Поцелуй меня до полуночи

А всë-таки хороша любовь. То поразительное чувство, которое дарит крылья, но в любой момент может оборвать их, то, что приносит незабываемые моменты радости и грусти. Кто-то относится к ней скептически, кто-то забывает о ней и игнорирует еë существование, пока она не постучит к нему в двери. Она отключает разум, и сердце контролирует тело и мысли. Любовь бывает долгой, до смерти, а может длиться не больше нескольких месяцев, но это не делает еë менее прекрасной. Да, проходит, ну и что? Жизнь ведь тоже движется в быстром темпе, будто мимо тебя, так, может, стоит насладиться той самой любовью, пусть даже короткой. Любовь приходит неожиданно, и нельзя никак подготовиться к этому моменту. Почему вообще человек это чувствует? Как можно объяснить потребность в человеческом тепле, желание принадлежать только одному или одной? Влюбляясь, мы забываем о причинах и последствиях, важен только сам факт наличия этого трепетного чувства, и многие даже не догадываются, что нашей судьбой кто-то коварно распорядился. — Неужели они правда думают, что купидоны выглядят так? — обиженно произнëс Чонгук, испепеляя взглядом статую кудрявого младенца в подгузнике с луком в руках, который, прищурившись, направлял стрелу в сторону главного входа в университет. — Очень похож, — ухмыльнулся Чон, глядя туда же. — Иди ты, Чон Хосок. Ещё лучший друг называется. — Юноша надул губы и показушно отвернулся, скрестив руки на груди. — Это ты меня так называешь, а я тебе ничего не обещал. — Хосок присел на корточки, завязывая шнурки и поглядывая на ангела, чью гордость он по привычке задел. — Мы просто коллеги. — Коллеги? — фыркнул Чонгук, оценив его скептическим взглядом. — Купидоны самые красивые и нежные существа. Да и вообще, где твои крылья, человек? — Там, где и твоя скромность, — заключил он, улыбнувшись и выровнявшись. Хосок обнял парня, прижимая к своему боку и шагая ко входу. — Вот уйду от тебя, и будешь сам вершить любовные дела. — Уйдëшь? — Чонгук засмеялся, вырываясь из некрепких объятий, и мило прикрыл рот ладонью. Искренность его эмоций иногда раздражала, а бывало, заставляла широко улыбнуться, и сейчас по первому основанию Хосоку хотелось придушить его. — Ты же лентяй для обычной работы, поэтому и состоишь на побегушках у нас. Тебе вообще повезло, что в качестве начальника тебе достался такой добрый и обаятельный купидон, как я. Хосок прищурился, рассматривая Чонгука. Тот, конечно, был той ещё занозой, но в чëм-то был прав. Не признать его красоту было чем-то из разряда самых глупых вещей: большие блестящие глаза, маленькие яркие губы и аккуратные черты лица, белоснежная кожа с россыпью тëмных родинок, которая на вид кажется холодной. Хосоку нравилось любоваться его белоснежными крыльями, которых иногда удавалось коснуться, а потом выслушать шквал возмущений, и Чонгук действительно был ему другом, но упустить возможность поиздеваться над ним он не мог. — Я не ленивый, просто привык учиться, а за это не платят особо, и когда я принял предложение быть шестëркой пернатых, я и представить не мог, что мне придëтся делать так много работы. Я целый месяц следил за Мин Юнги, а ты знаешь, как я его не люблю. — Почему не любишь его? Хосок покрепче перехватил рюкзак, набитый учебниками, и задумался. Действительно, почему он не любил Юнги, которого обожала почти каждая девчонка, на которого парни хотели быть похожими? Каких-либо откровенно плохих действий он не вспомнил, кроме тех, когда Мин в младшей школе клеил жевачки на его стул и пару раз подкладывал в шкафчик Хосока записки со словами «вали из моей школы», в остальном — Юнги вëл себя вполне нормально. Возможно, неприязнь к нему сформировалась из-за его образа жизни, который осуждал примерный мальчик, живущий внутри Хосока на протяжении девятнадцати лет. Юнги часто пропускал занятия, курил за школой, а затем за университетом и не скрывал этого, связывался с плохими компаниями. Он казался обычным хулиганом, но, проведя небольшой анализ, Хосок понял, что тот самый хулиган не делал ничего объективно плохого: не грубил старшим, не задирал никого, кроме самого Чона в младшей школе, не взрывал петарды на заднем дворе и был обычным студентом, которому была не очень интересна учëба. — Наверное, я просто осуждаю его образ жизни. Он бунтарь, а я отличник, по сюжету каждого второго фильма такие ненавидят друг друга, — говорил Хосок, шагая ко входу. — Ну да, а потом трахаются в конце. — Вот об этом я и… Чего? — возмутился он, остановившись и с презрением посмотрев на Чонгука. — К чему ты клонишь? — Вы хорошо смотритесь. — Заткнись. Перейдëм к делу, за месяц слежки я не заметил ничего необычного, Юнги ни на кого не заглядывался, ни с кем не гулял, я не увидел в его глазах сердечек и ещё чего-либо странного. — Хорошо, но ты знаешь наше второе правило — не менее важное. — Да, присматривать потенциальную жертву, я знаю, — произнëс парень и ойкнул, схватившись за горящую кожу на предплечье и злобно глядя на Чонгука, ожидая от него объяснений. — Не говори так, когда дело касается любви, — строго сказал юноша, нахмурив брови. — Это тяжело, знаешь ли, — недовольно фыркнул парень. — Ты хоть понимаешь, как сложно найти того, кто влюблëн в Мин Юнги? Он всем нравится, там очередь нужно выстраивать. — Сок-и, пойми меня, мне нужен конкретный человек, мы и так целый месяц на одном Юнги зависли. Хосок тяжело вздохнул, раздумывая и терзая нижнюю губу зубами. Он вспоминал в голове страницы наполовину исписанного блокнота, на которых он сохранил самые лучшие, по его мнению, кандидатуры. — Смотри, — Хосок кивнул на железные массивные ворота, в которых изредка появлялись опаздывающие студенты. Чонгук проследил за его взглядом, с ног до головы рассматривая девушку с длинными волосами, в юбке чуть выше колен. — Красивая и умная, больше месяца таскает Юнги испечённый ею пирог, который тот наверняка никогда не ест. Хотя, может, она слишком хороша для него? — Так, всë, пусть будет она, а то мы с этого парня ещё месяц не сдвинемся. Хосок обернулся, заметив выходящих из университета студентов. Занятые разговором, они не уследили за временем, и пара закончилась. Теперь двор университета был наполнен парнями и девушками, выбравшимися на перерыв, чтобы насладиться весенней солнечной погодой и отдохнуть от душных помещений. Большое количество студентов усложняло их задачу, среди них нужный человек мог просто потеряться. Хосок присмотрелся, не сразу заметив Соëн, которая остановилась у фонтана, здороваясь с другой девушкой. — Нам нужно действовать, я задержу еë, а ты прицелься, — скомандовал парень и нахмурился, когда понял, что Чонгук даже не пытается его слушать и вместо этого влюблëнным взглядом смотрит в сторону. Хосок взглянул туда же и закатил глаза: у фонтана в компании девушек и пары парней стоял студент. Не пришлось напрягать извилины головного мозга, чтобы вспомнить, где он его видел. Чимин — капитан баскетбольной команды — был университетской знаменитостью, и если у Юнги просто было много воздыхателей, то из имëн поклонников этого парня можно было составить книгу на четыреста страниц. — Господи, да ты серьёзно. Эй, спустись на землю, — Хосок пощëлкал пальцами перед чужим лицом, наконец, добившись чужого внимания. — Мне кажется, ты уже всю совместную жизнь с ним продумал. — Я дошëл до того момента, как мы завели собаку, но ты сбил весь настрой, — ответил Чонгук и перевëл на Хосока взгляд, который, будучи не направленным на предмет обожания, стал почти равнодушным. — Что это такое было? — О чëм ты? Просто красивый мальчик. — Просто? — хмыкнул Хосок. — Да у тебя слюни потекли как у той собаки, которую ты с ним завëл в своих мечтах. — Возможно, ты прав, — ответил Чонгук, а через секунду почти запищал и прижал ладони к щекам, будто они у него покраснели от смущения. — Такой красавчик и милый. Как думаешь, мы были бы хорошей парой? — Парой? — парень непонимающе скривился, из-за чего его лицо теперь выглядело забавным. — Если в тебя кто-то влюбится, ты перестанешь быть купидоном. Хочешь стать человеком? Что в этом хорошего? Придëтся мочиться по несколько раз в день. — И принимать тëплую ванну с пушистой пеной, — ответил Чонгук, улыбнувшись и прикрыв глаза, представив это. — Хочу почувствовать прекрасный вкус клубники. — И противных лекарств. — Узнать, как пахнет сирень. — И дерьмо. — Я хочу почувствовать любовь. — И боль. — И секс. — И… — Хосок хотел ответить, но понял, что тут крыть ему нечем, и закрыл рот, посмотрев в сторону, когда Чонгук гаденько захихикал. — Сам ведь хочешь узнать, каково это, правда? — Замолчи, пернатый. Никакой тебе любви, тебя, кроме меня, никто не видит, а ты не в моëм вкусе. — Да, поэтому тебя считают сумасшедшим. Конечно, я не в твоëм вкусе, тебе по нраву папочки вроде Мин Юнги. — Ах ты ж, индюк, я тебя придушу, — прорычал юноша и уже было потянулся к нему руками, но заметил подходящую к ним Соëн. — Отойди, я задержу еë, а ты выпусти стрелу. Чонгук поспешил выполнить негласный приказ и остановился возле фонтана, пока Хосок буквально вырос перед девушкой, заставив еë вздрогнуть. Он улыбнулся и как бы между делом зачесал рукой волосы назад, а Чонгук сморщился, осуждая такие методы соблазнения. Никакой харизмы, знания мастерства флирта, кто вообще мог клюнуть на такого Хосока? — Соëн, как дела? Как жизнь? — Что тебе нужно? — серьëзно спросила девушка после того, как предприняла безуспешные попытки его обойти. — Хотел попросить у тебя помощи с домашкой, — ляпнул он первое, что пришло ему на ум. А что? В дорамах студенты именно так и сближались. — Издеваешься? Ты лучше меня по всем дисциплинам, — раздражëнно произнесла она, сделав шаг в сторону, но проход был снова перекрыт. — У тебя такие волосы блестящие, не посоветуешь средство? — Уйди, я спешу. — Девушка проскользнула под вытянутой рукой и почти дошла к двери, когда Хосок решил выдать очередную глупую мысль. — Юнги спрашивал о тебе. — Что? — удивилась Соëн и повернулась к нему, пока Хосок благодарил свою фантазию за то, что она снизошла до него в нужный момент, и проклинал, потому что через секунду она снова отказалась с ним сотрудничать. — Ты не врëшь мне? — Что? Как я могу? — сказал он и широко улыбнулся, почти не слышно процедив сквозь зубы: — стреляй же, Чонгук. — Хосок, что он спрашивал? — заинтересовалась девушка и подошла к нему. — Ну, он… знаешь, он… — Он хотел узнать, есть ли у меня парень? — Да, именно, как ты узнала? Такая проницательная. Хосок выдохнул с облегчением, поняв, что девушка сама придумает историю за него. Он встал боком, напротив Соëн, отойдя на метр в целях своей же безопасности, и сразу нашëл взглядом Чонгука. Парень возмущëнно округлил глаза, наблюдая за тем, как купидон превращается в создание, не способное думать. — Чонгук, чëрт тебя дери, стреляй! — крикнул он. Среди своих собратьев Чонгук отличался особой меткостью, за месяц бездействия он уже успел соскучиться по тому, как его руки натягивают тетиву, а стрела, рассекая воздух со свистом, поражает будущего влюблëнного. Чонгук пощупал серебристый лук, появившийся в его руках, осмотрел такую же стрелу с тонким вырезанным «Мин Юнги» в длину и прижал еë к рукояти. Один глаз прикрыт, руки напрягаются, когда он натягивает тетиву так сильно, что та скрипит. Взгляд цепляется за капитана баскетбольной команды, что стоит у фонтана, и вся сосредоточенность испаряется. Чимин вытирает влажное от жары лицо собственной майкой, тем самым открывая вид на кубики пресса. Чонгук смотрит жадно, теряя дар речи на пару со способностью мыслить. Несколько девушек восторженно пищат от этого представления и начинают перешëптываться, а ангел чувствует, как что-то неприятно колет в груди, становится беспокойно, а сердце бьëтся как у умалишённого. Кажется, подобное чувство Хосок называл ревностью. Чонгук крупно вздрогнул, когда Хосок крикнул, и отпустил стрелу раньше, чем успел повернуть голову. Он с замиранием сердца смотрел на траекторию, которую она быстро нарисовала, а через секунду Хосок болезненно ойкнул, схватившись за ягодицу. Чон посмотрел на зависшего Чонгука, который, опомнившись, спрятал лук за спину, круглыми почти невинными глазами глядя на него. Хосок нахмурился, так как суть произошедших событий до него дошла ещё не полностью. — Ты очень странный. Так, что с Юнги? Он говорил, что я ему нравлюсь? — спрашивала Соëн, пытаясь поймать его взгляд. — Юнги? — заторможенно повторил он. Парень широко раскрыл глаза от шока, едва не вскрикнув, когда понял, что только что произошло. — Соëн, поговорим потом. Перерыв закончился так же быстро, как и начался, но следующая пара не волновала юношу, который бегал за Чонгуком по двору университета, выкрикивая угрозы. — Ты что наделал, придурок? — процедил он злобно, смотря на парня на противоположной стороне фонтана и осторожно двигаясь к нему. — Ты в меня попал! — Вы стояли слишком близко? Сам виноват. — Близко? Я виноват? Надо было меньше смотреть на Пак Чимина. Тебе гормоны в голову ударили? Ты имеешь хоть малейшее представление о том, что наделал? — Прекрати на меня кричать, я не нарочно, — захныкал Чонгук и сделал несколько шагов, когда заметил, что Хосок приближается к нему по периметру фонтана. — Не нарочно? А ну иди сюда, я тебя в этом фонтане утоплю, — рыкнул парень, резко двинувшись в сторону. — Успокойся, ничего страшного не произошло. — Что? — по-девичьи высоко вскрикнул Хосок. — Да ты влюбил меня в Юнги. И почему не в плечо или спину? Почему именно в задницу? — А я попал прямо между…? — Ну всë, я отправлю тебя в птичий рай. После минуты погони Хосок обхватил купидона руками, прижимая его спиной к своей груди, держа крепко, чтобы тот не смог улизнуть. Чонгук пинался, наступал на ноги, но в конце концов бросил свои попытки и зажмурился, приготовившись к наказанию. — Что ты делаешь? — прозвучал знакомый голос в нескольких метрах от них. Хосок молился о том, чтобы ему показалось, но стоило ему увидеть обладателя низкого голоса, он почувствовал, как дыхание перехватило, а сердце забилось в учащëнном ритме. Значит так происходит любовь с первого взгляда? И всегда это проделки купидона, который просто попал не в того человека? Кто знает, может быть, всë-таки ошибка должна была произойти? — Ты пытаешься задушить воздух? — усмехнулся Мин, когда парень ничего не сказал, продолжая пялиться на него. Юноша тут же разжал руки и отступил на шаг от Чонгука, смотря на землю. — Тебе что-то нужно? — Нет, просто интересно, ты странный, будто не из этого мира, может, у тебя и воображаемый друг есть? — Даже если так, тебя это не касается, — сказал Хосок и демонстративно отвернулся. Ему хотелось, чтобы Юнги ушёл, потому что смотреть на него сейчас было невозможно: тот теперь казался в разы красивее и притягательнее. Прогоняя его, Хосок противоречил собственным желаниям и чувствам. — Идиот, — беззлобно бросил Юнги и ушëл. Чон тряхнул головой, прогоняя наваждение. Это не он, всему виной стрела купидона, которая прошибла его тело слабым разрядом тока, ядом растеклась под кожей и достигла сердца. — Он хотел заговорить с тобой, — заключил Чонгук. — Ага, сарказм на мне попрактиковать. Что мне делать, Чонгук? — спросил он, посмотрев на юношу с упрëком. — Я не знаю, — ответил парень, опустив плечи, но через секунду оживился: — хотя есть один выход. Ты влюбился в Юнги. — Нет, это бред, это не я. — Ты влюбился, противостоять чарам купидона никто не может, но для тебя ещё не всë потеряно, — рассказывал он, раздражая Хосока своей медлительностью. — Юнги ведь тоже должен влюбиться в тебя. — А он ещё нет? — Только если поцелует тебя до полуночи, тогда он влюбится тоже, и обратно ничего уже нельзя будет вернуть. — То есть всë, что от меня требуется, так это не дать ему поцеловать меня. Что ж, это не очень тяжело, учитывая, что девятнадцать лет моей жизни он не изъявлял желания сделать это. А что будет со мной? — Если он тебя не полюбит, то ты перестанешь чувствовать то, что тебя терзает сейчас. — Что ж, ладно, тебе повезло, мне расхотелось тебя убивать. — Хосок похлопал парня по плечу и направился к воротам. — Ты куда? — Я планирую избегать любой встречи с Юнги до завтра. Пока его нет рядом, я, кажется, ничего не чувствую. — А может, не стоит избегать, вдруг это твоя судьба? — То, что пернатый идиот засмотрелся на смазливого капитана баскетбольной команды, никак не может быть моей судьбой. Хосок не показал, что действительно задумался над словами Чонгука. Его слова казались бредом, не случившимся чудом. Юнги ни за что его не поцелует, вот и дело с концом, и не будет тогда никакой проблемы.

***

— Нет, Намджун, — твëрдо произнëс парень, остановившись посреди комнаты. Ким был его давним знакомым, одним из тех людей, кто придëт на помощь, если его попросят, оставив свои дела, и сейчас услуга была нужна ему, а Хосок бесстыдно отказывался. — Но почему? Тебе не нужно будет платить, просто потусишь с нами, ничего с собой брать не нужно, платить тоже, и единственное условие — не напейся. — Неужели ни у кого из твоих друзей нет прав? — Есть, но они не согласны зависать без выпивки. Ну так что? Хосок, пожалуйста, без тебя никак. Парень обречённо выдохнул, прикрыв глаза, понимая, что Намджуну он отказать не сможет, у него вообще с употреблением слова «нет» некоторые проблемы, а тут о помощи просит добрый парень с милыми ямочками, который всегда относился к нему хорошо. — Ладно. — Я заеду за тобой через час, будь готов. Стоя возле шкафа, Хосок стянул третью футболку и швырнул еë в угол, злясь на то, что не может выбрать что-то подходящее. Появилось желание позвонить Намджуну и придумать глупое оправдание по типу рожающей кошки, только бы остаться дома. Какое-то шестое чувство подсказывало Хосоку, что сегодня ему стоит никуда не ехать. — Куда ты? — В лес, и ты едешь со мной. — Что бы ты ни придумал, убить ты меня не сможешь, — гордо произнёс парень, вздёрнув подбородок. — Знаю, к сожалению. Мне позвонил Намджун, он и парочка его друзей сегодня собираются в лес с ночёвкой, он упросил меня поехать с ними. — Зачем ты им? — Они планируют напиться, так что им нужен трезвый водитель. — Намджуна весь университет знает, почему он попросил именно тебя? — Понятия не имею, но отказать ему я не смог. Хосок продолжил искать футболку и скидывать с полок вещи, которые, по его мнению, ему не подходили. Чонгук следил за этим, нахмурив брови и скрестив руки на груди, пытаясь понять, чем он занимается. — Ты наряжаешься, — наконец произносит он. — Нет, просто ищу что-то не парадное. — Там будет Юнги, да? Ты ведь сам сказал, что будешь избегать его весь день. — Повторяю, я не смог отказать Намджуну. Переживать не о чем, это же не свидание, Юнги старательно игнорировал моё существование много лет, кроме моментов, когда ему было жизненно необходимо над кем-то поиздеваться, и я его тоже не замечал. Наши взаимоотношения стрелой не исправить. — А что ты чувствуешь? — Ничего, только постоянно думаю о нём. Кстати, там будет твой баскетболист, — как бы между делом произнёс Хосок, надевая чёрную футболку и ухмыляясь, заметив вспыхнувший интерес в чужих глазах. — Когда выдвигаемся?

***

Прибив десятого комара, что позарился на его тело, Хосок с завистью взглянул на Чонгука, которому что комары, что жара — всё нипочём. Тот не отрывал взгляда от Чимина, иногда даже спотыкался, но это мог заметить только Хосок. От такого Чонгука его мутило, потому что хотелось также взглядом, полным обожания, не скрываясь, рассматривать впереди идущего Юнги. Хосок раз за разом одёргивает себя, запрещает отрывать глаза от земли. Наверное, со стороны он выглядит странно, но он привык к тому, что слывëт сумасшедшим в не самых узких кругах. Намджун был искренне рад его видеть в их компании, Чимин был не против, а Юнги по своему обыкновению был крайне равнодушен и только оценивал его незаинтересованным взглядом. До полуночи осталось меньше двенадцати часов, пока всё идёт успешно и по плану, но Хосоку кажется, что он проигрывает, потому что какая-то его часть не хочет, чтобы трепетное чувство, которое он никогда не испытывал, поселившееся в нём по глупой ошибке, исчезало. Наконец, они нашли подходящее для привала место, которое каждого из них устроило. Было решено ставить две палатки, и так как Хосок имел мало опыта в подобных развлечениях по типу, как провести ночь в лесу, он отправился собирать хворост для костра, и несколько минут всё было спокойно, пока Юнги не пришёл ему помогать. — Хватит на меня пялиться, — спокойно произнёс парень, а Хосок от неожиданности выронил из рук половину собранных веток. — Я не пялился, — попытался оправдаться юноша, коря себя за слабость, что позволил себе. — Да, конечно, дыру во мне прожёг почти. — Юнги подошёл ближе, будто специально выбрав ветку, которая лежала возле ботинка Хосока. Взяв её, он выровнялся и посмотрел ему в глаза, не зная, как одним только взглядом влияет на частоту ударов чужого сердца. — Да не пялился я на тебя, нужен ты мне больно. — Это хорошо, а то я уже подумал, что ты в меня влюбился, — произнёс он, улыбнувшись, в то время как Хосок пытался не задохнуться от возмущения. — Кстати, ты боишься змей? — Что? — прошептал парень, глядя на Юнги, взгляд которого был направлен на участок земли за спиной Чона. — Только не говори, что одна из них сзади. — Хорошо, я не скажу, — хмыкнул Юнги и резко шагнул назад, смотря туда же. Хосок представил, как змея ползёт к ним, как скручивается кольцами, готовясь к нападению. Змеи вообще так делают? По крайней мере, в сознании Хосока они чуть ли не летать умеют. Парень вскрикнул высоко и прижался к Юнги, спрятавшись за ним. Набравшись смелости, он обернулся, выискивая пресмыкающееся на траве. Спустя минуту или две изучения местности Хосок повернул голову к улыбающемуся парню. — Ты же сказал, что там змея. — Не переводи на меня стрелки, ты сам это сказал. — Ты идиот, Мин Юнги, — разочарованно произнёс Хосок, только сейчас почувствовав чужие руки на своей талии и поспешив избавиться от них. — Всегда им был и всегда останешься. Почему-то действия Юнги его задели, и он решил, что с ветками тот справится самостоятельно, тем более, это меньшее, что он заслужил. Играть на чужих чувствах увлекательно и весело ровно до того момента, пока кто-то не сыграет на твоих. Интересно, сколько разбитых сердец на счету у Юнги? Нужно будет выпытать у Чонгука эту информацию.

***

— Ужасно выглядишь, — поддержал Чонгук, присев рядом с другом на бревно. — Ты тоже не в моём вкусе, — пробормотал Хосок и уткнулся лицом с свои согнутые колени. — Рассказывай, что случилось. — Я тебя ненавижу, — прохныкал он. — И Юнги ненавижу. Испортили мне жизнь и радуетесь своей. — Он тебя обидел? — Он ведёт себя как обычно, но теперь это задевает. — Не то чтобы я пытался приуменьшить твои проблемы, но твой возлюбленный тебя хотя бы видит, — уныло вздохнув, произнëс он. — Он не мой возлюбленный. — Хосок угрожающе прищурился, но через секунду расслабил лицо, решив, что нужно думать не только о себе. — Он тебе правда нравится? — Я не знаю, он красивый и сильный, улыбается так очаровательно, и он добрый, меня к нему тянет, но по своей природе я не могу почувствовать что-то большее. Я так хочу почувствовать. — Я уверен, что это произойдëт однажды. — Правда в это веришь? — поинтересовался Чонгук, посмотрев на него исподлобья. — Конечно, ангел. — Хосок улыбнулся, чтобы тот поверил в искренность его слов, но Чонгук всë равно сидел, понуро опустив голову. — Иди сюда. — Он развëл руки и свесил ноги с бревна, открываясь для объятий, и Чонгук тут же принял приглашение. — Не расстраивайся, всё у тебя ещё будет. — И ты мой друг? Ты часто шутишь на эту тему. — Конечно, я твой друг. — И ты больше не будешь угрожать отправить меня в птичий рай? — Я постараюсь, пернатый, но то, что не буду угрожать сварить из тебя суп, я обещать не могу. — То душишь воздух, то обнимаешь, — сказал Юнги, прежде чем Чонгук успел что-то ответить Хосоку. — Я могу посоветовать тебе неплохую психушку. — На себе проверил еë условия? Не твоë дело — кого я душу, а кого обнимаю, и вообще, перестань следить за мной. — Подай на меня в суд за то, что я проходил мимо. Пока ты тут сидел, мы уже всё приготовили. Пошли давай. — Пойду, когда захочу. — Ладно, — произнëс Юнги и, уходя, добавил: — Через пару часов начнëт темнеть, надеюсь, не найдëшь нас. — Придурок. — На самом деле, он довольно мил. — Ну тогда потрахайся с ним. — Ох, какой ревнивый. — Я передумал, беру назад все свои обещания, — сказал парень и с гордо поднятой головой направился к палаткам. Как оказалось, Юнги соврал, что Хосока ничуть не удивило. Кроме палаток и разведëнного костра, ничего готово не было. Поначалу он чувствовал дикую неловкость, но через минут десять он стал частью компании, смеялся, когда Намджун пытался шутить, Чимин тоже крутился рядом, помогая в готовке, иногда хлопая по плечу и улыбаясь, как недавно заметил Чонгук, очень очаровательно. Хосок видел тëплый взгляд купидона с тщательно скрываемой ноткой грусти. Он бы тоже хотел быть частью этой рутины, но, к сожалению, природа распорядилась по-другому. Хосок на себе чувствовал ещё один взгляд, колючий словно мороз зимним утром, но никак не мог его словить. Юнги отворачивался за секунду до того, как юноша поднимал на него глаза, будто мог читать его мысли. Спустя ещё один час, когда в воздухе витал аромат жареного мяса, а костëр, переливающийся оранжевыми красками, начал отгонять мошек, Хосок перестал жалеть о том, что согласился присоединиться к ним. Как только закат поджëг горизонт, из колонки полилась музыка, и парни принялись за еду. Во время уютной беседы Хосок узнал, что поводом для данного мероприятия послужила победа команды Чимина на соревнованиях, которые прошли на прошлой неделе. Хосок хотел бы поблагодарить парней за то, что не чувствует себя лишним, к чему был готов сначала. И если этот день закончится на такой же хорошей ноте, Хосок отнесёт его к числу лучших. Музыка стала больше походить на клубную, когда стемнело, а алкоголь в крови ребят значительно повысился. Хосок не пил, помня цель своего визита сюда и только наблюдал за тем, как спирт постепенно сжигает стыд и рамки приличия. Когда Намджун решился танцевать стриптиз, было решено прятать алкоголь в кустах, куда пьяный мозг юноши не додумается заглянуть. Открытием для Хосока стал Юнги, который улыбался и неловко и нескладно двигался под не самую лучшую музыку, стоя напротив Чимина. Ожидал он такого расклада, при котором Юнги будет сидеть на бревне, стреляя в ребят изучающими взглядами. Именно это сейчас делал Хосок, пытаясь оторвать липкий взгляд от Юнги, однако все попытки смотреть куда угодно, только не на него, успешно проваливались. А ведь если бы не стрела, Хосок бы не был заинтересован в разглядывании его персоны, всё было бы как обычно. Чужие люди, которых ничего никогда не связывало, помимо школы и университета, куда они вдвоём поступили по какой-то нелепой случайности. Мысль о том, что всему виной чары неопытного купидона, загоняла в тоску, потому что сейчас Хосоку хочется любить Мин Юнги по-настоящему, взаимно и без каких-то крылатых обстоятельств. Время близится к двенадцати, и только тогда парни наконец устают и предпочитают веселиться сидя, по очереди рассказывая друг другу забавные истории из прошлого. Хосок смотрит на профиль Юнги и думает о том, что тот запретно красив, что маленькие губы гармонично смотрятся на фоне лица с тонкими чертами, а бледная даже в свете костра кожа манит, заставляет желать коснуться себя. Юнги поворачивает голову, испытующе глядя в ответ. «Поцелуй меня до полуночи,» — думает Хосок и надеется на то, что эта мысль легко читается в его взгляде, затем отворачивается и прикрывает глаза. Это не его желания, только ошибка, срок годности которой вот-вот истечёт. — А давайте сыграем? — предлагает Намджун, зная, что все присутствующие согласятся, а несогласных заставят. — Во что? — поинтересовался Юнги. — В правду или действие. И практически в каждом сюжете именно с этих слов всё катится к чертям. Хосок чувствует опасность, поэтому после минуты уговоров ему всё-таки удаётся отказаться. Он сел возле дерева, там, где свет от костра уже едва разгонял темноту. Опираясь спиной о ствол, он рассматривал небо, которое едва было видно из-за верхушек деревьев. Мелькающие звёзды завораживали, а ночная прохлада бодрила. Весёлые голоса тоже заставляли улыбаться, но оторвать глаза от неба Хосок был так же не в силах, как Юнги не мог перевести взгляд на что-то, помимо его профиля. Темнота красиво обводит его черты, почти поглощая. Юнги давно заметил, какой красивый у него профиль и часто на него заглядывался, пока оставался незамеченным. Тем временем игра продолжалась и, кажется, набирала всё более интересные, но такие банальные обороты. Чимину пришлось целовать Намджуна, и он ещё долго отплёвывался, жалуясь и повторяя, что с близкими друзьями, с которыми чуть ли не трусы делят, целоваться не принято. Намджун писал бывшей девушке, которую терпеть не может, о том, что скучает, а Юнги выбирал исключительно правду, будто боялся чего-то. — До полуночи десять минут, — с улыбкой произнёс Чонгук, присаживаясь рядом. — Наконец-то, — с облегчением и тихо ответил Хосок. — Не поцеловаться с Мин Юнги было несложно, но я боялся неожиданных обстоятельств. Пообещай, что в следующий раз будешь метким, даже если для этого целиться придётся полчаса. — Метким? А кто сказал, что я промахнулся? — Чонгук пожал плечами и уставился на костёр с лёгкой и какой-то мечтательной улыбкой. — Что? — прошептал Хосок, надеясь на то, что ему послышалось или что он просто неправильно понял сказанную парнем фразу. — Купидон всегда попадает в цель, иначе в чём смысл любви, если его стрела попала не в того, кому была предназначена? Хосоку хотелось стереть себе память, отключить мозг, чтобы он не смог понять, что сказал ему Чонгук только что. Вопросы и эмоции переполняли его, но ничего спросить или как-то отреагировать он не успел. — Хосок, иди сюда, — подозвал его Намджун, и тот повиновался, молча подходя и садясь рядом с ними. — Итак, Юнги впервые за этот вечер выбрал действие, и я просто обязан этим воспользоваться. — Что ты задумал? — прошептал Юнги, наклонившись к парню, чтобы только он это услышал. — То, что ты не решаешься сделать уже очень много лет. — Он ухмыльнулся и отстранился от друга, обращаясь уже ко всем. — Твоё действие, Юнги, — поцелуй Хосока. — Эй, меня в свои игры не впутывайте, — возмутился юноша. — Может, какое-то другое действие? Ты же знаешь, я на всё способен, — сказал Юнги, предполагая, что альтернативу Ким не примет. — Неа, это действие. Сейчас, по твоей вине, мне написывает бывшая с предложением вернуться, раз уж у нас «взаимные» чувства, так что давай, выполняй. — Так это месть? — Не месть, а помощь. Ну, мы ждём, — произнёс он и скрестил руки на груди, однако никто не побежал выполнять его желание. — Тц, я же не говорю трахнуть его, просто чмокни в губы. — Ладно, хорошо. — Юнги кивнул и посмотрел на Хосока, который переводил взгляд с одного на другого. — Что ладно? Что хорошо? — взбунтовался парень, заметив, что Юнги поднялся и направился к нему. Хосок собирался встать, чтобы бежать, куда глаза глядят, но ему помешала чья-то рука, опустившаяся на его плечо. — Прости, солнышко, но Юнги не любит оставаться в долгу и слыть трусом, — негромко произнёс Чимин за его спиной. Хосок попытался выбраться, но на второе плечо легла широкая ладонь Намджуна, и всё, что удалось юноше, так это скомкать плед, на котором он сидел. Чужие руки не позволяли встать или лечь, а Юнги, который пристроился между его разведённых ног, будто собирался не только целовать, не вызывал ни капли доверия. — Знаете, это смахивает на изнасилование. — Успокойся, никто не собирается тебя насиловать, — уверил Намджун. — Я боюсь микробов, ужасно боюсь, — говорил Хосок, упираясь в грудь Юнги руками. Он почувствовал руку Мина на своей талии, которая прижала его к чужому телу, заметил, как давление на плечи пропало. Поэтому тут же начал предпринимать словесные и физические попытки выбраться. Юнги смотрел на него с доброй улыбкой, которая немного выводила парня из состояния равновесия, потому что он сам никогда не был еë адресатом. — Не волнуйся, я очень чистоплотный. — А вот я нет, я даже зубы иногда забываю чистить, представляешь? — Переживу. Ещё что придумаешь? — Я гриппом болел две недели назад, возможно, инфекция ещё не до конца выветрилась, хочешь заразиться? — Да. Юнги усмехнулся и приблизился к чужому лицу, оставаясь в нескольких сантиметрах от его губ и чувствуя чужое сбитое из-за волнения дыхания своей кожей. Сердце Хосока неистово бьётся, не уступая пульсу Юнги. — У тебя изо рта неприятно пахнет. — Аргументы закончились, и Хосок отвернулся, не желая уже придумывать новые. Всё, чего ему сейчас хотелось, — забыть о времени и самому вжаться в чужие губы, как будто он сам так хочет, словно здесь нет никого, кроме них двоих. Чонгук сидел в нескольких шагах от них, склонив голову к плечу и обнимая свои колени, но не пытался как-то помочь. Тот факт, что ему бы это в любом случае не удалось, Хосок во внимание не брал, потому что взгляд купидона не был наполнен сожалением или обречённостью, он улыбался такой улыбкой, какую обычно можно заметить на лицах людей, которые искренне радуются счастью своих друзей. — Юнги, пожалуйста, подожди ещё пару минут. — Я не один год ждал, — сказал Мин, прежде чем сократить разделяющие их ничтожно короткие два сантиметра. Он отстранился столь же быстро, едва коснувшись чужих губ, посмотрел в раскрытые удивлённо глаза. Они оба знают, что действие выполнено, но Юнги вновь возвращается к его губам, крепче прижимая хрупкое тело к себе. Хосок цепляется за его плечи, сжимает губы, не пропуская чужой язык, жмурится, будто ему противно, словно ему не хочется забыть обо всём и отдаться в умелые руки. Юнги терпелив, он аккуратно сминал губы Хосока, пока Намджун и Чимин вспомнили о срочных неотложных делах в лесу и поспешно удалились. Хосок сжимает ткань футболки на плечах Юнги, ахает и размыкает губы, когда тот кусает его за нижнюю. Когда язык парня скользит внутрь, встречаясь с чужим, юноша вздрагивает и тут же расслабляется. Губы Юнги на собственных ощущаются слишком приятно, чтобы долго сопротивляться ему, и Хосок обнимает его за шею, пытаясь повторить за его действиями не для того, чтобы показаться опытным, что, в принципе было невозможно, а потому что хотелось. Языки пламени красиво играли в костре, потрескивая дровами, луна освещала верхушки деревьев бледным светом, а листва шелестела так, словно перешёптывалась о том, что открывается её взору. Поцелуй мокрый и глубокий, такой, что оторваться невозможно. Хосок не думал, что целоваться с кем-то будет настолько приятно, что ниточка слюны, которая соединит их губы, когда Юнги отстранится, будет завораживать. Юнги смотрел на него, словно ожидая какой-то ответной реакции, и она последовала. Хосок оттолкнул его, отскочив на метр и глядя на него круглыми глазами. Он заметил телефон возле парня и бросился к нему, схватив его, наблюдая за тем, как на загоревшемся экране «23:59» превращается в «00:00». — Нет-нет-нет, — тараторил Хосок, таращась в телефон. — Что ты наделал? — Поцеловал тебя, — ответил он, поднявшись на ноги. — Как же ты не понимаешь, ты же теперь влюбишься в меня. Знаю, это звучит глупо, но купидон… — Погоди, ты сейчас серьёзно? Я влюблюсь в тебя? — Юнги горько усмехнулся, но Хосок расценил это как способ напомнить ему, где он, а где Мин. — Знаю, куда мне до тебя. — Ты так глуп, Чон Хосок, у тебя высшие баллы по всем предметам, но ты такой чертовски тупой. — Хватит меня оскорблять. Я не понимаю, что ты хочешь сказать, потому что пока что ты только хамишь. — Что я хочу сказать? — повторил он, посылая по телу Хосока табун мурашек своим злобным уничтожающим взглядом. — Я хочу сказать, что ты слепой, Чон Хосок, а знаешь почему? Потому что ты мне нравился с младшей школы, потому что я был влюблён в тебя со средней школы и полюбил в старшей. Я люблю тебя до сих пор, и об этом знает каждый второй, кроме самого тебя. Хосок прижимал чужой телефон к груди, бегал глазами по земле, чтобы не наткнуться на чужие, мечущие в него молнии. То, что говорил Юнги сейчас и до поцелуя, то, что сказал Чонгук, никак не укладывалось у него в голове. Это слишком сложно и невозможно, и он не может найти объяснение происходящему, потому что поцеловал его Юнги до полуночи, должен был влюбиться сейчас, но говорит совершенно противоположные вещи. — Что такое? Удивлён, да? — произнёс Юнги, повысив тон. — Я столько лет кручусь рядом, хотя мы даже не друзья, я всегда учился в той школе, что и ты, так радовался, когда узнал, что специальность, на которую я хотел идти учиться, есть в университете, куда ты решил поступать. Я был готов принять любые твои странности, а их немало, даже твоего воображаемого друга был готов принять и твоё занудство. Я и сейчас готов. Тебе, правда, всё равно? — Ты вывалил на меня всё это, — также громко ответил он, почти переходя на крик. — Что я должен, по-твоему, сделать, если это похоже на розыгрыш? Ты всегда задирал меня. Откуда мне знать, что сейчас это не твоя очередная шутка? — Мне поцеловать тебя снова, чтобы ты поверил? — спросил Юнги, сделав шаг, и Хосок повторил аналогичный назад. — Нет. — Нет, — повторил он. — Я хотел тебе признаться сегодня, поэтому попросил Намджуна позвать тебя, но я ожидал другой реакции. — Я тебя тоже люблю, бери меня прямо здесь? Такой реакции ты ожидал? — Почти. — Юнги выхватил из его рук свой телефон и, пожелав доброй ночи, ушёл в палатку. Наедине со своими мыслями Хосоку становилось жутко, он жалел буквально о каждом сказанном слове, о каждом своём действии. Как Юнги может любить его? И если это действительно так, то почему он не замечал этого? Юнги был раздражённым и злым, почему-то Чон уверен, что именно такие эмоции Мин показывает, когда ему больно, а ведь именно Хосок — причина этой боли. Однако его тоже можно понять, ведь чувства Юнги он расценивал как проделки купидона, в голове не укладывалось, что это не так. — Юнги прав, ты идиот, — произнёс Чонгук, вздохнув и повернув к нему голову, похлопывая по одеялу рядом и приглашая присесть. Хосок не заметил, как он появился так же, как и исчез до этого. Он сел рядом, выбирая, какой из вопросов задать первым. — Это правда? То, что он сказал, — правда? — Каждое слово. — И ты знал. — С самого начала, даже раньше, чем он стал моим заданием. — Значит, стрела и должна была попасть в меня? Не было никакой ошибки? — рассуждал Хосок. — Ага, — скучающе произнёс Чонгук, задрав голову и гладя на кроны деревьев. — Почему ты не рассказал мне? Я месяц занимался поиском подходящего человека для Юнги, месяц пытался выяснить, нравится ли ему кто-то. — Я хотел сказать, но понял, что ты убежишь, как убежал сейчас. Ты боишься ответственности и не уверен в себе, думаешь, что такой, как он, достоин большего. Ему не нужен больший, ему нужен правильный ботаник с отвратительным вкусом в одежде. — А поцелуй до полуночи? — Красивая сказка. Нет никакого срока. Человек, имя которого выгравировано на стреле уже влюблён в того, кому эта стрела предназначена, и так всегда. — Я помогаю тебе с любовными делами два года, но, как оказалось, так мало об этом знаю. А мои чувства к нему — это действие чар купидона? — Ты хочешь, чтобы я сказал «нет», правда? — Чонгук положил голову ему на плечо, вырисовывая только ему известные узоры на своих брюках. — Да, это моих рук дело. Ты мог принять магию, а мог отказаться от неё. — А я принял? — А сам как думаешь? Если у тебя уже была симпатия к Юнги, если он тебе нравился немного больше, чем может нравиться друг, то ты полюбишь его, хочешь ты того или нет. Конечно, бывают случаи, когда влюбляются незнакомцы, любовь с первого взгляда происходит только после попадания в цель. Честно говоря, я не знал, примешь ли ты мои чары. — Но ты выбрал меня. — Потому что понял, что он любит тебя. Если бы я ошибся, стрела бы просто не долетела до тебя, рассыпавшись по пути. Можешь злиться на меня, но я хотел как лучше, хотел, чтобы ты полюбил, испытал это прекрасное чувство, о котором я мечтаю. — Спасибо. — Ого. — Чонгук поднял голову и посмотрел в его глаза, но не нашёл в них лжи. — Я думал, ты снова будешь угрожать сделать модную шляпу из моих перьев, — на этих словах парень любовно погладил своё крыло. — Нет, ты прав, я бы убежал, но сейчас не буду, по крайней мере, пока мы с ним не поговорим. — Тогда иди к нему. Я послежу за костром. — Спасибо, ангел, — произнёс Хосок, поцеловал парня в макушку и направился к своей палатке. Их было две, и, как предполагал Хосок, по заранее продуманному плану, одна принадлежала Чимину и Намджуну, в вторая — Хосоку и Юнги. Прежде чем забраться внутрь, он сделал глубокий вдох, затем расстегнул молнию, закрывая палатку за собой. Внутри горел ночник, видимо, работающий на батарейках, и освещал стены палатки синим светом. Парень быстро осмотрел пространство, заметив только несколько одеял, одну подушку, на которой, собственно, и лежал Юнги, гору вещей в углу и небольшую дорожную сумку. Мин был одет в пижамные футболку и шорты и не проявлял никакой активности, даже дышал едва заметно. — Юнги, ты спишь? — осторожно спросил Хосок, но тот не ответил. Тогда он лёг лицом к нему на ту же подушку, подложив ладошки под щеку и улыбаясь. — Не спи. Юнги медленно открыл глаза, будто не верил, что он лежит совсем рядом с ним, и поднял руку, коснувшись его щеки, к его счастью, ему никто не помешал это сделать. — Пускай ты будешь сном, — тихо произнёс он. — Почему? — Не знаю, ты и так, и так исчезнешь, но если это мой сон, я могу постараться поспать подольше, чтобы ты остался рядом. — Это не сон. — Юноша накрыл ладонью его руку на своей щеке. — Я хочу знать всё, расскажи мне. — Что мне рассказать? — Почему ты раньше не сказал мне о своих чувствах? — Я пытался. — «Вали из моей школы», жевачки на стуле и постоянные подколы — не самые лучшие способы признания в любви. — У каждого свои методы, не осуждай меня. — Ты должен был сказать мне раньше, тогда, возможно, всё было бы проще. — Тогда ты бы убежал от меня, а в лесу никуда не денешься. Я ведь не встречался даже ни с кем. — Правда? — удивился Хосок. — Вокруг тебя же столько людей, как ты мог не пользоваться этим? — Думаю, проблема в том, что я безгранично и бесповоротно люблю одного ботаника с богатой фантазией. — Чонгук существует, понял? — Кто такой Чонгук? — Купидон, он мой лучший друг. — Мы найдём тебе настоящего лучшего друга. — Эй, он реальный, — недовольно пробормотал Хосок, пихая его в плечо и заставляя убрать от себя руки. — Хорошо, Чонгук реальный, только когда будешь меня с ним знакомить, я не буду пить из пластмассовых кружек воображаемый чай, — произнёс Юнги и засмеялся, когда Хосок, начал старательно его отпихивать от себя руками и ногами. — Ну всё-всё, я не шучу, дай только рядом полежать. — Юнги придвинулся обратно. — Ты сказал, что ни с кем не встречался, но я не поверю в то, что Мин Юнги –девственник. — Конечно, нет. У меня был секс трижды: дважды с девушкой и один раз с парнем, но я понял, что секс без чувств не приносит мне особого удовольствия. Тело, конечно, насыщается, но душа — нет. — Ты не производишь впечатление человека, которому нужны чувства. — Люди не хотят видеть больше, чем я готов им показать. А что насчёт тебя, Хосок? — Что? — Ты девственник? — Ты забрал мой первый поцелуй и даже не стыдишься этого. — Я могу вернуть его, — сказал Юнги и расплылся в улыбке. — Верни, — ответил Хосок, и сначала парень подумал, что он не понял, что ему предлагают, но Чон смотрел на него, ожидая каких-то действий. Юнги не глупый, чтобы отказываться от подобной возможности, поэтому тут же прижимается к его губам. Хосок больше не отталкивает, прикрывает глаза, отвечая на поцелуй. Юнги за короткое мгновение осознал, как давно ждал того, что с ним происходит сейчас, насколько ценными являются эти минуты. Он приподнимается на локтях, нависая над ним и наклоняя голову, целуя под другим углом. — Юнги, подожди, — удаётся сказать Хосоку, но его губы снова захватывают в плен, не позволяя произнести ни слова. Хосок мычит в поцелуй, явно протестуя, и хлопает по плечу, говоря о том, что ему нужно прекратить. Юнги повинуется и ждёт объяснений, после которых вновь планирует вернуться к тому, на чём они остановились. — Ночник. — парень кивнул на вещь, о которой идёт речь. — Ты стесняешься? — Немного, но меня больше смущает то, что наши тени, должно быть, слишком яркие, снаружи видно, чем мы тут занимаемся. — Не волнуйся, это очень плотные и тёмные палатки, нас никто не увидит. — Юнги хотел снова попробовать Хосока на вкус, но тот приложил пальцы к его губам. — Зачем это вам такие палатки? — Как раз для того, чем мы здесь сейчас занимаемся. — Ты трахал здесь кого-то? — Пока нет, но прямо сейчас я планирую это исправить. Юнги выровнялся, снимая с себя футболку и разводя чужие ноги, чтобы устроиться между ними. В свете синей лампы кожа парня почти светится, а глаза не по-человечески чёрные то ли от освещения, то ли от возбуждения. Хосок не сдерживается, касается груди, поглаживая её, и скользит рукой вниз по едва заметным кубикам пресса до кромки шорт, зайти дальше стесняется. Юнги хватает его за запястье, накрывая тело парня своим, и водит языком по шее, втягивает некоторые участки, оставляя яркие следы. Хосок не сдерживает тихие стоны и сжимает Юнги между своих ног. Он опускает руку юноши вниз, прижимая к своему паху и толкается, а Хосок краснеет, отворачиваясь, благо — свет не выдаёт цвет его щёк. Он никогда не касался там никого, кроме себя и его тоже никто не сжимал в своих объятиях так сильно. Поцелуи Юнги на шее так приятны, а укусы не приносят боль, заставляют только сжать чужое возбуждение сильнее, оценивая размер. Он понимает, что под тонкими шортами нет нижнего белья, когда ощупывает подушечками пальцев каждую венку. — Прости, солнышко, но сегодня я не сдержусь. — Мне не будет больно? — Будет приятно, я позабочусь об этом. — Тогда делай всё, что хочешь. Юнги скользит языком в его рот, пока стягивает с него штаны с нижним бельём, решая оставить футболку, которая прикрывает член и задницу и заставляет думать лишь о том, что под ней ничего нет, что стоит только приподнять её, чтобы рассмотреть красивое тело, это Юнги собственно и делает. — Эй, хватит так пристально смотреть туда, у тебя там всё то же самое, — говорил парень, смущённо опуская футболку. — Неправда, у тебя там всё красиво и гладко, готовился для кого-то, признавайся? — Юнги вновь вернулся к его шее и схватил за ногу, закидывая бедро на свою талию и сжимая мягкую кожу. — Я просто привык следить за своим телом, мне это нравится, ни перед кем я не собирался обнажаться. — Твои планы поменялись. — Интересно, ты бы ждал окончания университета, чтобы признаться, если бы я не поехал с вами сегодня? А потом, наверное, пошёл бы работать в ту же фирму? — Как ты узнал? Я не говорил об этом. — Юнги посмотрел в его глаза, а парень обхватил его лицо ладонями, не сдерживая улыбки. — Столько времени было упущено. — Не волнуйся, сейчас мы всё наверстаем. Только… — Юнги замолчал, раздумывая. — Хосок, а я тебе нравлюсь? — Думаю, теперь я в тебя влюблён. — Ты только что исполнил одну мою мечту. — Правда? Может быть, я смогу исполнить ещё какую-то? — Да, прямо сейчас мы этим и занимаемся. Юнги отстранился, чтобы снять шорты, и выдохнул с облегчением, когда возбуждение больше ничего не стесняло. Заметив, как Хосок пялится на его член, он усмехнулся. — Ну, что скажешь? — Скажу, что теперь мне нравятся вены не только на руках, — ответил парень, так и не отведя взгляда от Юнги-младшего. — Слушай, мы же не будем его в меня сегодня засовывать? — с опаской поинтересовался он, на что Мин улыбнулся и закивал. — Нет, — тот отрицательно помотал головой и приподнялся на локтях. — Да-да. — Он не поместится. — Ты просто ещё не знаешь, на что способна твоя задница. — Я даже палец туда ни разу не вставлял, что говорить о члене? Ясно, почему за тобой Соён бегает. — Ты ревнуешь? — Юнги ухмыльнулся и склонился над ним. — Не волнуйся, у нас с ней ничего не было и быть не может. — Чтобы так ей и сказал в понедельник, понял? — Могу даже продемонстрировать ей, но для этого мне понадобится твоя помощь. — Юнги потянулся к замеченной ранее Хосоком сумке, доставая оттуда небольшую пластмассовую бутылочку с вязкой жидкостью. — Это смазка? Всегда берёшь её в поход? — Нет, но когда ты узнаёшь, что тот, по кому ты сохнешь, будет спать с тобой в одной палатке, нужно перестраховаться. — Мудак, ты же всё спланировал. Собрался увести меня в лес и трахнуть? То есть другого варианта развития событий ты даже не рассматривал? — Хосок нахмурился и сощурил глаза, сканируя парня, нависающего над ним недовольным взглядом и надавливая на его грудную клетку руками. — А ну, отойди, я передумал, ничего тебе сегодня не перепадёт. — Солнышко, успокойся. — Ты с самого начала планировал насадить меня на это орудие для пыток. — Во-первых, у меня среднестатистический член, а во-вторых, хорошо, будь по-твоему, мы просто доставим друг другу удовольствие, для этого проникновение необязательно. Так ты будешь доволен? — Пока не знаю, убеди меня. Сопротивляться Хосоку не хотелось, поэтому Юнги приподнял его футболку, обнажая грудь, живот и прочие части, которые Чон хотел бы прикрыть сейчас же. Хосок выгнулся дугой, когда Юнги сжал губами сосок. — Чувствительные, — ухмыльнулся он, продолжая маленькую шалость, выводящую парня под ним из состояния равновесия. Хосок зарывался пальцами в отросшие волосы Юнги, прижимая его голову к своему телу. Парень короткими поцелуями покрывал его живот, наблюдая за тем, как он трепетно подрагивает, обводил языком тазобедренные выпирающие косточки, пока не добрался до лобка, целуя там кожу и прислоняясь губами к основанию члена парня, что прижимался к животу, а в ответ на прикосновение призывно дёрнулся. — Я попробую растянуть тебя. — Хорошо. Хосок закивал, похоже, сейчас ему было плевать на то, что он с ним сделает, потому что живот поджимался от возбуждения и предвкушения. Щёлкнула крышечка бутылки, и Юнги вылил на пальцы большое количество смазки, чтобы доставить как можно меньше дискомфорта. Он лёг на живот между чужих ног, опираясь на один локоть, несколько секунду смотрел на то, как колечко мышц судорожно сжимается от его дыхания. Юнги поцеловал место над дырочкой, затем прижался губами к яичкам и осторожно ввёл указательный палец, заставив парня дёрнутся от смешанных ощущений. — Не больно? — Странно и непривычно, немного дискомфортно. — Но не больно. — Да, — выдохнул он, удостоверившись в том, что действительно не чувствует боли. — Отлично, сосредоточься на приятных ощущениях. — Приятных… Ах. Хосок срывается на высокий стон, когда Юнги погружает в рот головку, сдавливая её губами и, не торопясь, двигая внутри одним пальцем. Руки парня вновь тянутся к волосам Юнги и сжимают их у корней. Чувства, которые он сейчас испытывает, нельзя было сравнить с чем-то, он и подумать не мог, что может быть так приятно, когда кто-то держит его член во рту. Юнги ласкает головку щекой, затем погружается ниже, прикрывая глаза и дыша носом. Член Хосока не приносит ему больших неудобств, не заставляет задыхаться, поэтому Юнги думает о том, что сможет вобрать его полностью. Парень опускается до конца, вводя два пальца, глядя на Хосока, который выгибается в пояснице и вскрикивает, чувствуя, как горячий рот обхватывает его полностью, заставляя закатывать глаза от удовольствия. Ощущения от пальцев внутри теряются на фоне того, как Юнги делает ему приятно своими губами и ртом. Хосок забывает о том, что такое стыд и стеснение, и буквально вжимает голову Юнги в пах, толкаясь бёдрами и постанывая. Ему так хорошо, что не хочется думать ни о чём другом, даже если он узнал бы, что их сейчас слышат, Хосоку было бы всё равно. Тепло скапливается внизу, бёдра начинают дрожать. Юнги мычит, посылая вибрации, и сглатывает несколько раз, подводя парня к краю. Когда Хосок кончает, парень переживает за сохранность своих волос, которые тот безжалостно дёргает. Юноша зажимает его голову между своих ног, продолжая мелко толкаться ещё полминуты, пока Мин глотает всё, что ему дают. Парень перед ним обмякает, Юнги садится и смотрит на часто вздымающуюся грудь с торчащими сосками, блестящее от пота тело и приоткрытый рот, из которого периодически выскальзывает и проходится по губам язык. — Это было круто, — сказал он негромко. — Я рад, что тебе приятно. — А сколько во мне? — Теперь четыре, — произнёс Юнги, добавляя палец. — Ого, только сейчас немного больно. — В следующий раз будет легче. — В следующий раз я буду тебя растягивать, — почти не разборчиво, но вполне уверенно произнёс Хосок. — Это мы ещё посмотрим. Он улыбнулся, Хосок тоже не смог сдержаться и опустил взгляд на возбуждённый член парня, затем снова поднял глаза на его лицо. Юнги не производил впечатление того, кто будет много лет любить одного человека, кто желает заботиться в первую очередь о чужом удовольствии. — Я могу как-то помочь тебе? — поинтересовался юноша, кивнув на его пах. — Сними футболку и встань на четвереньки спиной ко мне. Юнги вытащил пальцы, недолго смотря на растянутую дырочку. Как хочется, чтобы она сжималась вокруг кое-чего другого, а не пустоты. Хосок сел, стянул футболку и расположился так, как ему велел Юнги. — А что ты будешь делать? — спросил он, повернув голову назад. — Сейчас узнаешь. Юнги встал на колени позади него, жадно скользя по его телу глазами, а затем и рукой. Наверное, он в жизни не видел ничего прекраснее, чем Хосока в такой провоцирующей позе. Юнги подталкивает его бёдра друг к другу, оставляя между ними небольшой промежуток, берёт бутылочку с прозрачной жидкостью и щедро смазывает ею член, затем льёт на дырочку, глядя, как парень вздрагивает от контраста температур. Юнги распределяет смазку по дырочке, яичкам и между бёдер. Он откидывает бутылочку в сторону, хватает парня за талию и скользит членом между бёдрами, наконец, чувствуя желанную стимуляцию. Хосок сжимает бёдра чуть сильнее, и Юнги стонет в ответ на это действие. При каждом толчке Юнги задевает член парня, чувствуя, как тот снова начинает возбуждаться. В палатке настолько жарко, что нечем дышать, а воздух вокруг них будто плавится. Мин оглаживает руками плечи парня, тонкую талию, сжимает в ладонях округлые половинки и шлепает, из-за чего Хосок хнычет, а Юнги любуется расцветающим отпечатком от его ладони. В синем свете ночника его тело выглядит нереально. Парень следит за ниточками смазки, которые тянутся от его паха и члена до чужих бёдер, рассматривает блестящие ягодицы и дырочку, ныряет двумя пальцами в неё. Хосок не чувствует дискомфорта или боли, только возбуждение, которое достигает высшей точки. Пальцы Юнги в смазке, когда он вытаскивает их, тонкая ниточка рвётся. — Хосок, знал бы ты, какую красоту я сейчас вижу, ты будто не настоящий. Я не отпущу тебя уже, понимаешь? — Я сам от тебя не отвяжусь уже. Юнги, если хочешь, ты можешь. — Я могу? Ты же сказал, что сегодня мы не… — Просто войди, я тоже хочу узнать, каково это. — Хосок, погоди. — Я сказал, вставь мне или мне самому это сделать? Когда Хосок хотел сказать ещё что-то, Юнги скользнул членом между ягодиц, пропуская только головку. Чон промычал, прислушиваясь к ощущениям, но когда Юнги начал вновь задавать уже раздражающие вопросы о том, всё ли хорошо, не больно ли ему, Хосок двинулся назад, впечатываясь ягодицами в его бёдра и шлёпаясь о яйца. — Чёрт возьми, ненормальный, — прошипел Юнги, отходя от ощущений тесноты, что помутили его рассудок. — Я уже слышал нечто подобное около миллиона раз, — спокойно произнёс Хосок, не спеша, трахая себя чужим членом. — Я тебе не мешаю? — рассмеялся Юнги, глядя на снующую туда-сюда задницу. — На самом деле, я бы не отказался от помощи, — серьёзно отозвался парень, а в ответ услышал ещё более несдержанный смех. — Эй, когда партнёр смеётся во время секса, это, знаешь ли, немного обидно. Юнги практически лёг на парня и прижался губами, растянутыми в улыбке, к его губам, начиная двигать бёдрами. Боли почти не было, но Хосок предполагал, что, скорее всего, завтра Юнги придётся нести его на руках до машины. Он исследует языком рот парня, затем целует плечи и в некоторых местах оставляет яркие пятнышки, поглаживает рукой напряжённый живот. Тело юноши покрывается мурашками, и он не контролирует собственный голос, когда парень задевает в нём нужную точку, от соприкосновения с которой Хосок хнычет и стонет. Юнги продолжает двигаться в том же направлении, стимулируя простату, которая, как оказалась, у Хосока слишком чувствительная. Он слушает, как хлюпает смазка и их тела бьются друг о друга, эти звуки смущают и заставляют пульсировать член. Юнги обхватывает его возбуждение, надрачивая в такт толчкам, ускоряется, когда чувствует, что скоро кончит. Хосок тоже с каждым проникновением всё сильнее сжимает его, позволяя стонам становиться громче и иногда срываться на крики. — Да, Юнги, — голосил он, сжимая под собой заботливо постеленные одеяла. — Не останавливайся, я уже скоро. — Давай, малыш. Мин входит особенно глубоко, насколько это возможно, вжимается пахом в ягодицы парня и мелко толкается, сходя с ума от того, как приятно его сжимают бархатные стеночки. Хосок выгибает спину, когда кончает, мычит и двигается навстречу, хоть и ноги ужасно дрожат и практически не держат, Юнги находит это слишком очаровательным. Оставляя самый яркий засос под подбородком ближе к уху, который будет сложно скрыть, парень кончает внутрь, открывая для Хосока новое любимое ощущение того, как внутри разливается горячая сперма. Юнги лежит на нём около минуты, восстанавливая дыхание, затем приподнимается, выходя из него и смотря на то, как дырочка выталкивает густое семя, наверняка это не самое приятное чувство, но Хосок не жалуется. Юнги достаёт из сумки пачку салфеток, быстро вытирая себя, затем с особым трепетом избавляя Хосока от следов спермы и смазки, на что тот недовольно мычит и лениво отмахивается, а когда его оставляют в покое, он отворачивается и прикрывает глаза, вот-вот готовый провалиться в сон. Юнги укрывает их одеялом, но его заботу и тут отталкивают, стягивая одеяло до пояса, раскрывая их обоих. — Какой же ты привередливый. — Мне жарко. — Хосок повернулся на другой бок, ложась на чужую обнажённую грудь и ёрзая, устраиваясь поудобнее. — А так тебе не жарко? — Неа. Он шипит, когда после очередного движения задний проход начинает пульсировать тянущей болью. Юнги улыбается, глядя на нахмуренные брови и опускает руку, поглаживая ягодицы и пытаясь успокоить, второй рукой выводя причудливые узоры на плече. — Юнги? — спрашивает он спустя минуту молчания, поднимая голову. — Да? — А мы теперь встречаемся? — А ты думал, что я тебя брошу сразу после того, как трахну? Теперь я могу целовать тебя в любом месте и в любое время, держать за руку и вслух говорить о том, как люблю тебя. — Ух ты, я о таком и мечтать не мог. — Правильно, потому что это мои мечты. — Завтра мне будет стыдно смотреть в глаза твоим друзьям и ещё я не смогу сидеть за рулём, наверное, в общем, сидеть не смогу. — Друзья закроют глаза, а машину поведу я, только после обеда, к счастью, я выпил немного. Так, тебя устроит? Хосок не отвечает, тянется к его губам, быстро чмокает и ложится обратно. На душе было спокойно, а тело, несмотря на последствия того, чем они занимались недавно, казалось лёгким. Всё сейчас ощущается таким правильным и естественным, словно он любил много лет. Юнги засыпает первым, а Хосок смотрит на него, обводит подушечками пальцев его нос и брови, касается губ и опускает руку на мерно вздымающуюся грудь рядом со своим лицом. Хосок любит, и его любят, и становится так чертовски наплевать на то, что без вмешательства купидона в их истории не обошлось. Он благодарен за то, что они пришли к такому итогу, и этот день он официально назовёт лучшим в своей жизни, потому что стрела всегда попадает в того, кому она предназначена.

***

Чонгук скучающе наблюдал за костром, положив подбородок на колени, он сидел близко, но не чувствовал жар, исходящий от пламени, а звуки, доносящиеся из палатки, давно перестали его смущать. С одной стороны, крики и стоны были чем-то из ряда пошлого и некультурного, а с другой стороны — какой-то частью любви, а Чонгук любил все её проявления. Интересно, захочет ли Хосок ему помогать после того, как он нашёл свою любовь? Будут ли они видеться? И всё-таки Чонгук был искренне рад за друга, а в груди его теплилась надежда на то, что прекрасное чувство, о котором пишут песни, книги и стихи, однажды придёт и к нему. Парень открывает свой блокнот, смотрит на то, как в квадратике рядом с именем «Мин Юнги» появляется галочка, переворачивает страницу и хмурится, ведь ещё вчера там было множество имён, а сегодня только пустые поля. Под «Юнги» на следующей строчке он замечает имя, которого прежде там не было. «Чон Чонгук» — гласила надпись и рядом с ней такая же пустая клеточка. Чонгук не верит, смотрит и перечитывает раз разом, пока его сердце норовит выскочить из груди и взмыть высоко в небо, чтобы осветить ночь переполняющим его счастьем. Чонгук переводит взгляд на траву рядом, замечая лук и стрелу, берёт её в руки и видит выгравированное красивыми буквами собственное имя. Значит, он сам и есть его задание, последнее задание, ведь купидон, в которого влюбится человек, тоже становится человеком. Не возникает сомнений, в кого он должен стрелять, в кого хочет, и он только надеется, что этот человек примет его чары. Чонгук поднимается на ноги, видит приближающийся к нему силуэт, целится, прикрыв один глаз, и стреляет. Ничего не происходит, всё ещё тёмный силуэт останавливается и немного сгибается, а Чонгук чувствует, как ему становится холодно, опускает взгляд, понимая, что на нём нет одежды, шарится рукой за спиной и не находит там крыльев. Он торопливо опускается на землю, хватая одеяло и скрывая обнажённое тело. Чимин выходит из-за деревьев, морщась и держась за сердце. Он спокойно возвращался к костру, предполагая, что Хосок и Юнги закончили свои игрища, как вдруг почувствовал удар в области солнечного сплетения, словно от камня. Боль в груди резко прошла, он оторвал глаза от травы, уставившись на незнакомого парня, сидевшего возле костра и смотрящего на него исподлобья. В голове промелькнула мысль о том, какой этот парень красивый и милый, как сильно хочется оказаться с ним рядом, и Чимин подходит, останавливаясь и присаживаясь напротив. — Привет, а что ты здесь делаешь? — Я заблудился, — смущённо произнёс Чонгук, пряча нос в одеяле. Было непривычно говорить с кем-то, помимо Хосока, тем более с Чимином. — Без одежды? — Эй, не смотри, — возмутился Чонгук, плотно запахивая ткань. — Ладно-ладно. — Чимин засмеялся, а у парня рядом перехватило дыхание. — Как тебя зовут, ангел? — Чонгук. Чон Чонгук. Я лучший друг Хосока. — Тот самый воображаемый друг Хосока? — Я не воображаемый, — пробормотал парень, отвернувшись. Чимин почувствовал, как его переполняет странное, до сих пор будто неизведанное чувство при взгляде на это слишком милое создание. Он повернул его голову за подбородок, смотря в круглые чёрные глазки оленёнка, понимая, что тонет в них. — Чон Чонгук — лучший друг Хосока, а ты веришь в любовь с первого взгляда? — Да, — тихо произнёс он. — Я теперь тоже, — шепчет Чимин, и Чонгук, недолго думая, бросается ему на шею, забывая про одеяло, которое открыло всё выше пояса. Юноша прижался к пухлым губам Чимина, который не ожидал такого напора, но через секунду улыбнулся и прикрыл глаза, отвечая на поцелуй незнакомца и обнимая за талию. Миром правит любовь и совсем немного алкоголь, а также вера в мечту, пусть даже вовсе не исполнимую с первого взгляда.