Apprentice

Хаганезука неподвижно сидел в полной тишине перед своим учеником, что задал ему крайне откровенный вопрос. «- Что это была за девушка рядом с вами, учитель?» Катана с грохотом упала вниз. Руки дрогнули. Глаза старшего кузнеца уткнулись в пол. Он хорошо в себе чувствует жар, стыд, гнев, страх и что-то еще. Как же, оказывается, легко его можно заставить остановится лишь об упоминании чего-то интимного для него. Чего-то очень сокровенного. — Хаганезука-доно? Всё в порядке? — Канамори отчетливо слышал стук своего сердца и уже готовился взять шляпку с фурин со стола. Надо же. Он бы и в жизни не подумал, что его непревзойденного по концентрации учителя может сбить вопрос о девушке. — Откуда ты узнал об этом? — Увидел сегодня утром, когда шел за водой. Никогда бы не подумал, что вы можете общаться так дружелюбно. — Хотару с неким облегчением выдохнул и прикрыл глаза. Теперь то ему можно что-то придумать для лжи во благо. Не мог парень позволить, чтобы все, что он так тщательно скрывал, вдруг вылилось за один раз. Кузнец только открывает рот для предложения, как его нагло перебивают ещё более ошеломляющим продолжением: — А ещё письма на вашем столе. Вы никогда их не убираете. Внутри что-то поразительно быстро треснуло. Голос Хаганезуки стал тихим и совсем непривычным: — И сколько времени ты уже об этом знаешь? — незаметно крепкая ладонь учителя потянулась к ножу. Канамори сглотнул. — С нашей первой встречи.

***

Хаганезука недовольно осматривал помещение, в котором находились староста деревни и ещё парочку кузнецов в масках поодаль. Приволокли. Верёвка на его кистях сильно натирала, но парня это мало заботило. Утром интуиция ведь подсказывала ему не выходить из дома. Стоило довериться. Но сейчас он тут злобно вздыхает от происходящего. Когда в очередной раз у него не вышло выбраться из плена, то он цокнул и отвернулся в противоположную сторону, заглядывая в небольшое окошко. Однако, пылающие гневом янтарные глаза так и не увидели желаемого успокоения. — Хотару, здравствуй. — Теччин проходит ближе внутрь комнаты, и шатен уверен, что у того точно было надменное старческое лицо под забавной хёттоко. Кузнец кривит губы. Он полон недовольства и раздражения. — Что ж, раз молчишь, то помолчи, тебе то точно на пользу. Больше услышишь. — старик хохочет и усаживается на татами перед раскрытым юношей, который все ещё не покидал попыток выбраться. Староста довольно поправляет свою одежду и придвигается к нему. — Надеюсь, тебе хорошо объяснили причины, по которым ты находишься здесь, мальчик мой. — Грёбанные ублюдки юлили возле моей мастерской все время и забрали меня же от моей работы. Я был занят. Крайне занят. — парень почти что шипит, вступая в злобные пререкания со своим опекуном. — Вот все, что я понял. Глаза кузнеца, как вспыхнувшие угли продолжают искриться в ярости. — Тебе стоит по-меньше ругаться, Хотару. Хотя, я понял, что так наш разговор дальше не пойдет. — старик машет рукой куда-то вдаль и к ним тут же подходит мальчик без маски с большим блюдом, где покоились митараши данго с пикантным соусом сверху. Тарелку он поставил между ними и поспешил удалится за спину главы деревни. — Спасибо. Кузнец осмотрел лакомство и неохотно перевёл взгляд на Теччикавахару уже с большим интересом: — Я тебя слушаю. — Вот и чудно. Я хочу, чтобы ты познакомился с Козо-куном. Козо, подойди к нам. — мальчик быстро подошел к старосте и поклонился головой в знак приветствия. — Познакомься, Хотару, его зовут Козо Канамори, весьма славный мальчишка. На вид ребенку было лет семь-девять. Хаганезука перевел свой взгляд и задержал его на мальчишке совсем немного. Он хмыкнул. У мальчика были совершенно юные ладони без волдырей, розоватое лицо с щеками, коротковатые черные волосы и он явно не носил маску. — И что мне с этого? — парень снова искривил губы в недовольстве. Секунду спустя его глаза округлились в гневе от понимания. — Ох, нет, твою мать, ни за что. У меня есть очень много чертовой работы, а ещё Т/… Эй, не ты ли сам хотел, чтобы я работал не покладая рук? Мальчишка прищурился, когда Хотару что-то не договорил. — Ты возьмешь Канамори в свои ученики и это не обсуждается. Ты меня хорошо понял? — старик меняет свой тон на более угрожающий, будто пытаясь запугать своего подопечного. Однако черта с два кузнеца это берет. Его грудь вздымается от гнева, переполняющего тело. Взгляд темных глаз искрится. На руках проступают вены. — Не думай, что я не знаю, куда надавить, чтобы заставить тебя сделать это. Теччин с усмешкой переводит взгляд в окно и кузнец следует за ним. Внутри у него что-то обрывается, когда он видит внизу знакомую девушку. — Развяжи на мне гребанные веревки и я займусь им.

***

Воспоминания того дня быстро-быстро скользят в его памяти и Хотару наконец вспоминает, где он прокололся. — Хочешь сказать, что все эти чертовы двенадцать лет ты знал об этом? — он внимательно наблюдает за осторожным кивком своего ученика, у которого к горлу был приставлен конец метательного ножа. Глаза кузнеца темные и без всякой искры. На миг младшему становится страшно, ведь ледяной метал упирался ему прямо в кадык и рука мастера совершенно не дергалась. — Ты. Мать. Твою. Все. Время. Молчал? — Я думал, что вы и не скрываете этого! — Хотару цокает. Холодное оружие входит в древесину стола, пока Козо извинительно мотает головой перед ним пару раз и спасительно выдыхает. Брюнет нервно облизывает губы, когда осознает кое-какую вещь. — Погодите, вы смущаетесь этого? — Какого… Нет, чертов ублюдок! Почему я вообще тебя все ещё слышу?! Убирайся, пока не стал трупом в ножах! Однако, молодого Козо не останавливали угрозы мастера. Хотя бы потому, что он никогда их не применял, сколько бы не грозился. — И вы всё ещё не приняли никаких попыток по завоеванию этой девушки? Хаганезука-доно, вам ведь уже тридцать лет! — Пошел к черту! Без тебя знаю! — шатен резко подрывается и отходит в сторону, пока Канамори неловко чешет затылок, убирая маску с лица. Хотару зарывается руками в свои волосы и сжимает глаза. Вот уж он не думал, что утро будет таким насыщенным. Весь тот секрет, что он трепетно хранил лишь между собой и его подругой, вдруг оказался совсем не тайным. Сколько же людей могли ещё прознать об этом? — Та девушка, Т/и, дорога вам, верно? Вы… её любите? — Ни черта не понимаю, какого хера я тебя слышу? — Хаганезука подбирает все бумаги со стола, которые действительно оказываются перепиской с ней. Все письма были положены лицевой стороной, вот поэтому и не составляло особого труда прочитать их. Шатен часто мог быть разъяренным, но перечитывая недавние предложения он успокаивался. Руки сжимаются. Они переписывались уже долгое время, ведь после того, как кузнец взял себе ученика, то времени у них гораздо приубавилось. Он с досадой и злостью на себя поджимает губы, и убирает всё в ящик с инструментами. — Иди вон, сопляк! — Почему бы вам просто не признаться ей, раз любите? Судя из ваших писем, вполне понятно, что она влюблена в вас не меньше. — Канамори рассуждал вполне логично, но по спине Хаганезуки всё ещё ползли неприятные ощущения мурашек. — Как ты это вообще себе представляешь? Мы не беспечные дети и не глупые подростки. Тем более, она так же работает со своей ученицей и встречаемся мы крайне редко. Козо поджал губы и на минуту задумался. — Праздник фейерверков. Праздник является выходным днем и её ученица не помешает вам. Что скажете? — взрослый кузнец недоуменно сдвинул густые брови. — Знаю, на фестивали вы не ходите, но ей, как девушке, будет приятно. Можете признаться ей в какой-то красивый момент, когда будут летать салюты. Хотару моргнул. — Но… На улице было достаточно громко от летнего дня. Мужчины едва не кричали, когда общались между собой, пытаясь услышать друг друга. Почтовый день всегда был таким громогласным. И в этот раз — не исключение. В окно мастерской бросили сложенный лист бумаги. Кузнецы резко подскочили от неожиданного звука и тонкого запаха сосны, что тянулось от письма. Хотару быстро раскрыл тонкую бумагу ножом и пробежался янтарным взглядом по знакомым иероглифам внизу. — Я обещаю вам со всем помочь, если вы дадите мне день выходной! — Канамори довольно улыбнулся. — Тц. Чертов засранец. В письме, что осталось лежать на столе, отчетливо виднелся чернильный рукописный текст: «Доброго утра. Я решила набраться смелости и потому, приглашаю тебя на фестиваль звезд, Хотару. Завтра. Буду безумно рада, если ты приедешь и побудешь со мной хоть немного, чтобы поговорить на важную тему. Извини, что отвлекла от работы. От Т/и.»

***

— Думаешь, письмо ему дошло.? — девушка прикусила внутреннюю часть щеки. Зеркало отражало двоих подруг в дорогих кимоно, что поправляли свой вид перед выходом на фестиваль. Шелковая ткань красиво обливала тела и блестела в свете уличных фонарей. — Я даже в этом не сомневаюсь, Т/и-сан! И вы тоже не сомневайтесь! — Эн хихикнула в ладошку и изменила наклон золотистой шпильки в своей прическе. — В конце концов, капля эфирного масла сосны, в письме, уж точно заставило бы его обратить свое внимание! — Не знаю даже как сказать, — т/ц/в выдохнула и сложила руки на коленях. На губах приступила улыбка; в голове сразу же появился образ кузнеца без глупой хёттоко. — Хотару очень сконцентрированный человек на своей работе и ничто его не отвлечет, даже демон за спиной. Это я точно знаю. — Вы недооцениваете свою красоту, Т/и-сан! — щеки молодой девушки покраснели, когда её сенсей махнула рукой на эти слова. — Ну же, идем! Во всяком случае, хоть повеселитесь! Обещаю, я помогу вам со всем, если Хаганезука-сама прийдет на встречу! — Хорошо-хорошо, главное успеть к запуску фейерверков. Девушки улыбнулись друг другу и вышли из небольшого дома. На улице было тепло и приятно. Слышались звонкий смех, весёлые разговоры, запах местной еды и запахи летней свежести. Почти темнота в небе. Фонари красиво светились над каждым домиком в это маленькой деревне. Все взрослые и дети выходили посмотреть на пылающий фестиваль фейерверков со звездами в глазах и в красивых праздничных нарядах. Хорошо, что бывали такие дни в году. Выходные означали день закрытых дверей и никто не смел тревожить кузнецов своими тяготами с клинками ничирин. Семьи собирались вместе и обнимали друг друга, желая друг другу добрые слова. Мужчины отодвигали маски со своих лиц и с улыбками смотрели на своих возлюбленных или детей. В воздухе ощущались самые искренние чувства теплоты и любви. — Т/и-сан, — девушка с немым вопроси оборачивается на тихий, но радостный голос своей же ученицы. — он все-таки пришел. Вон там стоит, в темном хаори. Это же Хаганезука-сама, да? Она совершенно нечаянно ловит взгляд кузнеца на себе. Смущение берет вверх. Т/ц/в медленно кивает на слова Эн и совсем не чувствует, как её щеки начинают зардеть. — Вот и отлично! Я буду рядом, если что- позовите! Хорошего вам вечера! — Т/и не успевает махнуть девушке рукой напоследок и удручено вздыхает, когда та полностью пропадает в толпе. Теперь вся та смелость куда-то подевалась, и явно больше не находилась внутри девушки. Она оглядывается. Однако, теперь становится понятно, что вместе с брюнеткой, пропадает и взгляд любимого кузнеца. Девушка оборачивается в другую сторону. Но и там, к сожалению, никого знакомого не находит. — Пойдем. — сильная ладонь на запястье и тихий мужской голос возле ушка, заставляет её повернуться и рвано выдохнуть. Грубые пальцы шатена скользят вниз по руке, пока не сжимают девичью ладонь и не переплетаются с её пальцами. Это был Хотару. Девушка завороженно смотрит на него с полыхающими щеками и беспрекословно следует за ним. Он ловко обходил всех людей и внимательно следил за ними, чтобы те не задели его спутницу. Женские пальцы сжались сильнее. Теперь хёттоко висела по левую сторону мужского лица и позволяла ей осматривать красивый профиль кузнеца. — Хотару.? — Т/и совершенно не страшно, когда рука кузнеца перемещается ей на талию, а вторая подхватывает её ладошку. Янтарные глаза смотрят по сторонам и он круто поворачивает, отходя от сборища людей все дальше. — Что-то случилось? — Хаганезука приближает её ближе к себе и внимательно осматривает любимое лицо. Её руки покоятся на его груди, но это ни капли не смущает мужчину. Нет. Ему даже нравится обхватывать её поясницу с обеих сторон и прижимать к себе. Щеки девушки краснеют ещё сильнее. Жаль, что в темноте он этого не видит. — Не молчи. Ответь мне, Т/и. — Думала, ты не прийдешь. — Бредни. Почему ты так решила? — кузнец сужает глаза. Он пытается словить взгляд любимой на себе, а потому большие пальцы шатена осторожно поглаживают ткань ее кимоно. — Я… Неожиданно палец девушки касается его губ и он замирает. Т/ц/г глаза показывают ему наверх и пара замирает. В небе слышится тяжелый свист и тут же маленькая точка разрывается на огромный яркий шар красных вспышек. Все люди хлопают в ладоши от радости. Ещё свист и теперь больше зарядов окрашивают чернеющую высь несосчитаемым множеством блестящих звездочек, что медленно падают вниз. — Я люблю тебя. — голос Хаганезуки мягко слышится над ушком. От неожиданности сказанного Т/и оборачивается на него, теперь совершенно не глядя на яркие фейерверки. Сзади взрывается огромный салют. Он выжидающе смотрит, прежде чем нежно коснуться своими губами женских. Когда их дыхание одинаково горячее, то мужчина еле слышит такую же фразу: «Я люблю тебя, Хотару» между губами и не думая, утягивает её в поцелуй. Новые касания ещё жарче, чем первое, но влюбленных это мало волнует. Ещё один запуск фейерверков и ещё один новый поцелуй, который отдается в сердцах так же, как и салюты в ночном небе. Оба обнимают друг друга и прикрывают глаза от ощущений, крепко-крепко прижимая друг дружку к себе. И хорошо, что они уже вместе, такие пылающие чувствами, стоят в нежную обнимку и совсем не замечают, как их ученики-пара вместе идут под руку, выбираясь из деревьев.