Два овоща, или Сказ о том, как Люк и Эймонд салат делили

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был овощной король Визерис, известный также, как салат «Любимому папе». И было у него три сыночка и две лапочки-дочки. Свою старшую дочь, и по совместительству наследницу, Рейниру – «Царскую радость» – он любил поучать. Так, Визерис ака «Любимый папа» поговаривал: «Не мечты сделали нас салатами, а заправка». На что Рейнира обычно отвечала в своей манере: «Пон».   Остальные дети короля – «Оливье» Эйгон (которого в семье обычно называли коротко – Оливейгон), «Фантазия» Хелейна, «Охотничий» Эймонд и «Таежный» Дейрон – время проводили больше с матерью – «Нежной женой» Алисентой – нежели с отцом.    Семья Рейниры тоже была немаленькой. Старший сын Джекейрис «Гнездо глухаря» (ровесники частенько подшучивали над ним из-за всратой прически, называя гнездом Джейса) был умным, красивым, нестатным, в общем, маминой и дедовой радостью. Второй сын Люцерис, или «Вкуснятина», во всем равнялся на брата, а потому тоже был маминой сыной-корзиной. Средний Джоффри, или «Лесная поляна», на старших братьев походил мало, был активным, шумным и боевым, не боялся лишний раз пустить кулаки опята в ход. Ну а младшие Эйгон «Русский» и Визерис «Зимний» были еще совсем крохами.    Но никто и догадаться не мог, что тихоня Люк в свободное от учебы время подрабатывал сексом по телефону. И тем более никто подумать не мог, что этой услугой решит воспользоваться конченный девственник Эймонд. Никто и тем более они сами.   — Привет! Как тебя зовут? — как всегда приветливо спросил Люк, намеренно добавляя в голос нотки пикантности.   Собеседник замялся будто сомневался, стоит ли отвечать.    — А, меня… меня Эймонд.   Тут уже мир Люка перевернулся с ног на голову. Голос был ему знаком – слишком знаком, – но он мог бы закрыть глаза и сделать вид, что не узнал, но имя… Его чертово имя.    Люк взял себя в руки и пошел ва-банк.    — Обычно все клиенты зовут меня Алис… но ты можешь звать меня Люком, qȳbor .    — Люцерис, ты…   — Я, дядя. Так с чего начнем? Как ты предпочитаешь, нежно или пожестче?   — Люцерис, ты обалдел? Ты что тут делаешь?    — С тобой разговариваю. Ну так что, перейдем к чему-то горяченькому или как? Счетчик минут капает дядя. Ну, я-то не против, а вот у тебя время-деньги.    — Я… — и снова замолчал.    Работа не волк, в лес не убежит, а, значит, надо обслужить по высшему классу даже блядского Эймонда Таргариена. Люк раздраженно закатил глаза и постарался убрать из голоса все недовольство и добавить максимум очарования.    — Милый, я уже в нетерпении. И просто сгораю от желания. — томно прошептал в трубку Люк, изо всех сил стараясь не рассмеяться.    В трубке послышались странные звуки. Шорох, приглушенное падение чего-то на пол и тихое ругательство дяди. Люк подумал, что он то ли снимал штаны, то ли рушил комнату, а может и то, и другое вместе.   — Твой голос сводит меня с ума. Пожалуйста, скажи еще что-нибудь. — хотя Люк произносил все это максимально сексуальным голосом, он начинал откровенно троллить.    — Я… я хочу…   Люк заебался. Он уронил голову на стол и в отчаянии застонал. За что ему это все. Его терпение наконец лопнуло и он огрызнулся:   — Эймонд, ты разговариваешь как гребанный овощ.   И тут Эймонд резко очнулся. Хм, а всего-то нужно было надавить на самолюбие.    — Это оскорбление или комплимент?   — Это блять факт, ты на 50% состоишь из овощей.    — А ты на… почти 100, если мне не изменяет память?   — И что?   На телефонной линии воцарилась неловкая тишина.    — Какие же мы тупые. Что ж… получается, мы оба овощи. Да. Во всех смыслах. — неловко промямлил Люк. Он на секунду остановился, прокашлялся в руку, чтобы не засмеяться, и продолжил, — Ну так что, готов к сексу овощей?    — Д-да… — так же неловко промямлил Эймонд.    — Скажи это страстно и громко. Я хочу услышать твой голос снова. — Люк начал входить во вкус.   — Я хочу тебя. Выебать так, чтобы ты имя свое забыл. Чтобы голос охрип и сидеть не мог неделю.   И где была эта дерзость пару минут назад? Люку стало жарко, он почувствовал, как намокает его кабачок.    — Раздвигаю свой кабачок, показываю тебе свою мокренькую узенькую дырочку, сжимающуюся в ожидании твоей колбаски…   – Моя колбаска погружается в твой кабачок…   – Аах, стой, «Охотничий», я…   – Не перебивай, «Вкуснятина». Так вот, моя колбаска глубоко в твоем кабачке…    Люк думал, что сойдет с ума. Другие клиенты ничего о нем не знали, но сейчас… эти обращения по имени его салата были такими приятными, такими интимными. Впервые Люк чувствовал, что доставляет наслаждение доставляет не только он, но и ему.    Это был новый опыт для них обоих. Смущающий, но интересный, хаотичный, но сближающий. И они определенно повторят его. И возможно не один раз.   ***   — Она больше похожа на тебя! Поэтому Эймонд!   — Нет, на тебя! Ее будут звать Люцерис!   Спустя миллион неловких свиданий и сотню еще более неловких сексов по телефону, они поженились. Спустя десятки уже реальных сексов у них родилась дочь – «Сельдь под шубой». Вся семья была невероятно рада, но супруги все не могли выбрать имя для своего чада: Эймонд хотел назвать ее Люцерис, а Люк – Эймонд.    Все долго спорили, даже ходили к помидорке-гадалке, однако это мало чем помогло. Но потом им в голову пришла гениальная идея назвать дочь Люцеймонд. Семья любила девочку и ласково звала ее Люцеймонд под шубой.   Вот и сказочке конец, а кто слушал – молодец!