Повседневность

      Он вошёл в дом чуть пошатываясь, молча, скорее машинально, стянул окровавленную куртку, глядя перед собой расфокусированным взглядом. Внутри, где-то в районе груди словно образовалась огромная дыра, а в голове царила звенящая пустота. Честно говоря, он даже не помнил, как добрался до лагеря. Всё было словно в тумане.       — С возвращением, солнышко, — мама выглянула из кухни и тут же встревоженно позвала. — Алан?       Алан поднял на неё взгляд и вдруг рухнул на колени, как подкошенный. Глаза мгновенно наполнились слезами, которые всё же вырвались наружу, когда мама опустилась рядом, взволнованно вгляделась в его лицо.       — Мама! Мама, я убил… — он всхлипнул, уткнулся лбом в её плечо и разрыдался.       Ему было так больно, так плохо. Совесть грызла изнутри, постоянно напоминая о том, что он сделал. Он впервые выбрался на вылазку один, без отца, впервые убил… убил человека… и… кровь… вокруг того человека было так много крови. И у него самого на руках теперь кровь, на его счету отнятая жизнь.       — Мамочка, — тихо выдавил из себя Алан, крепче прижимаясь к поглаживающей его по тёмным волосам матери. — Что мне делать, мама?       — Тише. Тише, мой любимый. Цветочек мой, — она продолжала ласково, успокаивающе гладить его по голове. — Поплачь, мой хороший. Станет полегче. А потом мы сядем пить чай, и ты мне всё-всё расскажешь.       Она заставила его поднять голову, снова вгляделась в лицо и, что-то заметив в глубине его голубых глаз, с нежностью стёрла со щёк влажные дорожки, размазывая по лицу сына ещё и брызги чужой крови.       — Сам-то не ранен? — нахмурившись, спросила Сара.       — Ладонь, — Алан протянул руку, демонстрируя глубокий порез.       — Так, — Сара решительно поднялась на ноги. — Вставай и иди умойся, а потом приходи на кухню.       — Хорошо, — устало кивнул Алан и тоже поднялся.

***

      В ванной он смыл с лица и рук кровь тёплой водой, лишь слегка поморщившись, когда ладонь защипало.       Взглянув в зеркало, Алан на мгновение испугался. Своё бледное лицо с застывшим на нём безразличным выражением выглядело жутко. И как только мама не перепугалась увидев его таким? Неужели он всю оставшуюся жизнь будет выглядеть так, мучимый чувством вины?       — Мр-р-ря! — раздалось откуда-то снизу.       Это Мелисса протиснулась в ванную сквозь приоткрытую дверь и теперь, радуясь возвращению хозяина, тёрлась о его ноги. Дышать словно стало немного легче. Алан улыбнулся краешком губ и, наклонившись, почесал сегодня особенно ласковую кошку за ухом, но тут же нахмурился. А имеет ли он право на такое? На счастье, на улыбку даже. После того, как он убил человека, как он может радоваться?       Надо срочно поговорить с мамой, иначе он сойдёт с ума.       — Пойдём, наглая морда, — Алан приоткрыл дверь шире и кивнул кошке на выход.       Мелисса, привыкшая, что любимый хозяин всегда носит её на руках, посмотрела на парня озадаченно и обиженно, а потом вскарабкалась вверх по его штанине, устраиваясь у него на спине. Алан не сдержался и фыркнул. Всё же сдавшись, он взял кошку на руки, не переставая её поглаживать. Эта пушистая дамочка однозначно действовала на него успокаивающе.

***

      — Ну, вот, вижу, уже немного пришёл в себя, — нежно улыбнулась Алану мама, когда он опустился на заранее приготовленное для него место.       — Меня это всё ещё мучает, — слабо улыбнулся Алан. — Я не уверен, что заслуживаю жить дальше.       Мама посмотрела на него удивлённо, а потом осуждающе, словно он сморозил несусветную дичь, и Алан сразу почувствовал себя ужасно неловко. Но что он мог поделать с навязчивыми мыслями и давящими чувствами?       — Так, давай по порядку. Кого ты убил? Как это случилось? — Сара налила сыну чай с ромашкой.       — Я уже возвращался, думал о том… не важно. В общем, я задумался и не заметил на дереве снайпера. Он в меня выстрелил, но не попал. Я резко свернул на обочину, порезал руку, — Алан старался рассказывать обо всём отстранённо, но чувствовал, как неприятное чувство ворочается где-то в груди.       — Точно, — тут же встрепенулась Сара и достала бинты. — Ты рассказывай, а я пока твою руку обработаю.       — В общем, я отстреливался. Он вдруг рухнул с дерева и… когда я подбежал, он уже не дышал. Просто смотрел в небо остекленевшим взглядом, — Алана пробрала нервная дрожь.       Мелисса, устроившаяся на соседнем стуле, тут же замурлыкала громче и ткнулась носом в его свободную руку. Алан погладил её по голове, стараясь прогнать стоящий перед глазами неприятный образ.       — Не вспоминай, — Сара ободряюще сжала плечо сына.       — Я просто не могу избавиться от мысли о том, что я теперь убийца. Что руками, которыми я убил человека, не имею права… гладить кошку, например. Или тебя обнимать. Потому что я как будто мараю вас своим поступком, — Алан устало вздохнул и прикрыл глаза.       — Давай сделаем вид, что я такая святоша, что не могу вынести прикосновений человека, который кого-то убивал. Тогда тебя бы на свете не было, — мама усмехнулась.       — В смысле? — нахмурился Алан, поворачиваясь к ней. Сара как раз закончила перевязку.       — Давай вспомним, что убийство — буквально работа твоего отца. Одна из его обязанностей — защита нашего лагеря от фриков, от диких зверей и от агрессивно настроенных людей, — Сара кивнула Алану на чашку. — Пей, а то остынет.       — Но как это связано со… мной… Оу, — до Алана, наконец, дошло, что мама имела в виду. Парень мгновенно залился каской.       — К тому моменту, как мы снова встретились, он два года только и занимался тем, что убивал, — пожала плечами Сара. — Да даже до того, как мы впервые встретились, он уже убил много людей. Он служил, был не на одной войне, а потом они со своим клубом хрен знает чем занимались. Уверена, там тоже без смертей не обошлось. Раз так, то по твоей логике я должна срочно бросать Дикона, а тебя родить обратно.       Алан подавился смешком. Напряжение постепенно отступало, хотя ещё и не исчезло окончательно, ощущаясь неприятной тяжестью. То ли чай так хорошо действовал, то ли усердно мурлыкающая рядом кошка, то ли мамины слова, но легче Алану стало однозначно.       — Или, ты думаешь, я никого не убивала? В первый же день, когда мне пришлось «замараться», раз уж ты хочешь использовать это слово, я застрелила пятерых, спасая свою жизнь. Меня потом рвало, я долго билась в истерике, но пережила, как видишь, — хмыкнула мама.       — Но ты ведь защищалась! — не согласился Алан.       — А ты нет? Сам первым нашёл снайпера, пошёл и застрелил его? — Сара скептически выгнула бровь.       — Н-ну… нет, — как-то нерешительно отозвался Алан.       — Хорошо, другой пример. Мы с твоим отцом ездили после апокалипсиса на мою старую работу и всех перебили, кроме одного охранника. Он очень просил его не убивать, но я его застрелила. Не какого-то незнакомого человека, а того, с кем я вместе работала несколько лет. Прямо глядя ему в глаза, — ошарашила сына Сара. — Он мог выстрелить нам в спину, а мог просто сбежать. Кто знает, как всё обернулось бы? Но он расстрелял в своё время всех моих коллег, которые приехали туда со своими семьями, детьми в попытках укрыться. Мне было ужасно горько. Я могла его застрелить, и я это сделала. Теперь я плохая мать?       — Мама… — тихо и ошарашенно выдохнул Алан.       — Имела ли я право после этого держать новорождённого тебя на руках, «марая» своим поступком? — Сара смотрела на него твёрдо и прямо.       — Мне так жаль, — Алан вдруг наклонился и сжал маму в крепких объятиях. — Тебе было так плохо.       — Боже, какого паиньку мы вырастили, — улыбнулась Сара, мгновенно оттаивая, обнимая сына в ответ. — Мне тоже жаль, цветочек мой. Я бы очень хотела, чтобы всё было по-другому, и мы жили в мире без вируса, где тебе не пришлось бы убивать. Но у нас другая реальность, понимаешь? Я не хочу, чтобы ты к этому привыкал, но и не хочу, чтобы винил себя за то, что был не в силах предотвратить. Даже твоя любимая Мелисса как-то загрызла мышь. Так что у нас тут дом убийц. Никого ты не мараешь.       — Да понял я. Не надо опять повторять это слово, — смущённо пробормотал Алан, отстраняясь. — Глупо звучит.       — Вот именно, — мама чмокнула его в макушку. — Так за чем ты ездил?       — Точно! — Алан сорвался с места, сбегал за своей сумкой и, достав оттуда подарок для мамы, положил его перед ней. — Вот.       — Такая знакомая шкатулка, — задумчиво нахмурилась Сара, проводя кончиками пальцев по крышке, а открыв её, охнула. — Алан! Это же мои серёжки!       — Сюрприз, — довольно улыбнулся Алан.       — Спасибо, — Сара чмокнула сына в щёку, но тут же вернула внимание подарку. — Вот эти я надевала на свадьбу, вот эти были на мне в день помолвки… ох, столько воспоминаний.       И в этот момент Алан как-то особенно ярко осознал, что мама права. Да, нужно жить дальше. Забыть, оставить в прошлом. И как можно реже выезжать из лагеря одному. Так шансов нарваться на кого-нибудь было значительно меньше.