Топор

      Максим не помнил, как оказался в этом отделе. Должно быть, ноги сами привели его сюда, и если так, то их встреча была чем-то, что люди обычно называют «судьба».       Максим не сразу понял, что смотрит на него, а когда понял, то почувствовал, как сжалось горло, а во рту пересохло. Это было мгновенное узнавание. Он тоже смотрел на Максима — стройный, элегантный, прекрасно сбалансированный. Никакой ненужной вычурности, лишь гармония древесины и стали. Узкое лицо, которому только слегка не хватало полировки, и естественное, не окрашенное тело, были совершенным воплощением японского принципа «ваби-саби». Осязаемый, но невидный взгляд, который он бросил на Максима. То, как его плоть сама просилась в руки…       Максим с трудом сглотнул, по телу пробежала дрожь, кожа покрылась мурашками.       — Макс? — Голос Ани вернул его в реальность. — Ах, вот ты где! Я боялась, что потеряла тебя… — Продолжая болтать, девушка тянула его куда-то прочь, но Максим не мог пока сделать ни шагу. Он был прикован взглядом.       — На что ты смотришь? — наконец сообразила Аня и огляделась.       — На… него, — непослушными губами вымолвил Максим. Девушка нахмурилась.       — Вот на это? Зайка, мы же пришли сюда совсем за другим!       Максим помотал головой.       — Это… неважно… Я… — Он протянул было руку, но отдёрнул её и виновато склонил голову. — Он стесняется тебя, — шёпотом пояснил Максим подруге. Та только закатила глаза.       — Стесняется? Меня? Зайка, если он тебе так нравится, просто купи его и всё!       — Я не могу! — замотал головой Максим. — Это непочтительно! — добавил он, понизив голос.       — Ну тогда я его куплю! Подарок ты примешь или это тоже непочтительно? — Аня подмигнула. — Только пойдём уже дальше, у меня мало времени до конца перерыва!       Максим умоляюще посмотрел на девушку.       — Просто возьми его! Я оплачу. — Аня ободряюще улыбнулась.       Максим снова протянул руку и на этот раз его пальцы сомкнулись на идеальной, чуть шероховатой поверхности, как будто чуть подавшейся под прикосновением. Подавив стон, Максим шумно выдохнул и аккуратно поднял его.       — Совершенство, — прошептал Максим и еле сдержался, чтобы не прикоснуться к его резкому профилю губами. Затем обернулся к девушке. — Спасибо!       — Да не за что пока, — пожала плечами Аня. — Идём, коврики для ванн совсем в другой стороне, а у меня осталось всего полчаса... Хорошо, что я уже точно знаю, какой нам нужен...              Аня оплатила выбор Максима на кассе и торжественно провозгласила:       — Ну всё, он твой!       Кассирша посоветовала обернуть его в упаковочную бумагу, Максим надёжно укрыл подарок несколькими слоями грубых коричневых листов и перевязал поверх бечёвкой. О коврике для ванной комнаты он уже давно не думал, все его мысли крутились только вокруг того, что он держал в руках — бережно, словно ребёнка.       Его топор.              Они расстались с Аней на автостоянке возле строительно-интерьерного центра — поцеловались в губы и разошлись каждый у своему автомобилю, помахав издали ещё рукой на прощанье. Коврик для ванной плюхнулся на заднее сиденье тёмно-бордовой «митсубиши», топор занял своё место впереди, рядом с водительским, Максим то и дело касался упаковки, поглаживая её, словно пытался успокоить котёнка. И непроизвольно улыбался.       Это был тот самый день, когда Максим наконец сделал Ане предложение.              

***

             Несколько недель назад уже не в первый раз в их с Аней разговоре прозвучала идея официально съехаться вместе, но впервые обе стороны не стали отшучиваться и придумывать причины для того, чтобы снова оттянуть обсуждение совместной жизни. Может быть, «количество» действительно перешло в «качество» — они встречались уже не первый год. Может быть, оба стали чуть старше и лучше понимали, чего хотят от жизни. Так или иначе, на этот раз они и правда сумели договориться. Решили попробовать начать с дома Максима. Во-первых, он был гораздо больше, чем квартира Ани, а во-вторых, Аня и так временами жила с Максимом по несколько дней. Максиму дом достался от матери. Отчим после смерти супруги, матери Максима, решил вернуться в Германию к брату, у которого там была фамильная овечья ферма. Мать умерла совсем недавно, во время пандемии. Остальные родственники не пострадали. Сводная сестра Максима тоже жила в Германии, а сводный младший брат переехал вместе с отцом. Максим остался в городе, где провёл всю свою жизнь. Дом, рассчитанный на довольно большую семью, и раньше казался слишком просторным, сейчас же ощущался огромным. Одиночество Максима в отсутствие родственников и Ани скрашивали два кота — чёрный короткошёрстный Гефест и пушистый белый Аполлон (сокращённо — Полли), разноглазый и глухой. Оба были независимые и бесцеремонные, приходили и уходили, когда хотели. Своего ретривера брат забрал с собой.       Решившись въехать к Максиму, Аня с энтузиазмом взялась за «наведение фэн-шуя» — требовалось кое-где перекрасить стены и сменить цветовые акценты. К счастью, она была не из тех, кто подрывается переделывать всё от начала и до конца, поскольку даже те мелочи, о которых они договаривались с Максимом, стоили ему определённых душевных усилий. Пока что он попросил её не трогать родительскую спальню. Йоаким, отчим, ничего не поменял там со времени смерти жены, и Максим тоже пока что не находил в себе сил к переменам. Прошло уже больше года, а на туалетном столике до сих пор стояли её духи и шкатулка с любимыми украшениями — бусами и серьгами из жемчуга. Временами, когда Максиму становилось особенно одиноко, он заходил в эту комнату и присаживался на краешек кровати. Иногда ему казалось, что в старом зеркале над туалетным столиком он видит какое-то движение, но, скорее всего, это был просто обман зрения или кто-то из котов-невидимок.       Аня не стала спорить с просьбой Максима. Она хорошо помнила его мать, Лидию Робертовну. Ане нравился Джим (Йоаким просил называть себя так обычно), это был где-то очень простой и душевный мужчина, а вот Лидия Робертовна… Аню Лидия считала не парой своему сыну — не местная, приезжая, провинциальная… И плевать, что она прекрасно закончила юридический факультет и на удивление быстро нашла работу по специальности. Плевать, что Аня была красива. Для Лидии Аня всегда оставалась «простушкой». Или, временами, «выскочкой». Аня старалась терпеливо сносить все эти намёки — разумеется, Лидия никогда не говорила ей ничего плохого. Просто всегда проводила невидимую черту — я — королева, а ты… Даже дом когда-то был построен ради неё. «Дом Вайнбергов. Ради нашей семьи», — говорил Джим, но Аня чувствовала, что нет. Только ради Лидии. Которая могла бы благополучно прожить в нём до ста лет, но скончалась во время этой дурацкой, дурацкой, дурацкой пандемии, не дожив до пятидесяти пяти.       Всё к лучшему.       Теперь дом принадлежал — и все документы были оформлены официально — Максиму, единственному сыну Лидии. Максим был здесь полноправный хозяин и наследный король.              Когда Ане стало понятно, что Максим хочет этот топор — хочет, но почему-то стесняется — она оплатила его как подарок на день помолвки. Интуиция подсказывала, откуда у Максима может браться это чувство; Аня и прежде не раз замечала в нём нерешительность, странные сомнения, как будто ему нужно чьё-то одобрение, и даже знала, чьё именно. Лидии. Возможно, Максим мечтал о чём-то очень простом — например, растопить камин в гостиной с панорамными окнами на первом этаже. При Лидии его зажигали только на Рождество, да и то ненадолго. Джим и Деннис, младший брат Максима, могли забрать какие-то вещи с собой в Германию (Аня не слишком чётко представляла себе, как вообще осуществляется переезд в другую страну), ну или, может быть, в этом доме прежде вообще не было топора, а дрова для камина покупали уже готовые. Скорее всего, так и было. Иными словами, реакция Максима на топор показалась ей милым ребячеством. И, потом, это так здорово — самому наколоть дров! Они разожгут огонь в камине и проведут вечер, любуясь игрой пламени и занимаясь любовью. У них будет целый вечер, потому что даже в магазин они успели съездить днём…       Аня начала придумывать, что она приготовит на ужин. Индейку. Надо сварить индейку и сделать вкуснейшие сэндвичи. Написать Максиму, чтобы поставил заранее, раз он уже освободился… Это будет чудесный вечер!              Максим подъехал к дому, завёл машину в гараж и первым делом напомнил себе захватить коврик для ванной. Будет глупо оставить его здесь. Глаза вернулись к свёртку на переднем сиденье.       — Ну, как доехал? — прошептал Максим и опять погладил обёртку. — Можешь не отвечать, я знаю, тебе неудобно… Сейчас я занесу тебя в дом и всё покажу.       Он осторожно поднял упакованный топор и, прижав его к себе, пошёл в дом. На пороге вспомнил о коврике, пришлось вернуться обратно.       Кинув коврик на пол в ванной, Максим приступил к распаковке. Аккуратно развязал бечёвку и снял слой за слоем бумагу. Он лежал среди коричневых смятых листов, словно обнажённая кость в раскрытой плоти. Максим прикоснулся кончиками пальцев к топорищу, провёл по всей длине, и вдруг ощутил, как перехватывает дыхание. Левая рука сжала собственную мошонку. По узкому железному профилю скользнула искра, словно подмигивание.       — Ты это… ты… — покачал головой Максим, а лезвие отразило его улыбку. — Я должен звать тебя как-то, — продолжил он, присаживаясь на диван и начиная понемногу, лист за листом, убирать обёрточную бумагу. — Погоди… тебя уже зовут? Тебя зовут… Егор? Хорошо, Егор. Я Максим. — Максим сложил листы, согнул их несколько раз, чтобы занимали меньше места, и, обмотав бечёвкой, положил на полочку журнального столика. Он любил, чтобы всё было аккуратно. Прислушался, а потом удивлённо ответил на неслышный вопрос:       — Конечно! Нет, ты что! Мне совсем нетрудно! — Он приложил палец к лезвию и с силой коротко провёл вниз, оставляя на металле красный след. — Ну вот, теперь ты тоже знаешь меня.       След прямо на глазах исчезал.       Максим сунул порезанный палец в рот.       Затем осторожно поднял топор и понёс показывать ему комнаты.              

***

             Аня сидела на диване в гостиной. Окна так и не были занавешены, ветер гнал по земле опавшие листья, тёмные стволы деревьев, поднимающиеся вверх, шелестели голыми ветвями, сквозь них просвечивал поворот реки и мост, освещённый точками фонарей. Камин с прошлого Рождества оставался вычищенным и пустым.       Аня не включала свет, чтобы не привлекать ненужного внимания к окнам. Эта комната всегда чем-то напоминала ей аквариум, настоящих, каменных стен здесь было меньше половины. Луны сегодня не было, по небу неслись тучи, но всё-таки темень нельзя было назвать кромешной — в углу двора светил, раскачиваясь, фонарь, реагирующий на движение, но, как утверждали Джим и Деннис, сломанный. Максим его сломанным не считал.       Аня поёжилась и поплотнее укуталась в плед. Наверху, в спальне, сейчас спал Максим; топор был прислонён к спинке кровати топорищем вверх. Аня так и не смогла заснуть сегодня. Должно быть, слишком много факторов сошлось — и стресс на работе (Аня работала в адвокатской конторе, а под конец рабочего дня попался тяжёлый клиент), и резкая перемена погоды (от сильного ветра у неё всегда начиналась мигрень), и неудавшийся ужин (Максим не только забыл поставить вариться индейку, даже разморозить забыл), и их с Максимом малоубедительная попытка заняться сексом... Аня невесело усмехнулась. Такое уже бывало, конечно. Не в первый раз. У всех случаются плохие дни. Да и она хороша, могла бы сразу сказать о головной боли. А то выглядело, как дурацкая отмазка…       Что-то чёрное метнулось к ней и устроилось в углублении сложенных ног, едва заметно подрагивая. Гефест. Аполлона она сегодня вообще не видела, но, если учесть, что комнат здесь больше, чем в её квартире, это и не удивительно. Аня погладила кота и откинулась назад, прислонившись к спинке дивана. Может быть, всё-таки не стоило сюда переезжать? Дом Максима был замечательным, но каким-то… неродным. Успокойся, сказала себе Аня мысленно, всё образуется. Это просто ПМС. Хотя для ПМС было рановато. Она ещё немного посидела в темноте, а потом вернулась в спальню и легла как была, в пледе. Максим во сне откатился к краю кровати и свесил руку. У нас всё получится, твёрдо решила Аня.              

***

             Прошло дней десять, прежде чем Аня смогла признаться себе, что топор в спальне её всё-таки нервирует. Первое время она утешала себя тем, что это просто мальчишеская радость от покупки. Но Максим, похоже, вовсе не собирался рубить дрова для камина, более того, когда Аня поинтересовалась, зачем тогда вообще ему нужен топор, Максим посмотрел на неё так, как если бы она спрашивала, зачем ему Гефест и Полли.       — Он… — протянул Максим, а потом пожал плечами и неуверенно улыбнулся: — Просто чтобы был.       Эта улыбка Максима… Именно на неё когда-то и попалась Аня. Семь лет назад. Она непроизвольно улыбнулась в ответ:       — Хорошо. Но в спальне-то он зачем?       — Не знаю. Мне с ним как-то… надёжнее. — Максим быстро облизнул губы. На левой руке у него уже несколько дней не заживал порез.       — Макс, зайка, что такое? — Аня подалась вперёд, положила руки ему на плечи и заглянула в глаза. Удивительные глаза — иногда серые, иногда чуть зеленоватые, иногда как будто карие, а то и теряющие свой цвет в тенях, как сейчас… Максим обнял её за талию, привлекая к себе, поцеловал в макушку.       — Всё хорошо, Аня. — Голос его звучал невнятно. — Просто… хочется, чтобы он здесь был…       — Ну ладно. Ты прав. Вдруг на нас среди ночи решит напасть маньяк… А ты тут как тут со своим топором…       Она ждала, что Максим ответит шуткой на шутку, но он вместо этого сказал:       — Его зовут Егор, Аня.       — Кого? — Она чуть отстранилась, чтобы посмотреть Максиму в лицо. Он был серьёзен.       — Топор. Его зовут Егор.              

***

             Во время обеденного перерыва Аня встретилась с Гузелью в веганском кафе, здесь обычно было попросторнее даже днём. Взяли жареный тофу с кунжутом, салат и кофе без кофеина на растительном молоке. Аня не любила такой, но другого здесь не было, а Гузель кофеин вообще было нельзя.       — Давай, что у тебя там с Максом! — сказала подруга, когда они обе уже почти покончили с тофу. — Вы же наконец съехались? И что, он оказался маньяком? Заставляет тебя стирать свои трусы?       — Если бы. —  Аня потыкала вилкой кубик тофу. — В принципе, всё хорошо... Понимаешь, недели полторы назад мы поехали за ковриком для ванной, и Макс, он вдруг захотел купить топор.       — Зачем? — Гузель не донесла до рта помидор.       — Просто. Захотелось. Знаешь, я думаю, это что-то вроде подавленных детских желаний.       — Купить топор — это не очень похоже на детское желание.       — Мальчики и их игрушки, — пожала плечами Аня. По крайней мере сама она так и считала до недавнего времени.       — Продолжай. — Подруга захрустела салатом.       — И теперь этот топор живёт в нашей спальне. — Аня вдруг почувствовала, что краснеет. Это была какая-то слишком интимная подробность. — И Макс говорит, что его зовут Егор.       — Егор-топор. Как трогательно. А почему не Родион? Или Джек? Как Джек-Потрошитель или Джек Торранс из «Сияния»?       — Не знаю.       — А то тебе можно было бы купить бейсбольную биту и назвать её «Венди» в честь Венди Торранс… А к Егору… фиг знает, что там подойдёт…       — Гузель, это глупо!       — Я просто пытаюсь придумать парный образ! Пока даже не могу понять, в чём проблема, — развела руками Гузель. В отличие от Ани она уже успела расправиться со своей едой.       Аня вздохнула, отпила кофе.       — Мне немного неспокойно, — сказала она наконец. — Топор острый, а Макс часто остаётся один дома. Он уже порезал руку...       — Ну, может быть, ему хочется острых ощущений? Какого-то огня в спальне...       — Ради Бога, Зеля! Я не знаю...       — Мда. — Гузель присосалась к своему стаканчику с кофе и, не отрываясь, осушила его. — Тяжёлый случай. Тебе страшно, что он этим топором кого-нибудь зарубит? Или себе отрубит что-нибудь?       — Я, если честно, уже вообще не понимаю, зачем ему этот топор.       Гузель сощурила глаза.       — Топор... Он большой?       — Немаленький. Ручка длинная.       — Может, он компенсирует своё мужское достоинство?       — У Макса с достоинством всё в порядке, — не выдержав, улыбнулась Аня.       — Просто старая история. Сама же сказала — мальчики и их игрушки. Кто машинами меряется, кто телефонами. Топор — это даже оригинально!       Аня фыркнула.       — Ну ты и скажешь!       — Просто постоянно слышу разговоры мужиков в зале, — закатила глаза Гузель. Она занималась кикбоксингом в смешанном клубе. — Может быть, он у себя в офисе невзначай этак говорит: «А у моего топора ручка на два сантиметра длиннее!»       Подруги расхохотались.       — Ох, но по правде...       — По правде, конечно, не очень смешно, — согласилась Гузель. — Ты можешь пока вернуться к себе.       — Проблема в том, что я не хочу оставлять Макса одного, — вздохнула Аня снова. — С этим топором особенно.       — Я бы всё-таки предположила, что он этим пытается что-то компенсировать. Без шуток. Или, может, и правда ощущает себя викингом... Знаешь, в современном обществе у мужчин не так много возможностей реализовать свою дикую натуру. Ну, то есть, я-то таких как раз часто вижу в зале. Но ведь не все идут в спорт.       Аня допила свой кофе.       — Наверное, ты права, — сказала она, немного подумав. — Честно говоря, даже от сердца отлегло!       — Что, похоже?       — Вполне может быть. У него всё-таки не было отца в детстве, а мать... — Аня покачала головой, взяла салфетку и принялась её складывать. Ей не хотелось говорить плохого про мать Максима.       Гузель кивнула.       — Понимаю. Помнишь, я встречалась с Ахматом, ну, почти чемпионом? У него была коллекция ножей. Я раньше не говорила, чтобы не пугать тебя. Его способ выпустить своего «дикого мужчину». Нет, со мной он ничего плохого не делал, но то, с какой любовью занимался своей коллекцией… Думаю, поэтому мы в итоге и расстались. Ну и ещё он, конечно, был шовинистический козёл. Тебе повезло, Макс не такой.       — Да, Макс не такой. — Аня отложила салфетку и подняла глаза на подругу. Та улыбнулась и подмигнула ей.       — Всё будет хорошо.       Обед был закончен. Аня работала совсем неподалёку, а Гузель надо было ещё успеть вернуться в своё агентство. Они договорились, что непременно будут созваниваться.       Аня смотрела вслед подруге и думала, о чём та ещё не рассказала ей помимо парня с коллекцией ножей и что даже несмотря на все эти странные отношения с Гузель всё в порядке.       А значит и с Аней тоже всё будет в порядке.              

***

             Каждый раз, когда Максим оставался один, он брал в руки Егора. Давал ему немного своей крови и едва-едва прикасался губами к лезвию, ощущая его холод и собственный солоноватый вкус. Максим мог часами сидеть на диване в гостиной, невидящим взглядом наблюдая за тем, как темнеет воздух снаружи, и легонько поглаживая топорище. Коты булками устраивались рядом на диване и ревниво косились. У Ани на работе был дедлайн, она часто задерживалась и приходила домой усталая. Максим старался её радовать — готовил ужин или набирал заранее ванну — но Егор всегда при этом был у него под рукой.       Когда Максим был дома, они не расставались.       Временами Максим думал, что, может быть, стоит рассказать Ане… Он бросал незаметный взгляд на девушку и чуть качал головой. Не сейчас. Ей не до того. Максим знал, что от работы Ане было ближе добираться до её собственной квартиры и ценил то, что девушка каждый раз приезжала к нему. Егору Аня тоже нравилась.       На работе, в своём офисе в деловом центре, Максим часто возвращался мыслями к Егору — как он там? Он сжимал пальцы, представляя, что берёт в руку топорище, но, конечно, не мог взять Егора с собой даже если бы очень захотел — в холле они все проходили через металлоискатель, да и вообще, нехорошо это было бы — показать коллегам Егора. Он же не новый телефон, не машина. Егор — это Егор.              Этим вечером Аня позвонила и сказала, что не приедет: начались месячные. Хочется побыть одной и просто свалиться в кровать без задних ног, и чтобы никто не трогал.       — Ещё и это сумасшедшее дело Зубковского нужно каким-то образом закончить к новому году! У нас весь офис на ушах, господи, ну что за люди! Почему они обращаются в самую последнюю минуту! Одно радует, что до нового года осталось не так много времени… но мы все передохнем до того!       — Хочешь, я к тебе приеду? — на всякий случай поинтересовался Максим, но Аня ожидаемо ответила «нет».       — Я истекающая кровью амёба, Макс, как обычно. Это пройдёт.              Максим принял душ, ощущая на себе взгляд, — Егор был прислонён к стене душевой — но не стесняясь этого; вытерся, аккуратно взял топор и, не одеваясь, пошёл в спальню. Там он положил Егора на кровать ближе к середине, лезвием к себе, а сам устроился на боку на своей привычной половине, подперев голову рукой. Некоторое время они с Егором смотрели друг на друга, как бы оценивая один другого, затем Максим вытянул руку и сперва осторожно, а потом с небольшим нажимом провёл указательным пальцем по лезвию, пробуя его остроту. Сегодня он поточил Егора, лезвие было, что надо. Тёмный в приглушённом свете мазок крови быстро впитался в металл. Максим улыбнулся. Переместил руку на топорище и начал легонько его поглаживать кончиками пальцев, оставляя узкий кровавый след, почти мгновенно исчезающий. Это было что-то особенное. Каждый раз Максим ловил эти странные ощущения — как будто дерево под его пальцами меняло текстуру, становилось пружинистым и тёплым, как настоящая плоть. Любое прикосновение рождало синхронные ощущения в нём самом, в его плоти. Когда Максим обхватил рукой топорище, пришлось закусить губу — рукоять топора ощущалась очень знакомо, бархатисто и податливо, но быстро твердела под рукой человека, словно эрегирующий фаллос. Максим гладил топор, а чужие призрачные пальцы словно гладили Максима; кровь прилила к члену, зашумела в ушах. Максим тяжело задышал и остановился. Ощущения были слишком реальными — но и не такими, к каким Максим привык, когда, бывало, занимался мастурбацией. Как будто он действительно был с кем-то.       — Егор? — прошептал Максим, подаваясь вперёд и целуя железную головку. И тут же застонал, поскольку его действия тут же нашли своё призрачное отражение. Максим закрыл на несколько секунд глаза, переводя дыхание, а затем уже целенаправленно начал работать языком и губами, целуя и облизывая металл, а рукой продолжая гладить захват.       — О господи… — бормотал Максим, едва ли понимая, что произносит, что вообще делает; чувство переживаемого секса было настолько реалистичным и ярким, что спустя короткое время он кончил, быстрее и намного мощнее, чем когда бывал с Аней. Максим тихо рассмеялся и бездумно размазал семя по топорищу, затем поцеловал топор в обух и, обняв его, очень скоро заснул.       Коты заглянули позже в комнату, но на кровать забираться не рискнули.              Как обычно, месячные у Ани растягивались примерно на неделю…              

***

             — Макс?       — Аня?       — Если ты сегодня побудешь моей дополнительной подушкой, я готова всю ночь проспать на тебе.       — Жду тебя!              Аня решила не обращать внимания на Егора — Максим принёс его на кухню, где они ужинали, сидя на высоких стульях за стойкой. В конце концов, Гузель права — наиграется и забудет. Но когда Егор оказался в одной постели с ними, Аня нахмурилась.       — Зая, это обязательно? — Она показала пальцем на топор.       — Что? — Максим как будто не понял, что она имеет в виду.       — Мне кажется, это немного опасно, — осторожно сказала Аня. Максим смущённо рассмеялся:       — Да ничего страшного! Хорошо, я его подвину… — Он снял топор с кровати и поставил на пол со своей стороны. Так, чтобы можно было сразу схватиться за рукоять при желании. Потом подобрался ближе к Ане и, обняв её, поцеловал в основание шеи. — Как ты смотришь на то, чтобы немного зажечь? — прошептал он, щекоча дыханием. Аня, которая ещё несколько минут назад была уверена, что заснёт как бревно, едва её голова коснётся подушки, внезапно почувствовала, что, может быть, не настолько хочет спать. В конце концов, у них уже неделю не было секса, а Максим звучал как-то особенно соблазнительно.       — Я за огонь! — Аня повернулась к Максиму.       — Тогда сперва снимем всё... лишнее... — Тёплые руки Максима проникли под пижамную футболку, щекоча наклеенными на кончиках порезанных пальцев пластырями.              

***

             Максим любил её так, как будто снова вернулись их студенческие годы и даже Лидии пока не было на горизонте… Он был более настойчивым, чем она помнила, даже грубоватым, и таким невероятно твёрдым… Привычные ладони казались чуть больше, и сам он как будто был тяжелее, но это, наверное, оттого, что давно не давал себе такой свободы с Аней. И почему? Почему не давал? Почему она запрещала?.. Разве она запрещала? «Как я могла забыть, что с Максом так хорошо?» — успела ещё подумать Аня, но почти сразу же зажмурилась и застонала, все мысли смело. Оргазм ударил её, словно обухом.              Рука наткнулась на что-то твёрдое. Аня приподнялась на локте и тихо охнула — на постели, как раз между ней и Максимом, лежал Егор-топор.       — Зая, — прошептала Аня и потрясла Максима за плечо, пытаясь разбудить.       — Ммм... что такое? — сонно ответил он.       — Здесь топор, Макс. — Аня сглотнула. Совершенно непонятно было, как он вообще здесь оказался. — Макс, это ты его положил?       — Что? — Максим наконец приоткрыл глаза и повернулся к ней, затем увидел топор. — Ух ты! — Он провёл пальцем вдоль топорища и улыбнулся. — Смотри-ка, ему тоже хочется побыть с нами...       — Макс, это не смешно! — прошипела Аня. — Убери его! Это не безопасно!       — Он ничего плохого не сделает! Аня, это же Егор!       — Ты сам-то себя слышишь? — Аня села и отодвинулась от топора подальше. — Это просто... топор... Макс! Ну пожалуйста! — Отчего-то ей совсем не хотелось прикасаться к топору.       — Хорошо, хорошо, не нервничай! — Максим тоже сел и поднял руки в успокаивающем жесте. Который, конечно, вовсе не успокаивал. Он осторожно взял топор и склонился к его железной головке, как будто шептал что-то. Может быть, и правда шептал. Переложив топор — он снова занял своё место на полу со стороны Максима — Максим снова лёг. Аня, чуть помедлив, тоже.              Утром топор опять обнаружился между ними. Аня, которая проснулась первой, ничего не сказала на этот раз, только побыстрее выскользнула из кровати и побежала в туалет. Когда она вернулась, Максим уже лежал в обнимку с топором.       — Блин, — пробормотала Аня.       Первым импульсом было растолкать Максима, а следом пришла колючая волна беспокойства. И почему-то ревности. Что-то коснулось ноги, Аня ойкнула, но это был пушистый хвост Аполлона. Кот поглядел снизу своими разноцветными глазами и громко мяукнул, требуя еды.       — Террорист! — шикнула на него Аня, развернулась и пошла на кухню. Откуда-то из тёмного угла материализовался Гефест и, обгоняя Полли, вприпрыжку понёсся за ней.       Спать больше не хотелось, и Аня, покормив котов, принялась готовить завтрак. Ей нужно было поскорее убраться отсюда. Руки тряслись. Чудом не выронив яичницу, она села и обхватила голову руками.              

***

             — Макс, мы обязательно поговорим! — Аня удерживала телефон у уха плечом и пыталась одновременно с этим разобрать бумаги по делу Зубковского. С каждым днём их становилось всё больше. — Просто… Ах!       Павел с видимым удовольствием сгрузил ей на стол очередную стопку документов. Аня жестом изобразила, будто перерезает себе горло.       — Чёрт, неподходящий момент… Паша, погоди, не уходи! Макс, я позвоню потом, как освобожусь! Паша!              Максим завершил звонок и отошёл от окна. Вид был прекрасный, но сейчас он Максима не интересовал. Аня опять была по уши в работе, а дома ждал Егор.       — Что, не лады на личном фронте? — Так, не в бровь, а в глаз, умел начинать разговор только один человек — менеджер Дима, он же Димон. Ловелас (по собственному его определению), сангвиник, блондин и красномордый. Последнее — обычно на корпоративах. Громогласная, подвижная, хитрожопая туша. Незаменимый человек.       — Да как сказать, — неопределённо пожал плечами Максим, всё ещё невидящим взглядом скользя по крышам домов внизу. И вдруг как проснулся, вспомнив, что Димон-то ему и был нужен. — Слушай! — Он резко развернулся, чуть не выбив стаканчик с кофе из руки коллеги, оказавшегося неожиданно слишком близко. — Я хотел поговорить с тобой. По одному делу… — Максим огляделся.       — По делу? — Димон отхлебнул кофе.       — По личному, — понизил голос Максим.       Димон осклабился.       — Ох ты ж блин! Записывайся на консультацию, пупсик!       Максим проигнорировал подкол.       — Без шуток, — сказал он. Димон нырнул внутрь себя, как будто что-то просчитывая, и опять вынырнул.       — Оки. Идём в курилку.              На площадке было ветрено. Курильщики сбивались группками, поднимали воротники пальто и курток. Димон, допивший кофе в лифте, выкинул стаканчик в урну и достал сигареты. Максиму не предложил, все знали, что он некурящий.       — Так ты всё-таки запомнил мой жирный намёк, так? Решился расширить кругозор? — прищурился Димон, выпуская изо рта дым.       Максим, который уже несколько дней планировал этот разговор, чуть скривился, и это не укрылось от острого взгляда коллеги. Димон хмыкнул, но промолчал, ожидая ответа.       — Типа того, — наконец сказал Максим. — Просто есть вещи, которые… — он оборвал сам себя, думая, что Димон договорит за него, но тот только продолжал курить и смотреть с прищуром. — Есть вещи, которые я… хочу попробовать. И они не касаются Ани.       — Естественно! Ес-тест-вен-но! О чём речь и шла, дорогой мой друг! Ну и какие же именно вещи ты решил испробовать на своей, так сказать, тушке? Торопись, потому что времени всё меньше, а брак всё ближе! Хотя, конечно, человеку знающему брак не помеха… — Димон подмигнул и снова затянулся сигаретой так, как будто сдавал тест на объём лёгких.       — Агентство, о котором ты рассказывал. Мне… нужна женщина.       — Хорошо, что не мужчина, а то не знаю, как бы я продолжил работать с тобой, — тут же встрял Димон.       Максим выдохнул сквозь зубы.       — Ты можешь мне дать телефон? Или как это делается? Я могу… выбрать как-то?       Димон покачал головой.       — Птенчик. У них есть сайт. Я пришлю тебе приглашение на телефон. Интуитивно понятный интерфейс, даже макака разберётся. Все фото реальные, без подстав. Ну и мне бонусы будут за нового клиента! — Димон, развеселившись, подавился дымом, а когда наконец откашлялся, всё ещё со слезами на глазах, похлопал Максима по плечу. — Я знал, что ты это сделаешь! Девушка — это хорошо, но другая женщина… Это как блюдо незнакомой кухни. Не факт, что понравится, но точно что-то новое! — И снова расхохотался.              

***

             Максим крутил колёсико мышки. Ему понадобилось несколько дней, чтобы решиться хотя бы пройти по присланной ссылке. Понятное дело, на неделе он даже и рисковать не стал, дождался пятницы. Позвонил Ане, услышал, что сегодня она опять не может приехать, будет ночевать у себя. Спорить не стал. Включил ноутбук и наконец кликнул на отправленную самому себе с телефона ссылку.       Сайт был с закрытым доступом, только по приглашениям. «Элит-эскорт», оформление хорошее, стильное, в чёрно-фиолетовой гамме. В главном инфо-блоке — сдержанные сведения о направленности и клиентах (крайне общо). Сайт предлагал не только услуги эскорта, но также частные интимные свидания в нескольких категориях — «Она+Он», «Он+Она», «Она+Она», «Он+Он». Для повышений статуса и активации опции «Составной выбор» следовало внести немалый залог. Кликнув на категорию «частные интимные свидания», Максим пробежал глазами текст всплывающего окна, поставил галочку в нужном месте и кликнул «принимаю». Серьёзно тут у них всё… Раздел «Он+Она». Анкеты девушек… Надо же, даже по возрастам! Все от восемнадцати, но, скорее всего, если доплатить ещё, появится какая-нибудь скрытая досель ссылка. Максим хмыкнул и тут же замер. Господи, о чём же я думаю? О чём я вообще думаю?.. Рука потянулась захлопнуть крышку ноутбука, но остановилась на полпути. Давай, Макс. Решение принято. Хорошо. Категория 25-30. Допустим.       Через некоторое время Максим всё-таки захлопнул крышку ноутбука, встал и начал ходить по комнате. В висках стучала кровь. Он заметил Егора в углу — там, где оставил его раньше — и, подойдя, присел на корточки рядом с топором, разглядывая его.       — Красавец ты всё-таки, — прошептал Максим, чуть потрепал топорище и улыбнулся. — Ладно, сейчас я нам найду кого-нибудь…       Он вернулся к столу, снова раскрыл ноутбук и в который раз промотал список анкет. Максим твёрдо решил остановиться на категории 25-30, хотя в другие тоже заглянул из любопытства. Просто он знал, что здесь они с Егором сходятся. Блондинки, брюнетки, рыжие, крашеные... Взгляд, как и несколько минут назад, снова задержался на одной из девушек. 26 лет, рост 177 сантиметров, длинные тёмные волосы, высокие скулы, голубые глаза со стрелками. И губы, которые Аня неизменно называла «накачанные», хотя Максим считал, что не так уж всё и плохо. Плохо было то, что девушка привлекла его внимание почти мгновенно, нутром Максим чувствовал, что выберет именно её, ощущал, что и Егор её одобряет. Очень плохо. Поскольку в анкете значилось имя — «Анна».       — Я ведь просто так... посмотреть... — пробормотал Максим, неизвестно, к кому обращаясь. — Это же ведь ничего ещё не значит…       Как бы в полусне он заполнил анкету клиента. На сайте утверждалось, что все данные передаются строго конфиденциально, но Максим знал, что всё, вбитое с клавиатуры, так или иначе где-то оседает. А и плевать. Ему скрывать нечего. Он ведь не Чикатило.       Рука как будто сама кликнула на ссылку «оформить свидание».       — Я же ведь даже не заплатил ещё... — Максим приподнял брови, увидев цену, а потом вспомнил, что Димон подогнал ему промо-код, утверждая, что это, дескать, подарок какой-то крупной шишки. Он открыл сообщение Димона в телефоне и перепечатал промо-код в «блокнот». Потом скопировал. — Чёрт... Аня... — Максим мотнул головой, чувствуя, как перехватывает дыхание. И тут же услышал внутренний голос: «А ведь это даже и лучше, что имя совпадает. Если спросят, что да как, скажешь — был с Аней». Максим замер. А потом, кажется, у него просто дрогнула рука, поскольку следующее, что он помнил, было то, как он вставил скопированный промо-код в соответствующее окошко, так что оставалось доплатить уже вполне по средствам. Оплатил тут же, QR-кодом. Как и предупреждал Димон, платёж прошёл в качестве пожертвования в благотворительную организацию.       — Ну вот, поздравляю. Ты только что заказал одну из самых дорогих девушек города...       Он не мог назвать её иначе. Может быть, она и занимается определённым родом дел, но... девушка же ведь.       Сообщение: «Спасибо за ваш платёж! Мы проверяем данные…»       Максим закрыл глаза и откинулся на кресло.       — Фигня какая-то…       Посидел так, пытаясь успокоиться — не помогло — и снова глянул на экран. Посреди чёрно-фиолетового фона мерцало новое сообщение, подтверждающее успешно выполненную операцию. Сегодня. В 21:00. И это... чёрт, меньше, чем через два часа! Максим, словно проснувшись наконец, вцепился в край стола и дико огляделся. Можно ли отменить? Нет...       Хорошо. Значит, так тому и быть.       Всё равно мы с Аней не женаты. Пока.       Почувствовав, что за короткое время посещения сайта «Элит-эскорт» успел вспотеть, Максим решил принять пока душ. Он встал с кресла и побрёл в ванную.       Егора по привычке захватил с собой.              Максим долго стоял под душем, словно опять погрузившись в сон. Прежде он никогда не изменял Ане. Хотя что считать за измену… За их семь лет вместе было два-три случая, когда его внимание обращала на себя другая женщина. Впрочем, это ничем не заканчивалось. А теперь, после смерти матери, они с Аней даже могут пожениться наконец. Ага, а ты при этом вызываешь девицу с сайта «Элит-эскорт». Так ведь пока ничего не ясно. Может, и не будет ничего. Эта мысль немного успокоила, Максим даже повеселел. Он вышел из душевой кабинки, вытерся и придирчиво рассмотрел себя в зеркало. Ну что ж, хорош! Аня когда-то говорила подругам, что Максим похож на Роберта Патиссона. На самом деле не похож, конечно, но подруги неизменно соглашались: «Что-то есть!» Хорошо хоть сама Аня не была похожа на Кристен Стюарт — волосы медно-рыжие, да и характер другой — а то могли бы парно косплеить «Сумерки». Максим промокнул волосы полотенцем, решив, что они прекрасно высохнут сами по себе, и чуть брызнул на себя «Балдессарини», это Аня научила его пользоваться правильно парфюмом, сетуя, что иные мужики так себя обольют, что за стеной чувствуется, и то же относится к женщинам. Максим надел чистое бельё, взял топор и вышел из ванной. Коты, неизвестно откуда появившиеся в ожидании прикормки, завопили было, но, увидев топор, сочли более уместным прошмыгнуть вперёд хозяина на кухню. Максим улыбнулся.       На кухне, пристроив Егора на разделочной стойке, Максим покормил котов, а потом на некоторое время застыл в растерянности, не соображая, хочется ли ему самому есть. Он не ужинал, придя домой с работы, — сразу сел за ноутбук — а теперь не мог понять, надо ли. В конце концов он решил сделать бутерброд с сыром и помидором. Он поел машинально, заваривать чай не стал, использовал пакетированый. Вернулся в ванную, почистил зубы. Оставался ещё примерно час. Максим сообразил, что пора бы одеться, и снова впал в растерянность. На работу он носил обычно костюмы, в свободное время — джинсы, серые или, реже, чёрные, футболки и толстовки. Всё как у всех. Костюм по некоторому размышлению Максим отмёл, остановился на любимых серых джинсах с фабричными потёртостями и белой футболке. Он решил остаться босиком, потому что в носках всегда скользил по полу и не хотел попасть в глупое положение.       Чем дальше, тем более нервно он себя ощущал. Максим заглянул было в переписку с Аней, но новых сообщений кроме «уже дома :)» не было, и он отложил телефон — всё равно сосредоточиться не получалось. В конце концов Максим спустился вниз, в «аквариум», как его называла Аня, и сел на диван с Егором в руках. Гефест опасливо забрался на другой конец дивана, к подлокотнику, и принялся наводить марафет. Полли зычно вякал где-то в коридоре, гоняя пластиковую крышечку от бутылки. Максим закрыл глаза. Ну что ты, как школьник! Это просто девица… тематическая… Всё будет хорошо… Максим погладил лезвие. Он знал, что Егор тоже ждёт и по-своему волнуется.              Его привёл в чувство звонок домофона. Максим распахнул глаза и поднялся на ноги. Наклонился, чтобы положить Егора на диван и выругался: футболка была закапана кровью, на пальцах алели свежие порезы.       — Чёрт, чёрт, чёрт! — Максим стащил футболку, обернул ею руку и кинулся к домофону. Снял трубку. — Да? — Тут же снова обругав себя, поскольку ясно же, кто.       — Ээ... Максим? — Она. Женский голос. Он нажал кнопку, лихорадочно пытаясь придумать, что ему делать — по дорожке от ворот до дома не так долго идти. Почему-то представилось, как бы на эту ситуацию могла отреагировать мать.       — Ох, да плевать! — процедил Максим, сообразив, что за такое короткое время всё равно ничего сделать не успеет. В конце концов, можно будет извиниться.       Старый звонок в дверь прощебетал птичьими трелями. Максим распахнул дверь.       Некоторое время они с визитёршей смотрели друг на друга, затем девушка улыбнулась, оценив его внешний вид, — встрёпанный, в одних только джинсах и с намотанной на руку футболкой — и произнесла:       — Привет!       Максим, чувствуя необъяснимую сухость в горле, сумел пробормотать:       — Милости просим! — хотя отродясь никого не приветствовал такими словами.       — Максим? — на всякий случай переспросила девушка, заходя в дом.       — Да. Вы Анна?       — Она самая…       Как будто можно было сомневаться. Фото и правда было неподдельным, без лишних фильтров. На каблуках-шпильках Анна была выше Максима ростом; одежда — виниловые легинсы и короткая, дорогая на вид кожаная пилотская курточка на меху. Тёмные волосы собраны в хвост, в ушах — длинные висячие серьги из серебристых чешуек. Косметика наложена умело. Ногти покрыты лаком цвета лаванды. Аромат духов чуть сильнее, чем обычно бывал у Ани.       Максим понял, что уже минуту просто разглядывает девушку и засуетился.       — Вы… раздевайтесь… в смысле, куртку можно сюда повесить, дайте, помогу… проходите в гостиную… — Он помог снять куртку (под ней обнаружился чёрный атласный топ) и жестом указал направление к «аквариуму». — Я тут просто… порезался немного… сейчас приду… Проходите!       Анна приподняла чётко нарисованную бровь и прошла в гостиную.       Максим выдохнул. Взбежал наверх — надо было заклеить пластырем раны на руках и надеть что-нибудь. Уже роясь в комоде, он вдруг поймал себя на мысли о бессмысленности переодевания, но всё-таки натянул другую футболку, на этот раз чёрную.       Пока Максим бегал по делам — теоретически, «привести себя в порядок», — Анна осмотрелась. Дом хороший, хоть и не новый. Обжитой. Кое-где подремонтирован. Она подошла к занавесям, скрывающим стены, отодвинула одну из них немного. Надо же, панорамные окна! И даже камин есть…       Кто-то тихо окликнул её, Анна резко повернулась, но в комнате никого не было. И тут взгляд её упал на диван. Там, на сиденье, лежал топор — как бы невзначай оставленный, словно так и надо, как забытая книга или телефон… Анна осторожно (и зачем эта осторожность?), стараясь не цокать каблуками, подошла поближе. Может быть, она ничего и не смыслила в топорах, но этот был красивый — длинная ручка из тёмного дерева и тяжёлая металлическая головка с ярко отточенным лезвием. Что-то в нём было даже эротичное. Глупая мысль, конечно… Хм… Может быть, о него Максим и порезался? И вообще, зачем здесь топор? Анна чуть наклонилась и занесла было руку над топорищем, но передумала прикасаться и просто села на диван. Остаётся только надеяться, что Максим её не зарубит. Он не похож на наркомана или психа, впрочем… но лучше подстраховаться. Написать сообщение…       Когда Максим спустился, Анна сидела на диване, закинув ногу на ногу. Тут же, совсем рядом на сиденье, лежал топор.       — Сразу хочу предупредить, чтобы не было недоразумений, что я приехала на нашей машине и уеду на ней же. Никаких такси, ничего вызывать не нужно. Я сама позвоню. — Анна улыбнулась, отложив смартфон, но Максим почувствовал, что она как будто немного напряжена. Может быть, из-за близости Егора, хотя Егор уже вовсю показывал ему большой палец вверх — девушка, что надо.       — Хорошо, — коротко ответил Максим. — Из-за топора не беспокойтесь. Я не Раскольников, во-первых… А во-вторых, вы совсем не похожи на старушку-процентщицу.       — Там ещё Лизавета была, — сказала Анна, прищурившись.       — Вы и на неё не похожи, — серьёзно сказал Максим.       — Ну и хорошо… Можно на «ты», кстати. Здесь уютно.       — Да, конечно… — Максим, вспомнив вдруг, вскочил, активировал «умную» колонку и кликнул на телефоне плейлист, который как-то составил для Ани. Первой заиграла Эми Уэйнхаус. Вот и славно… — Может быть, вы хотите вина?       — Немного белого, — улыбнулась Анна. — Можно на «ты», — напомнила она и оглянулась, почувствовав взгляд в спину. Никого.       Максим кивнул, едва ли осознавая это.       Аня больше любила красное, Максим не был уверен, что белое вино вообще есть в доме, но всё-таки проверил, заглянув в сундук, стоящий возле одной из «настоящих» стен. От матери осталось две бутылки «Taka». Отлично. Он достал одну бутылку, поставил её на журнальный столик, сходил за бокалами на кухню, а когда вернулся, обнаружил, что Анна треплет за ухом Аполлона.       — Краса-а-а-а-вец! — ворковала она. Аполлон щурил разноцветные глаза и громко тарахтел. Максим немного расслабился.       — Это Аполлон. Он глухой… Есть ещё Гефест, но он куда-то спрятался.       — Коты часто боятся незнакомых.       — Да, часто.       Максим откупорил бутылку.       — Пусть немного подышит… — И тут же разлил вино по бокалам. Анна, тихо фыркнув, подняла свой бокал:       — Ну что же… Тост. За неожиданное знакомство! — Они чокнулись. Максим осушил свой бокал в несколько глотков. Анна, пригубив вино, поставила бокал на столик. Придвинулась чуть ближе.       — Ну что же, Максим… Чего тебе хочется? — Она провела наманекюренным пальцем по его щеке. Странное чувство, будто за ними наблюдают, не покидало, но Анна решила делать вид, будто не заметила этого.       — Можно… начать с поцелуев, наверное… — Максим ощущал, как будто сердце колотится в самом горле.       — Поцелуи для красавчика… — прошептала Анна ему в самые губы, а потом поцеловала. Пусть смотрят, сколько хотят. Пусть завидуют.              Она скинула туфли и переместилась к нему на колени — тяжелее, чем Аня, бёдра мощнее и твёрже, грудь больше. Косметика покрывала кожу, словно тонкая плёнка, полные губы ощущались немного резиновыми, но целовалась Анна хорошо — прикусывала, ласкала языком. Максим запустил руки под атласный топ и обнаружил, что бюстгальтера под ним нет, кожа была тёплой и мягкой, это ощущалось даже со всеми наклеенными на пальцы пластырями. Что-то упёрлось ему сбоку в бедро, Максим выпростал левую руку, чтобы отодвинуть мешающий предмет и наткнулся на топорище. Прикосновение тут же отозвалось в паху. Сдавленно промычав что-то в череде поцелуев, он перехватил руку Анны и направил её к топору, мягко заставляя обхватить рукоять.       — Что это? — Анна прервалась, с удивлением обнаружив в своей руке топор.       — Просто подержи его, — выдохнул Максим. — Покрепче… — Он облизнул губы.       В глазах девушки после короткой заминки мелькнуло понимание.       — Да… конечно.       Она всё сделала правильно. Сперва Максим продолжал направлять её движения, но Анна скоро уловила, что от неё требуется, как уловила и то, с какой скоростью возбуждается сам Максим — похоже, в прямой зависимости от действий с топором.       Это был не первый кинк в её практике, даже, наверное, не самый странный и уж точно не самый страшный, если только Максим не планировал в дальнейшем этим же самым топором нанести ей или себе ущерб.       …а вообще Максим выглядел милым. Не похож на её обычных клиентов… И симпатичный. Что-то от Эдварда Каллена. Чуть-чуть. Глаза большие, таинственные…       Максим сильно подался бёдрами вверх, было понятно, что он держится из последних сил.       — Анна, Анна! — с трудом произнёс он через прерывающееся дыхание. — Помоги мне… немного… Только… не выпускай его…       — Ртом? — мурлыкнула Анна на ухо. — Или…       — Ртом, ртом… — Максим затряс головой.       Анна слезла с его коленей, и он сразу же принялся расстёгивать молнию на джинсах. Руки дрожали, Максим неслышно чертыхался себе под нос. Наконец он справился с застёжкой; Анна помогла ему левой рукой, вдвоём они приспустили джинсы и бельё. «Накачанные» губы Анны обхватили самый немыслимый стояк, который Максим переживал в своей сексуальной жизни…       Правая рука девушки всё так же гладила топор, но вот что странно: в какой-то момент у Анны возникло совершенно отчётливое ощущение, что в комнате всё-таки находятся двое мужчин. Член одного из них у неё во рту. Член второго — в её руке.       Их точно было двое.       «Молодец, — прошептал этот второй прямо ей в ухо. — Хорошая девочка…»       Анна едва не поперхнулась, скосила глаза, но рядом никого не было.       Ей стало страшно, как было однажды у Р., когда она вынюхала слишком много кокаина. Но ведь здесь не происходило ничего подобного… даже бутылку Максим открыл при ней и сам выпил больше.       «Надо завязывать с дурью», — пронеслось в голове у Анны. Она подняла взгляд и увидела Максима снизу — тёмную дорожку волос, поднимающуюся к животу вверх, торс, кусочек шеи… Его руки держали её за голову — почти невесомо; пальцы нащупали резинку, стягивающую волосы, и распустили хвост.       Ещё чья-то рука погладила её между лопаток. Другая — скользнула по левой ягодице. Призрачно, но ощутимо. Может быть, кот…       «Нет, милая. Это я».       На глаза Анны навернулись слёзы. Это никак не мог быть он. Он, чёрт возьми, был мёртв.       Она хотела бы ему ответить — но не могла. Она даже головой не могла покачать, поскольку всё это время продолжала делать то, чего от неё ждали.       Анна была профессионалом.              

***

             — Зелик? Как дела? Не помешала?       — Привет, Анечка, да нет, всё в порядке… Что с тобой?       — Ничего.       — Анечка, я же слышу, что ты шмыгаешь. Ты не заболела?       — Нет. Просто… просто мне немного страшно.       — Что такое?       — Понимаешь, я дома, я… не могу поехать к Максу.       — Поссорились?       — Нет… Просто… понимаешь, этот топор…       — Ох. Что там с топором?       — Мы несколько дней назад с ним встретились… с Максом… Я приехала, у нас был, ну, секс… Отличный секс, всё было хорошо! А потом вдруг я вижу в кровати этот чёртов топор!       — Он его в кровать притащил?!       — Да. Я попросила его убрать… А когда проснулась утром, топор снова был на том же месте… между нами, Зеля! Я уже не понимаю, что это? Шутки такие? Или что? Мне так жутко стало, я сама не знаю… я просто сбежала…       — Ты же… боялась его оставлять с топором?       — Я и теперь боюсь. Зелик, я не сошла с ума?       — Может, это просто… подавленное нежелание выходить замуж?       — Да всё ведь было нормально, Зеля! Семь лет вместе! Что за психоз вдруг…       — Ох… Солнышко, ну давай, я приеду, поговорим нормально? Я по телефону что-то не соображу совсем…       — Да чего тебе на другой конец города переть…       — Ну нет! Я же слышу, как ты там зубами стучишь! Погоди, сейчас оденусь, буду в миг… Прикачу на велике…       — Встретить тебя?       — Если хочешь. Всё, на связи!       — Пока…              

***

                    Максим пришёл в себя. Ещё минуту назад ему казалось, что он как будто вытянулся и одеревенел, но нет — окружающая реальность неизбежно возвращалась. Он услышал всхлипывания и, опустив голову, увидел Анну. Девушка сидела на полу, зажимала рот руками и плакала.       — Анна? Что случилось? — Максим сполз на пол, не потрудившись натянуть одежду обратно. — Что с… тобой?       Из колонки всё так же доносилась расслабленное мурлыканье музыки из плейлиста, свет в комнате приглушён, занавеси на стеклянных стенах плотно задёрнуты.       — Анна? — Он прикоснулся к её плечу. Девушка дёрнулась, инстинктивно попыталась отползти, потом, видимо, тоже пришла в себя, с удивлением взглянув на Максима.       — Анна? — Максим осторожно погладил голое плечо.       Наконец она отняла руки от рта. Руба была разбита, по подбородку стекала струйка крови.       — Что случилось? — забеспокоился Максим. — Погоди, сейчас…       Он вскочил, запутался в спущенных джинсах, кое-как привёл в порядок одежду и кинулся на кухню. Вынул из морозильной камеры формочку для льда, вытряхнул кубики в пакет. Оторвал клок бумажных полотенец, затем схватил весь рулон, и мигом вернулся.       — Вот, приложи. — Максим протянул лёд. Он до сих пор не понимал, что произошло, после первого шока начал накатывать стыд. Анна пересела поближе к дивану, чтобы упереться спиной о сиденье. Некоторое время они молчали, потом девушка фыркнула.       — Это… трындец просто, Максим. Извини, что откровенно. Никогда ещё, никогда в жизни не было у меня во рту настолько твёрдого члена, чтобы он разбил мне губу. — Она нервно захихикала.       Максим ощущал, что где-то теряет нить рассуждений.       — Настолько твё… Прости… — на всякий случай извинился он; присел на пол рядом. — А вообще было хорошо, — задумчиво добавил Максим чуть погодя. Анна покосилась на него и снова захихикала.       В этот момент совершенно неожиданно топор сорвался с дивана и с громким стуком упал на пол.       — А, ты! — улыбнулся Максим. — И ты молодец тоже…       Он потрепал кончиками пальцев лезвие.       Анна прекратила хихикать. Что-то здесь было не так. Топор смотрел на неё и улыбался.       — Максим… Я тебе ещё буду нужна? — невнятно из-за пакета со льдом спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Потому что если её сейчас накроет, то…       — Нет, нет, я думаю… сегодня нет. У тебя губа разбита! — опомнился Максим. Вскочил, подал руку, помогая подняться. — Спасибо за… вечер, извини, что так получилось, не представляю даже, как так…       — Забей. Всё хорошо. Ты классный. — Анна погладила его по щеке, затем заставила себя отвернуться, медленно, медленно, без паники, чтобы надеть туфли. Взгляд с пола так и прожигал спину. Анна передёрнула лопатками, взяла смартфон и набрала сообщение. Осторожно покосилась на топор на полу. Он лежал как раз на том месте, где прежде сама она стояла на коленях.       В коридоре Анна посмотрела на своё отражение в зеркале, сморщилась. Максим, смущаясь и отводя взгляд, подал ей куртку, помог надеть. Звякнул входящим сообщением смартфон, Максим отпер дверь.       — Спасибо ещё раз, — сказал он.       — До свидания, Максим, — попрощалась Анна и, чувствуя какую-то страшную недоговорённость, спустилась по ступенькам. Не бежать. Веди себя достойно. Ты же, блин, элита. Дойдя до калитки, обернулась — Максим так и стоял в дверях, босиком, голый по пояс. И чуть позади — другой мужчина, повыше, свет из-за спины, так что не разглядеть... Видение тут же исчезло, стоило Анне моргнуть. Никого, кроме Максима. Вроде бы, к косяку был прислонён топор... Анна вспомнила, что нужно дышать, отвернулась и с силой нажала на кнопку электронного замка.       На дороге её уже ждал автомобиль.       — Быстро вы, — заметил Дархан, шофёр и охранник. Хотел ещё что-то сказать о пакете со льдом, но прикусил язык.       — Поехали, — скомандовала Анна, забираясь на заднее сиденье. Ею овладевала паника. Она знала, знала его. Не Максима. Его. Но как это может быть…       — Если было насилие, ты обязана заявить, мы его сразу в ЧС... — не спеша напомнил Дархан, не обращая внимания на нервный тон Анны.       — Не было, не было никакого насилия! Я сама... Ну давай! — Анна даже хлопнула рукой по спинке водительского сиденья. Сейчас он сбежит с крыльца, и всё повторится, всё повторится… — Дархан! — крикнула Анна.       — Да еду!       Машина наконец тронулась. Не удержавшись, Анна ещё раз оглянулась, но все окна в доме были темны. Никто не лежал у калитки, истекая кровью.              

***

             На выходных Максим вдоволь наразмышлялся о произошедшем. Несмотря на скомканность пятничного «свидания» ему понравилась Анна. Понравилось то, как умело она действовала и насколько вообще с ней было легко. Прав был Димон, попробовать стоило... Скоро, впрочем, первые куражистые мысли сменились другими — он почти изменил Ане, своей невесте, девушке, которая скоро должна стать его женой. Максим, впрочем, считал, что минет — это, большей частью, не измена. Но всё-таки... всё-таки немного и она. Был ещё один момент, который несколько смягчал обстоятельства: Максим ведь делал это не для себя. Он делал это для Егора.       Максим уже знал, что Егор захочет повторить; он почувствовал это уже в пятницу после того, как так быстро убежала Анна. Слишком быстро. Просто мы немного не рассчитали силу.       Максим усмехнулся и покачал головой. С Аней подобное вообще бы не прокатило… Как там она, кстати? Он взял телефон, но ни новых сообщений, ни пропущенных звонков за два дня не было. Максим уже было собрался набрать сообщение сам, как зазвонил домофон. Почему-то в голову пришла мысль, что это может вернуться Анна. Максим снял трубку и, не спрашивая кто, нажал на кнопку, отпирающую ворота. Через несколько секунд в дверь позвонили. Всё ещё улыбаясь, Максим отпер, но на пороге стояла вовсе не Анна и не Аня, а подруга Ани, Гузель.       — Привет, Макс. Я ненадолго, Анечка просила забрать кое-какие вещи.       Максим почувствовал, как заболели лицевые мышцы — его улыбка застыла, как пластилин на морозе.       — Макс? — Гузель помахала рукой перед его лицом.       — Да. Привет. Заходи, конечно. Наверху если только в спальне или в ванной…       Не глядя больше на гостью, он прошёл в гостиную и сел на диван.              Перед уходом Гузель заглянула в гостиную. Максим сидел, глядя в пространство, в руках у него был топор. Она хотела было подойти, но остановилась. Возникло чувство, будто кто-то удерживает её за плечо.       — Да отпусти, ты! — отмахнулась Гузель, оборачиваясь, но рядом с ней никого не было.       — Пока, — произнёс Максим, всё так же глядя в одну точку.       Топор в его руках шевельнулся.       Гузель попятилась, не спуская глаз с Максима. В коридоре натянула кроссовки и нагнулась завязать шнурки; поднялась — и вскрикнула от неожиданности: совсем рядом стоял Максим с топором наперевес. Лицо у него было грустное.       — Аня не придёт? — спросил он, глядя как бы сквозь Гузель.       — Почему не придёт? Придёт, конечно! — Ну вот и дверь. Жаль, попой не открыть… — Просто у неё времени нет заехать...       Поворачиваться спиной к Максиму не хотелось.       — Максим? Откроешь дверь? Просто позвони Ане… сами договоритесь… Хорошо?       На мгновение ей показалось, будто перед ней стоит совсем другой мужчина — выше ростом, шире в плечах, очень коротко стриженый, может быть, даже бритоголовый, и с какой-то красноватой, будто обгоревшей на солнце, кожей… но нет, это был всё тот же Максим — встрёпанный и грустный, в помятых домашних джинсах и майке.       Со скалящимся топором.       — Максим? — снова рискнула напомнить о себе Гузель.       — Да, конечно.       Максим прошёл мимо неё, отпер дверь и отвернулся. Гузель тут же прошмыгнула на крыльцо. Её велосипед всё так же стоял у забора. Она положила пакет с вещами Ани в корзинку и хорошенько привязала. Оглянулась попрощаться, но дверь была закрыта.       Только когда Гузель отъехала на некоторое расстояние от дома, ей стало легче.       А ещё она поняла, что чувствует Аня.       С Максом творилось что-то не то, вернее… с Максом творился топор.              

***

             Максим всё-таки позвонил Ане и получил не слишком вразумительный ответ, что лучше им пока побыть отдельно. Или вместе, но не в этом доме. Или хотя бы без топора.       — Егор-то тебе чем не угодил? — удивился Максим.       — Он, он… лезет между нами! — У Ани даже дыхание перехватило от возмущения.       — Аня, это же топор! — рассмеялся Максим, только для того, чтобы немного подколоть подругу. Ему было приятно, что Аня относится к Егору как к кому-то действительно существенному. Потому что именно таким он и был — существенным.       — Мне кажется, для тебя это уже давно не просто топор! Макс, это же… фетишизм!       — Да какой это фетишизм, ты что! Фетишизм — это если бы я хранил под подушкой твои трусики…       — Макс!       — Но я их не храню. Под подушкой. И вообще нигде.       — Потому что у тебя вместо этого этот чёртов топор!       — Да чего ты нервничаешь? У тебя что, ПМС?       Повисла пауза. А потом Аня попросила — уже гораздо более спокойным тоном — просто дать ей время. Она обязательно перезвонит. Всё будет хорошо.       — Хорошо, — с сомнением успел ответить Максим, и Аня завершила звонок.              

***

             — Ну что, видела его? — Аня чувствовала себя усталой после короткого разговора с Максимом. Гузель опустила пакет на диван. От неё резко пахло пóтом после быстрой езды на велосипеде.       — Видела. Ты была права. Этот топор… это не просто топор. Знаешь, я, конечно, не очень в теме всякой мистики… Но мне кажется, что там что-то вроде… не знаю… типа проклятия?       — Я уже не знаю, что думать. — Аня подпёрла щёку рукой. — Сейчас Макс звонил. Не могу сказать, что поменялось… но он как будто вдруг резко стал дальше. Может быть… может быть, у него кто-то ещё?       — Кроме топора? — попыталась пошутить Гузель и тут же передёрнулась.       — Не знаю. Ничего не знаю. — Аня закрыла глаза и откинулась на спинку дивана.              

***

             Максим снова прошёл по ссылке на сайт «Элит-эскорт», всплывающее окошко предупредило его, что срок действия этого способа входа скоро закончится. «Димон что-нибудь придумает», — отмахнулся Максим, и тут же перешёл в «Частные интимные свидания», «Он+Она», категория «25-30». Анкеты Анны там не было. Максим попробовал запустить поиск — безрезультатно. Кликнул везде, куда кликалось, — никаких следов. Может быть, у них тут посменно… В конце концов, она поранилась, пока ещё заживёт… Он ещё раз прокрутил анкеты категории «25-30», но ни одна из них не заинтересовала Егора. Ему нужна была только Анна.              — Ну, чё-как? — Димон подвалил, ухмыляясь, с неизменным стаканчиком кофе в руке. — Рискнул?       Максим вынырнул из омута мыслей, руки непроизвольно сжали топор — которого здесь, в офисе, конечно не было (может быть, зря).       — Рискнул.       — И-и-и-и? — напирал Димон.       — Всё хорошо, — вздохнул Максим.       — «Всё хорошо»? «Всё хорошо»?! Чувак! Ты только это можешь сказать?!       — Ну не здесь же, — прошипел Максим, оглядываясь и вставая из-за своего рабочего стола. — Идём.       Они вышли в рекреационную — к счастью, в этот момент пустую. Максим встал у окна, сложив руки на груди и опираясь о подоконник. Димон поставил свой кофейный стаканчик рядом.       — Нну? Кого выбрал?       — Анну.       — Анна, Анна… Это… которая брюнетка?       — Она. Голубые глаза.       — Она инстаграмерша, продвигает себя как модель. Несколько тысяч подписчиков! Типа косметика, фитнес… А реально зарабатывает этим… — Димон захихикал.       — Её анкета пропала.       — О-о-о, брат, да я гляжу, тебе понравилось! Они там временами тасуют что-то, да… Могу ссылку на инсту кинуть. Сам её там нашёл, кстати.       — Кидай.       — Чё-то не пойму, ты чего такой смурной?       Максим молча посмотрел на Димона. Тот прекратил хихикать, отступил на шаг.       — Поспать тебе надо, брат. Я, это… ссылку кину.       Забыв стаканчик с кофе на подоконнике, Димон быстро вышел из рекреационной. Но ссылку прислал. «LidiaLiike». Максим опустил телефон, потом снова поднял к самым глазам. Лидия. Ну как же иначе.              Он добавил аккаунт LidiaLiike в избранное. Действительно, ни одного намёка на то, чем девушка занимается помимо моделинга, всё очень цивильно.       Дома Максим снова перешёл по ссылке на сайт «Элит-эскорт» и встретил очередное предупреждение, что это последний раз, когда он может зайти этим способом. Анкета Анны не появилась, зато в уголке замаячило предложение оформить «базовый аккаунт». Кроме «базового» можно было также оформить «VIP» и «SUPER-VIP», и Максим даже пообещал себе подумать над этим предложением, выбирая всё-таки «базовый», который и так стоил немало.       Сидя в гостиной на диване с топором на коленях и прокручивая фотографии с аккаунта LidiaLiike, Максим потерял счёт времени и опомнился только тогда, когда Аполлон громким и безапелляционным мявом потребовал кормёжки. Потом машинально поел сам, соорудив себе бутерброд с сыром и ветчиной и чай, принял душ и лёг спать вместе с Егором. Со времени визита Гузель и последующего разговора с Аней им овладела какая-то внутренняя пустота. Временами он словно бы выпадал из реальности и лишь по прошествии времени обнаруживал, что делал или не делал что-то, говорил с кем-то или молчал. Автопилот, default-программы, функции, выполняемые по умолчанию… Прикосновения к острой грани головки топора словно бы возвращали его к себе. Максим раз за разом проводил по лезвию пальцами, по очереди, от большого до мизинца и в обратную сторону, сперва одной рукой, затем другой. Ничего ведь страшного не произошло… Но откуда-то это чувство, будто Аня знает об измене. Которой ведь тоже не было. Не было, не было…       Аня никогда не поймёт их отношений с Егором — вот к какому выводу пришёл Максим и, подняв в темноте комнаты над собой окровавленные руки, поймал ртом сорвавшуюся каплю.              В офисе наконец начали интересоваться, отчего у него постоянно заклеены пластырем руки, Максим отшучивался, что завёл кусачую зверушку. «Это что же за зверушка такая?» — «Сухопутный топор», — ляпнул Максим, и первый же рассмеялся слишком уж пронзительным смехом, а сам решил быть немного осторожней.       Он переключился на части тела, которые можно было скрыть под одеждой. Порезы на ладонях постепенно зажили, а о тех, которые были у него на руках, ногах и торсе никто не спрашивал, потому что не видел.       На сайте «Элит-эскорт» анкета Анны так и не появлялась, и Максим, по прошествии некоторого времени, решил связаться с ней через Инстаграм. Он зарегистрировал там новый аккаунт, открытый только для избранного — а в избранном у него была только LidiaLiike — и оставил под одной из фотографий девушки комментарий, ничего не значащий для любого постороннего, но намекающий на их встречу. А потом написал личное сообщение. Она ответила через несколько часов и попросила не пытаться с ней связываться. «Хорошо, — написал Максим в ответ, — но вот мой номер телефона. Если вдруг ты захочешь объяснить то, что нельзя написать».       Анна позвонила около часу ночи. Максим взял телефон липкой от крови рукой. Они проговорили до трёх и самое странное было то, что Максим совершенно не помнил этого разговора. Однако на следующий день от Анны пришло сообщение, что она приедет к нему в пятницу пораньше при условии, что он успеет забронировать её анкету на сайте до того времени.       

      

***

             Аня, многое передумав за последние две недели, наконец решила сама заехать к Максиму и поговорить с ним. Далеко не сразу ей удалось вытянуть из Гузель подробности её визита в уединённый частный дом Вайнбергов — вернее, единственного оставшегося Вайнберга, который и Вайнбергом-то не был ни по крови, ни по фамилии, — и сдержанные комментарии подруги её напугали. С Максом происходила какая-то «стивенкинговщина». Аня решила уговорить его на время переехать к ней на квартиру. И котов забрать, конечно же. Скорее всего, Максу просто нужно сменить обстановку. Этот большой мрачный дом на отшибе, среди голых деревьев, с призраком умершей матери — не лучшее место для начала новой жизни. А Аня искренне считала, что их с Максом новая жизнь вполне возможна.       У неё были свои ключи и от ворот, и от дома, поэтому она въехала во двор безо всяких препятствий и припарковала свой старый тёмно-синий «вольво», который ей отдал когда-то отец (родители Ани жили в другом городе), во дворе на своём обычном месте. Окна «аквариума» были занавешены, но освещены изнутри слабым светом, значит, Макс дома.       Аня взошла на крыльцо, отперла дверь и улыбнулась, заметив, что её встречают оба кота.       — Ах вы мои котясики! — пробормотала она, погладила Гефеста и, взяв Аполлона в охапку, направилась вместе с ним в гостиную. На журнальном столике стояла открытая бутылка белого вина и два пустых бокала. Аня нахмурилась. Выпустила Аполлона из рук и пошла наверх. Почему-то она передумала звать Максима. Заглянула в их спальню, но там было пусто, опередивший её Гефест успел устроиться посреди кровати. Чувствуя, как колотится сердце, Аня на цыпочках подошла к двери в спальню родителей Макса и осторожно заглянула в открытую наполовину дверь. Резко отпрянув, она прислонилась к стене и зажмурилась, сдерживая слёзы. Потом тихо спустилась вниз и, сев на диван, закрыла лицо руками. Она рыдала беззвучно. Через какое-то время, громко мяукая и тарахтя, к ней попробовал пробиться Аполлон, затем, с другой стороны — Гефест. В конце концов Аня встала, вытерла слёзы и направилась вон.       Она уже знала, что нужно сделать, но пока не представляла, как именно сделает это.              

***

             — Я не думала, что такие вещи реальны. Что вообще может произойти что-то такое. Думала, что это всё из-за дури, что это всё нереально. Я до сих пор не верю… Потому что когда я не смотрю на тебя, я знаю, что это ты… А когда смотрю, то вижу, что это не ты. Но я… я всё равно знаю, что это ты… Я чувствую…       Анна лежала рядом с ним и говорила в потолок. Максим сжал её руку поверх топорища и погладил пальцы. Он смотрел на профиль девушки. Она улыбалась. Говорила она о Егоре, более того, говорила с Егором. За этим скрывалась целая история, о которой Максим мог только догадываться, исходя из того, что сам знал об Анне и Егоре (негусто).       Девушка повернула голову к Максиму, встретилась с ним глазами и закусила пухлую нижнюю губу.       — Ты красавчик, правда. Хотя и с кинками… Хорошо, что это оказался именно ты. В этом… доме…       — Он сам выбрал меня, — с некоторой гордостью отозвался Максим.       — Дом? — улыбнулась Анна.       — Нет. Он.       — Конечно, он тебя выбрал. Ты же… классный… — Словно вспомнив о своей «работе», Анна перекатилась на бок, затем забралась верхом на Максима. Мазнула сосками тяжёлой груди, наклонилась поцеловать — всё это, не выпуская из левой руки топор, где их с Максимом пальцы переплелись поверх приятно шершавого, чуть пульсирующего тёплого дерева.       «Аня», — почему-то вспомнил Максим, но отогнал от себя эту мысль. Он позвонит ей чуть позже. Хотя она же сама просила пока не беспокоить её…       Через несколько коротких минут Максим исчез, растворившись, словно водяная плёнка между двумя любовниками, и, конечно, не заметил этого.       Как никогда не замечал этого и прежде.              

***

             Аня чудом умудрилась взять на работе отгул, пришлось впервые в жизни пойти на ложь — в её конторе была самая горячая пора. Она позвонила своему начальнику и сказала, что у неё ужасно разболелся зуб, более того, она действительно даже записалась к зубному — всё равно собиралась сходить, но откладывала на потом. Так что, в общем, получилась этакая полу-ложь.       Сразу после этих приготовлений — стоматолог ждал её в 14:00 — Аня поехала к Максиму. Конечно, он был на работе, но этого-то ей и было надо.       В доме было не сказать чтобы очень уж беспорядочно, но, зная аккуратность своего парня, Аня заметила довольно много признаков того, что Максим находится мыслями явно не в настоящем моменте. Коты, увидев её в коридоре, дружно завыли и бросились на кухню. В мисочках был насыпан сухой корм, а вот в банке, откуда они обычно пили, воды немного не хватало, Аня долила.       Постояв некоторое время на кухне, Аня вдохнула поглубже и приступила к поискам.       Ей нужно было найти топор и увезти его из дома, а лучше — уничтожить. Но хотя бы увезти. Вернее, хотя бы найти.       Времени было не слишком много, Аня всё-таки намеревалась попасть к стоматологу, но и топор — это не иголка в стоге сена.              Около часу дня Аня почувствовала, что у неё опускаются руки. Топора она так нигде и не нашла — ни в доме, ни в гараже, ни во дворе. Вернее, нашла — старый топор Джима. Вовсе не тот, который сама же (сама же!) купила Максиму. Аня подержала джимовский топор в руках, вздохнула и, поборов желание забрать его, вернула на место, на крюк в гараже.       То, что топора Максима не было, могло означать только одно — он стал брать его с собой за пределы дома.       — Сумасшедший ты мой, — пробормотала Аня, качая головой. — Что же мне с тобой делать?       После некоторых колебаний она позвонила стоматологу, отменила запись и решила ещё раз проверить дом.              

***

             Максим понял, что не может больше оставлять Егора дома. Ему необходимо было чувствовать, что топор где-то рядом. Пока что он не придумал, как можно было бы пронести его на работу — в огромном здании, где размещалась его компания, располагались и другие организации, а охрана была общая для всех. Но даже если он сумеет пронести топор один раз, вряд ли суровые парни из охранной фирмы оценят его ежедневные явления с оружием наперевес… Максим посидел в автомобиле, кусая губы и кидая взгляды на Егора. Затем мотнул головой, решительно завернул топор в газету, положил в пакет, выбрался из машины и отправился в здание.       Он прошёл через турникет и металлодетектор, и никто не сказал ему ни слова. Техника Егора не видела.       В лифте Максим ехал, улыбаясь от уха до уха, и нежно прижимал к себе пакет с топором.       На своём рабочем месте он поставил его под стол, рядом с правой ногой, так, чтобы можно было коснуться в любой момент коленом или, при надобности, рукой. Он всё продолжал улыбаться, не замечая ни того, что улыбка его давно застыла, ни удивлённых взглядов коллег. Не выдержав, переложил топор к себе на колени и погладил его. То, что ждало их сегодня, одновременно пугало его и внушало священный трепет.       О да, поистине, это было религиозное чувство.              Димон, кидая на Максима обеспокоенные взгляды, боком прокрался вон из их офиса и поспешил к руководству. Макс сам же ему потом спасибо скажет. Наверное. Но пока что Макс выглядел как маньяк, аж жуть брала. Надо попросить его отправить домой или к врачу, а потом донести эту же мысль до самого Макса...       Когда он вернулся, место Максима уже пустовало, компьютер так и не был включен. Исчез и странный свёрток, который Максим притащил сегодня с собой.              

***

             Аня припарковала свой старый «вольво» на стоянке возле работы Максима, среди прочих машин он смотрелся как-то особенно жалко. Ну и пусть. Она выбралась из машины и, подойдя к «митсубиши» Максима, обошла её, вглядываясь в окна. В салоне автомобиля топора видно не было. Либо он всё-таки спрятан где-то дома, либо…       — Аня?       Она чуть не подпрыгнула на месте. Рядом с ней стоял Максим, в руках у него был свёрток… ясно с чем.       — Оой… Привет Макс! У, у меня сегодня небольшой перерыв, то есть, отгул, я решила заехать к тебе… — Аня тараторила и сама на себя злилась, но ничего не могла поделать.       Максим улыбался. Вид у него был какой-то встрёпанный.       — А я… меня отправили домой отдохнуть, — пожал он плечами. — Поехали ко мне?       — Я на своём… — Аня махнула рукой в сторону «вольво».       — Тогда езжай за мной. Если ты не против. — Говоря это, он прижал свёрток к груди.       Аня почувствовала, как в горле пересохло. Может быть, у неё будет шанс каким-то образом забрать топор…       — Давай. Я хотела к зубному, но испугалась, и, и…       Максим наклонился и поцеловал её в лоб.       — Котёнок ты. Беги к своему «вольверину». А мы поедем впереди.       Мы. Это Макс и топор.       Аня быстро отошла к своему автомобилю.       В плотном траффике их машины скоро разделились. К дому Вайнбергов Аня приехала на несколько минут позже, чем Максим.              Она стояла во дворе и не могла себя заставить войти в дом. Эмоции, её охватившие, были слишком противоречивыми: и страх, и нежность, и решимость, и отчаяние — всё сразу. В конце концов Максим выглянул из дверей.       — Аня? Ты чего? Заходи!       Было слышно, как мяукает в коридоре Аполлон.       Когда она вошла и сняла пальто и сапоги, Максим крепко обнял её, и Аня немного расслабилась. К тому же — хотя она особенно не приглядывалась, не успела — топора в обозримом окружении видно не было.       — Хорошо, что у нас одновременно вышел свободный день… — пробормотал Максим ей в макушку.       — Почему тебя отправили домой? — В объятиях Максима было хорошо.       — Посчитали, что я переутомился… много работы было… хотя ещё только понедельник… Честно говоря, я не понял! — рассмеялся Максим. Он приподнял лицо Ани за подбородок и поцеловал её в губы. Давай же. — Скучал по тебе, котёнок, — прошептал Максим, целуя её снова и снова.       Аня вдруг подумала, что, может быть, зря она так беспокоилась. Картина, которую она совсем недавно наблюдала в этом доме, — Максим и другая женщина — показалась просто плохим сном. Может быть, ничего не было? Может быть, ей это только приснилось? Не могло этого быть, Макс никогда бы ей не изменил. За все семь лет — ни разу, она бы почувствовала… Максим был тут, с ней, и он целовал её, и она была нужна ему… Они помолвлены, они уже почти муж и жена… Вот он, последний отрезок дороги перед браком, финишная прямая, на которую они всё-таки вышли вместе. Аня в руках Максима — не кто-то другой, не… топор, а именно она, Аня.       Она самозабвенно лгала себе, знала, что лжёт, но не пыталась остановиться или как-то изменить ход своих мыслей. Не может человек настолько сильно измениться за месяц, это прежний Макс.       Аня чувствовала, что Максим увлекает её наверх, и не сопротивлялась. Ей слишком сильно хотелось, чтобы всё было по-прежнему. Она слишком боялась того, что все её надежды могут разбиться в любую минуту. Это Макс, я знаю его уже кучу лет, это его дом, это его коты… Это Макс… Мы поговорим, и всё будет хорошо… Это же Макс…       Придя в себя, она огляделась. Макс привёл её в спальню родителей. Лидия улыбалась с фотографии на туалетом столике. Топора видно не было. Аня тихонько выдохнула.       — Котёнок. — Максим обнял её сзади и, убрав длинные волосы Ани, принялся целовать в шею, одновременно расстёгивая блузку.       — Да, зайка? — Аня улыбнулась. Их старая игра с умилительными прозвищами.       — Иди сюда.       — Уже здесь.       — Ты не против? — Он чуть помедлил, глядя на неё через отражение в винтажном зеркале Лидии.       — Даже не знаю, — помялась Аня для вида. Какая же они всё-таки красивая пара!       — Я думал о нашей свадьбе, — прошептал Максим ей в самое ухо. — Что надо устроить её… побыстрее…       — Зайка... — Здравый смысл опять попытался прорваться из-под слоя эфемерных мечтаний. — Мы обязательно обсудим это позже...       — Котёнок, не надо позже, надо сейчас! — Что-то вроде тени мелькнуло в лице Максима, на мгновение Ане померещилось, будто за её спиной стоит совсем другой человек. Старые зеркала, вечно там что-то не то кажется… Она отстранилась.       — Макс, погоди. Просто постой минутку.       Обошла комнату, заглянула под кровать, открыла дверцы шкафа. Топора здесь действительно не было.       — Ты чего? — невинно удивился Максим.       Аня закрыла дверь изнутри.       — Теперь я готова.       — Готова ответить на моё предложение?       — Да.       — Я предлагаю поехать в ресторан.       — Зайка, мы ведь ещё ничего не обсудили! Но я готова обсуждать.       — Значит, просто выпьем вина дома. И затопим камин. Кстати, я вчера сварил индейку. Мы можем приготовить офигенские сэндвичи.       Глаза у Ани сияли.              Вечер прошёл просто волшебно. Именно так, как она планировала несколько недель назад — лёгкий ужин, немного вина, весёлый огонь в камине, Чет Бекер из «умной» колонки (с её телефона) и Макс, занятый только ей. И никакого намёка на топор. Как будто его вообще никогда не было.       Аня расслабилась, с удовольствием приняла душ, а пока ждала из душа Максима, глядела на огонь в камине.       Позже они снова оказались в родительской спальне. Как будто уже были мужем и женой, словно эта спальня как-то автоматически повышала статус отношений. Немного раздражала фотография Лидии на туалетом столике, но Аня великодушно разрешила покойной родительнице Максима наблюдать за ними — всё равно Лидия уже ничего не сможет сделать. Зато Макс был Максом, тем самым, которого она любила и который любил её. Его глаза в приглушённом свете казались совсем тёмными, как два уходящих вглубь тоннеля.       Аня, поглощённая ласками своего любимого, не замечала многочисленных порезов на его коже — на плечах и предплечьях, на ногах, на торсе — как будто какое-то волшебство сделало её временно невосприимчивой к подобным мелочам. Она закрывала глаза, отдаваясь телесным ощущениям, и не замечала его странной улыбки, которая всё меньше походила на улыбку знакомого ей Максима и всё больше становилась чужой, острой, как лезвие.       Я же говорил, с ней проблем не будет.       Максим кивал в ответ, прижимаясь к Ане, проникая в неё, неистово, как будто никак не мог насытиться. Как будто делал это в последний раз.              

***

             Редко кто видел Димона в том состоянии, в каком он пребывал в этот день. Димон был как-то непривычно молчалив, даже сосредоточен. Шутил неохотно и невпопад и всё косился на пустующее место Максима.       После того, как Максим упомянул Анну, Димону стало интересно, что же там между этими двумя произошло — обычный его спортивный интерес, благодаря которому он вообще держался на плаву. Несмотря на то, что Димон сам стал клиентом «Элит-эскорт» не так давно — чуть дольше Максима — у него и там уже установились определённые связи. Коммуникация с людьми всегда давалась ему легко, если подумать, все люди и так друг с другом связаны, нужно только отыскать правильные ниточки, а уж в этом Димон был первый спец. Анна/Лидия его самого интересовала, а после её «интимного свидания» с Максимом до Димона дошёл смутный слушок о каком-то насилии — не насилии, в общем, странное дело и мистика. Подёргав за нужные ниточки, кое-где поднажав, кое-где подольстясь, кое-где перейдя запанибрата, Димон узнал, что на Анну Максим произвёл какое-то уж очень неоднозначное впечатление, заставил её проделывать всякие штуки с топором или что-то вроде того… Димон напрягся, как свинья, почуявшая трюфель. Согласно его теории, в душе каждого человека водились демоны. Даже пусть и маленькие, размером, ну, например, с муху-дрозофилу, но все равно. Максим долгое время казался каким-то совершенно неприступным — не пьёт, не курит, девушка постоянная вот уже сколько лет, образцовый работник. Ну да, ну да, тут и семья, тут и воспитание, этакая городская аристократия… Но Димону было любопытно, есть ли что-то, чем можно поддеть верхний слой идеального Макса Романова-Вайнберга. Он как знал, что должно быть что-то внутри у этого принца, что-то ух какое!       Только вот сейчас Димону стало вдруг очень не по себе. Подцепить, поглядеть — это одно. А когда оно лезть наружу начинает — это ведь совсем другое. Макс оказался вовсе не таким толстокожим, и, по ходу дела, верхний слой у него, слезая, обнажал не столько демонов, сколько мясо да кости.       Да и потом — что за топор? Какой, к чертям собачьим, топор? Что за домашняя версия «Американского психопата» такая?!       А потом видишь сам, как Максик со свёртком на коленях сидит и маниакально улыбается в пространство… И поневоле призадумаешься.       Димон то и дело сбегал в курилку, даже не курить, а просто не получалось сосредоточиться на работе. Он несколько раз звонил Максиму, но тот не отвечал на вызов. В мессенджерах его тоже не было.       С трудом досидев до окончания рабочего дня, Димон скатился вниз, сел в свою «киа» и на пару минут замер за рулём. Он, в общем, знал, где живёт Макс, и, хотя ни разу у него не был, имел представление о доме, даже видел фотографии. В конце концов «чувство задницы» пересилило, и Димон решил съездить к дому Вайнбергов.       Просто на всякий случай.              

***

             Аня готова была поклясться, что топора в спальне не было — во-первых, она сама всё осмотрела, а во-вторых топор — это всё-таки не такая маленькая вещь, чтобы его не заметить; она была готова поклясться и в том, что Максим не приносил топор в спальню и уж конечно он не выходил никуда, пока они любили друг друга!       Тем не менее, когда она пришла в себя после умопомрачительного оргазма, рядом с ней лежал топор. Головка его располагалась на подушке почти вплотную к Ане, лезвие нагло и самодовольно скалилось ей в самое лицо.       Я отымел его. Я отымел тебя. Я отымею любого, любую, если захочу.       Прямо за ним с туалетного столика улыбалась Лидия.       Аня сжала кулаки.       — Макс! — Она обернулась.       Но Максима не было.       — Макс? — Аня приподнялась на локтях, затем села. Со своего места она видела, что спальня заперта изнутри (она же сама её и заперла, когда Макс принёс её наверх).       — Макс?! Максим?.. — Аня соскочила с кровати.       Внизу раздался звонок домофона.       — Блин… да что же это… — Аня, чувствуя себя обманутой и растерянной, едва не плача, не глядя накинула банный халат, отперла дрожащими руками дверь и кинулась вниз. Почему-то она решила, что это может быть Максим.       Домофон продолжал звонить.       Аня сняла трубку и тут же нажала кнопку входа, только потом сообразила, что не спросила, кто. Но ведь… это же Макс, так?       В дверь позвонили. Джим говорил, что купил этот звонок на блошином рынке ещё в 1990-е. Одно время была такая мода — на звонки с имитацией птичьих трелей…       Аня замерла перед дверью.       — Кто это? — спросила она наконец.       — Э-э-э… Здравствуйте! Коллега Максима, Дмитрий Коротков!       — Дима? — Аня нахмурилась. Она немного знала Димона.       — Он самый!       Запахнув поплотнее халат, Аня открыла дверь. Красное улыбающееся лицо Димона при виде неё побледнело, улыбка сползла.       — Анечка, всё хорошо? — спросил он.       — А что… — начала было Аня, но, последовав за взглядом Димона, поглядела на халат.       И закричала.       Белая махровая ткань вся была в пятнах крови.              Максима так и не нашли.       Топор, который Аня совершенно точно помнила лежащим на кровати, исчез тоже.              

***

             — Вот видишь, я же говорил, что вернусь. И вернулся.       Высокий бритоголовый мужчина с красной, будто обожжённой солнцем кожей обнял свою подругу.       — Не верила, небось…       — Верила, Егорушка, верила! — Девушка кривила пухлые губы, проглатывая слёзы, не могла сдержаться, хлюпая носом и рыдая до икоты.       — Ну хорошо… — Он привычно стащил с её волос резинку и распустил длинные волосы по плечам. — А о твоих поблядушках ещё поговорим потом…       Он не был похож на Максима. Он не был идеальным. Его считали дьяволом. Совершенно заслуженно, наверное.       Она любила его.              

***

             В одном из отделов большого строительного магазина возле стойки с топорами остановилась девушка с медно-рыжими волосами. Она приходила сюда уже не в первый раз — смотрела на выставленный товар, качала головой словно в ответ своим мыслям и уходила. Но сегодня один из топоров как магнитом притянул её взгляд. С трудом сдерживая слёзы, закусывая губу, девушка осторожно взяла его с подставки и, к удивлению продавца-консультанта, поцеловала его железную головку.       —Макс… — пробормотала девушка.       — Будете брать? — наконец сообразил спросить продавец.       Девушка кивнула.       …