что его блокнот и ручка выскользнули из кармана во время его поспешного отъезда. Когда Кайя закрыл за собой дверь и поднялась по лестнице обратно в подвал, СпН пошел в противоположном направлении, направляясь к другому выходу. Без его ведома он случайно наступил на упавший блокнот Кайи. Удивленный, он огляделся и взял блокнот и ручку, чувство целостности не давало ему взять то, что ему не принадлежало. Он решил вернуть вещи Кайе позже, зная, что они имеют значение для юного исследователя. С блокнотом в руке коммандос продолжил свой путь, направляясь в один из офисов в секретной лаборатории, где он поселился после вспышки вирусной эпидемии. Кайя Чон Новак устало вздохнул, его тело устало от напряжения. Выбравшись из люка в подвал, он воспользовался моментом, чтобы размять сведенные судорогой мышцы и выпрямить сгорбленную спину. Решительный, он вернулся на кухню, его шаги отдавались эхом в безлюдной тишине. Глядя в окно, Кайя увидел сцену полного опустошения. Вдалеке, за возвышающейся горой, некогда величественная церковь взорвалась огненным адом. Звук взрыва разнесся по воздуху, мрачное напоминание о безжалостной угрозе, исходящей от зараженных. С тяжелым сердцем Кайя думал о невинных детях, тех, кто был привит с рождения МВт-2 - вакциной, предназначенной для защиты от таких болезней, как, например, краснуха. Однако, без ведома общественности, вакцина была испорчена. Самая первая стадия ЭВН, на то время медленно распространяющийся вирус, была преднамеренно включена в защитные агенты. Последствия были... ужасны, мягко скажем. Поэтому те, кто был в самом верхнем слое общества, решили разрушать дома с детьми, привитыми данной вакциной. Чтобы не марать свои руки чужой, невинной и детской кровью. Ведь если разрушать дома, тогда за них не надо будет так много платить. - так они думали. - Да и к тому же это убийство, хотя тут больше подойдет слово "геноцид", не будет считатся грехом. Так как это закон. Хоть и факт остается фактом, конечно же... А на улице внизу, у реки, протекавшей вдоль не столь зловещей, сколько большой и будто величественной горы, снова началась паника. Как шестого мая 2021, примено в 15:11. Люди лихорадочно спешили к безопасным бомбоубежищам, борясь за свою жизнь. Их отчаянные движения сопровождались присутствием сил специального назначения, а именно спецназовцами, решительные лица которых будто отражали серьезность ситуации. — Хмпф. Ну что же, слава Богу что я сюда вчера пришел. Так сказать, сел в последний вагон, хаха. — говорил Кайя сам с собой, будто не жалея бедных людишек. Небрежное замечание Кайи повисло в воздухе, пока он наслаждался вкусом двух печений, их сладкие крошки растворялись на его языке. С довольным и уставшим видом он поднялся по лестнице в свою комнату на втором этаже, пружиня в шаге. Еще одно печенье попало ему в рот, обеспечив краткий момент снисходительности, пока он продолжал свое путешествие. Кайя мягко толкнул дверь в теперь уже свою комнату, открыв пространство, в котором были знакомые удобства его личного убежища. Однако его внимание на мгновение было отвлечено на комнату напротив его собственной. В нем вспыхнуло любопытство, но он решил на время отбросить его. Вместо этого он предпочел полулежать на уютном диване, и легкий вздох сорвался с его губ, когда его тело погрузилось в плюшевые подушки. С чувством бесцельности взгляд Кайи устремился вверх, зафиксировавшись на пространстве потолка над ним. Узорчатые текстуры и едва заметные трещины стали его фокусом, как будто они содержали ответы на вопросы, которые крутились в его голове. Погруженный в свои мысли, он нашел утешение в спокойствии своей собственной компании, не зная, что повлечет за собой следующие шаги его путешествия. ... В это время, Виктор подавил свой уставший зевок. Из-за этого подавления зевка сразу была видна была его усталость. Тот потер свои блеклые, серо-голубые глаза когда он рассеянно держал блокнот, выпавший из кармана Кайи Чон Новак. Проблеск надежды мелькнул на его лице, когда он оглянулся, ведь его намерением было как можно раньше вернуть предмет его законному владельцу. Однако его предвкушение быстро рассеялось, когда он понял, что дверь, ведущая в крыло, когда-то занятая подопытными и учеными, уже закрылась. Так как через нее, наверное, три-два момента назад прошел Кайя. Что-ж, с тихим и покорным вздохом Виктор уступил упущенной возможности, и его шаги унесли его от закрытой двери. Вернувшись к блокноту в руках, взгляд Виктора задержался на его страницах на, вероятно, краткие четыре секунды, даже не пытаясь вглядыватся в рисунок. Он просто пялился на работу Кайи... Разочарование из-за своего чувства усталости прочертило на его лице тонкие морщинки, когда он обдумывал содержание рисунка, значение которого оставалось неуловимым из-за усталости. Еще раз, или же снова, устало вздохнув, Виктор направился по тускло освещенному коридору слева от себя, пройдя буквально дюйма два. Тот быстро заметил дверь справа, отмеченную не совсем, но все еще загадочной металлической табличкой, на которой было написанно «А0-57». Эта дверь манила его вперед, ведь ее загадочность возбуждала его любопытство, а желание отдохнуть усиливалось еще сильнее, так как в этом офисе была, хоть и не совсем новая, кровать. Дмитриевич почесал правую часть своей шеи, будто украшенной нежной кожей СпН. А после - мужчина средних лет зевнул и легонько нажал на металлическую ручку двери, легонько отталкивая от себя "владельца" дверной ручки, а именно двери. После, Виктор зашел в этот кабинет, захлопывая за собой дверь. Он вдохнул в себя этот воздух, который будто завораживал. Белов устало вздохнул, тяжесть усталости легла на его плечи. Он искал утешения в простом акте завернуться в одеяло, находя утешение в его тепле, несмотря на неудобство своей одежды. Не удосужившись раздеться, он уселся на диван, усталость пронизывала каждую клеточку его существа. Чувствуя удушье от гнетущей жары, Виктор решил сбросить свои тягостные слои. Легким движением руки Виктор включил лампу, стоявшую на соседнем столе, от которой мягкий свет осветил комнату. Мягкий свет высветил складки усталости, запечатлевшиеся на его лице, — свидетельство пережитых им невзгод. Когда он ослабил хватку на одеяле, оно соскользнуло с его тела, обнажая грубую форму пуленепробиваемого жилета, украшающего его торс. После, тот скинул свой черный бронежилет, так как спать в нем было очень не удобно. Особенно если спать на животе, а в каком-то кармане жилета есть граната... Тогда не только не приятно, но еще и страшно за свою жизнь. Потом же, он стянул со своего тела пропитанную потом черную футболку. Ее теснота и влага прилипли к коже... Ужасное чувство, если честно. Это слегка раздражало, как обычно, Виктора, ведь ему было всегда жарко в этой футболке. Ну что поделать - такую форму хочет надевать на рядовых "босс"... Или как там его еще надо называть вообще. После, еще один вздох сорвался с его губ. Как смесь облегчения и некого благополучия, когда прохладный воздух коснулся его пышной обнаженной груди, предлагая передышку от душной атмосферы весеннего дня. Под, довольно темноватого оттенка, футболкой виднелась светлая, но не слишком бледная кожа спецназовца что так мягко и нежно покрывала отточенное тело мужчины, что в кои-то веки разрешило себе расслабиться от физического натиска брони. И не только брони, но и моральной усталости после дня в новом, уже таким справедливом мире, как ранее, а именно позавчера. Спокойное дыхание наполняло лёгкие, не самым чистым, лабораторным воздухом вздымая и столь же бережно опуская пышную грудь спецназовца на которой виднелись несколько старых ссадин и капель пота. Ссадины и шрамы, однако, были особенностью не только этой части тела, изнуряющая страсть к справедливости сделала шрамы неотъемлимой частью обладателя АК-12. Из всех сильнее всего выделялся бордовый крест на задней части массивной, тренированной шеи. Руки военного беззаботно ложились на раскладной диван и всем своим видом на мускулы и вены подчёркивали не малую силу и физическую подготовку, чем могли похвастаться и пара рядов кубиков пресса гладко лежащих на животе блондина. Что-ж, затем, внимание одновременно столь нежного, но и в то же время жестокого спецназовца переключилось на блокнот Кайи, лежавший совсем рядом, на уровне вытянутой руки. Левая рука Виктора потянулась, чтобы схватить его, что и успешно сделала. Вес блокнота стал осязаемым, он был как неким напоминанием о связи между Кайей и Виктором путями. Любопытство плясало в его серо-голубых глазах, когда он размышлял о не рассказанных историях и тайнах, которые могут содержаться на этих страницах, ожидающих своего открытия. Виктор протер свои подуставшие глаза. Мужчина не знал, что делать - заглянуть в блокнот, что было с его стороны довольно подло, или оставить все как есть, ведь это может как-то навредить владельцу блокнота, а именно Чон Новаку. Но после пары минут раздумий и размышлений, Виктор все же решил рискнуть. На свой страх и риск, как говорится. Он аккуратно открыл блокнот. Взгляд Белова был прикован к замысловатым линиям и мельчайшим деталям, запечатленным в рисунках Кайи. По мере того, как он рассматривал изображение довольно старой комнаты, его восхищение художественным талантом Кайи росло с каждым моментом, проведенным "над" его работой. Штрихи пера выявили острый взгляд на перспективу и способность оживить статичное изображение, что, по сугубо личному и скромному мнению спецназовца, было очень хорошим, красивым и приятному глазу. Однако, когда Виктор перевернул страницу назад, к портрету "Черного павлина" Габриэля Драгоя, он был... ошеломлен напрочь, довольно мягко скажем. Изображение Габриеля было не просто столь беглым наброском, а удивительно сколько подробным изображением, передающим его черты с поразительной точностью. И все это при помощи одной ручки в распоряжении! Было очевидно, что Кайя потратил время и силы на изучение лица Габриэля, оставив Виктора одновременно удивленным и заинтригованным. Откровение вызвало вопросы в уме Виктора. Как Кайя так хорошо познакомился с Габриэлем Драгоем? Был ли Кайя вовлечен в более глубокие операции внутри корпорации «Амбрелла», чем первоначально предполагал Виктор? Осознание того, что участие Кайи может быть глубже, чем он первоначально предполагал, вызвало в мыслях Виктора смесь любопытства и беспокойства.