Трудоголики

Что делать, когда встречаешься с трудоголиком, у которого начало дня в шесть, а конец в два часа ночи? Ждëшь бесконечно, даже если свои глаза слипаются, целуешь в висок уставшее тело, любовно накрывая одеялом. А ночью, встав попить воды, ворчишь, что помыл за собой посуду, вместо того, чтобы отдохнуть как следует. Утром еле разлепляешь глаза, чувствуя пустоту рядом, и вскакиваешь, чтобы поцеловать на прощание пару, а после идëшь делать кофе, с неудовольствием отмечая, что стрелка только-только перевалила за полседьмого. Наведываешься к партнëру на работу, чтоб занести обед, который он опять забыл, а вставать и отлепляться от насиженного кресла он даже не намеревался. Подмечаешь ещë более глубокие синяки под глазами и мажешь бальзамом потрескавшиеся губы. Что делать, если ты сам трудоголик? Еле разлепляешь глаза ровно в шесть, чтоб собраться на работу, поцеловать пару на прощание и забегаешь по пути за кофе. Проверяешь портмоне, важные документы и, только когда нервозность утихла, отправляешься на машине в главный офис. Тяжело вздыхаешь: ещë один мозговыносимый день, где кажется, что с тобой работают глухонемые, слепые, калеки в придачу, коллеги. В пустой желудок забрасывается всë, что нашлось на рабочем столе, однако секретарь успешно приносит ещë чашку кофе и перекус, чтоб не сильно нагружать желудок. Но голова уже давно забита работой, от чего вкус еды пролетает мимо мыслительных процессов и совсем не запоминается. Кажется, разбирать бумаги — самое лëгкое, что сегодня предстоит, но это мнение легко рассеивается, когда видишь грубые ошибки коллег, и бурчишь что-то себе под нос. Когда секретарь аккуратно сообщает, что, вообще-то, уже давно обед, вскакиваешь, одеваешься, заводя машину и делая заказ по телефону. Такое привычное действие, выработанное годами, однако и не вспомнишь уже, как начал и почему. Хотя причина встречает радостным блеском глаз, но не прекращает орать на очередного провинившегося. Терпеливо ждëшь, пока весь цирк успокоится и наконец встретят любимые родные губы. — И ведь не надоело каждый обед идти сюда, — ворчливо подмечает Цзян Чэн и внимательно осматривает всë, что принëс муж. — Радость моя, за тобой хоть на край света, — со смешком произносит Лань Сичэнь и целует в висок. Цзян Чэн, по своему обыкновению, хмурится и целует в губы. — Спасибо, я, если честно, кроме утреннего кофе и шоколадного батончика, ничего не ел, — неловко потирая шею, благодарит Ваньинь. Наверное, сложно было до сих пор поверить, что кто-то способен тратить время таким ужасным способом, ещë и ради него. Лань Сичэнь улыбается, глядя на потуги мужа, хоть и несколько негодует с его слов. Как же так можно совсем не заботиться о себе? А если бы он не пришëл? Но этот сценарий они тоже отходили: как-то раз Лань Хуань, занятый конференцией весь день, вернулся домой, а встречал его зомби, не иначе! Тогда-то, наверное, он и зарëкся приходить к этому чуду каждый день, а то секретари совсем не справляются. — Тебе надо больше уделять заботе о себе, — ласково напомнил Лань Сичэнь, садясь в кресло директора. — Это я должен у тебя спросить! — Возмущённо возражает Цзян Чэн, доставая палочки. — Сам с утра, наверное, ничего не ел. Кофе да кофе, а желудок-то страдает! Да уж, агрессировать на окружающих он любил, но именно в Сичэнь и находил его прелесть. Такая агрессивная забота всегда работала с его привычкой улыбаться людям и отказываться от любой помощи, а другие и не настаивали. Но как тут устоять и отказаться, когда сам Ваньинь кормит тебя с рук? Желудок радостно урчит еде, и Лань Хуань надеется, что это было не громко, но по ухмылке любимого сразу понятно, что это не осталось не замеченным. Мочки ушей неожиданно краснеют, будто он совершил что-то непотребное. Хотя, если бы это произошло при любимом дяде, Цижэня точно бы хватил удар. Явно не этого он ожидает от Первого Нефрита их компании. — Саньду Шэншоу, — деловито стучит из-за двери паренёк и, после разрешения войти, кланяется. — Простите за срочность, к нам в компанию пришёл род Цзиней с требованием принять их сейчас. Ещё раз прошу прощение за срочность Саньду Шэншоу, Цзэу-цзюнь. Поклонившись, паренёк выбегает, чтобы не попасть под горячую руку главы. Цзян Чэн зол. Зол настолько, что ещё чуть-чуть и из ушей пар пойдёт, а рука неосознанно ломает ни в чём не повинные палочки. — А-Чэн, — мягко зовёт его Сичэнь. Его безумно расстроила мысль, что даже такой короткий момент, когда они упорно оттягивают минуты до расставания, когда снова разбегутся по своим компаниям, теряясь в ворохе бумаг и отчëтов, именно сейчас надо было прийти роду Цзинь и что-то требовать от его возлюбленного. Но ничего с этим нельзя поделать. Уже на встрече крупных бизнесменов, когда они впервые завели диалог, надо было полагать, что любые отношения превратятся в гонку со временем, когда хотел урвать ещë минутки вместе. — Поешь без меня, я быстро поставлю этого наглого мальчишку на место! — Гневно шипит Цзян Чэн, возмущëнный (это ещë мало сказанно) таким поворотом событий. — Эй, пусти! Мне одному недорослому ноги переломать надо, не мешай! И к этому Сичэнь, пожалуй, тоже привык. Бессмысленный, пустые угрозы, выдавающие лишь беспокойство. Но одно важное знание, которое он усвоил очень давно: если что-то касается племянника, то вряд ли это закончится быстро. Можно и без «вряд ли», впрочем, абсолютно оправдано. Но Сичэнь, чувствуя себя немного виноватым перед искренним беспокойством своего мужа за Цзин Лина и перед самим мальчишкой, притягивает к себе брыкающегося мужчину в объятия и успокаивающе целует шею. Действует безотказно, хотя мужчина продолжает тяжело дышать и сверлить грозным взглядом. — Знаешь, даже с учëтом, что я каждый день прихожу к тебе в обед, это всë равно так ничтожно мало. Удели ещë пару минут своему мужу, А-Чэн, — посяще Лань Сичэнь и целует в чувствительную кожу за ушком. — Ладно, — недовольно смирился Цзян Чэн, в душе радуясь ещë небольшой возможности побыть вместе. В принципе, главу компании Лань можно использовать как отличный довод побыть ещë на своëм законном обеде. Эх, даже звучит печально. Цзян Чэн целует бледную щëку и слегка улыбается.

*+: ｡.｡ -: ✧ :- ｡.｡: +*

— Может ты уже перестанешь ходить в обнимку с ноутбуком? Чую, ещë чуть-чуть и вас будет не разлепить, — ядовито проговаривать Ваньинь, заходя в гостиную. В комнате стоит приятный полумрак и ни один из жителей не хочет его нарушать, но у Цзян Чэна просто чешутся руки. Как только любимый пришëл домой, сразу уткнулся в отчëты, приговаривая, что это совсем на немного. «Ебал я это немного, » — зло думает мужчина. Ладно на работе отчëты — это, впрочем, главная цель прихода на эту самую работу, но дома… Дома Цзян Чэну хочется вцепиться клещëм в одного надоедливого мужчину в их доме и так существовать (и это всë равно выйдет намного меньше времени вместе, чем они проводят порознь), а он тут ещë и домой работу принëс, не говоря о том, что себя он домой принëс позже обычного. Ваньинь успел и ужин приготовить, и даже минимально убраться, и только когда руки потянулись за шваброй, входная дверь наконец открылась, впуская второго хозяина. Поцеловав мужа, Лань Сичэнь пока отказался от ужина, сразу отправляясь отсиживать свою прекрасную задницу на не сказать, что удобном стуле. И вот, час прошëл, а тот едва шевелился, что-то печатая и иногда гневно шевеля губами (чëртова ланьская сдержанность). — Прости, А-Чэн, мне дали подготовить отчëт, а я совсем не успеваю. Хотя по графику должен сделать его сегодня, — Сичэнь умоляюще посмотрел в глаза мужу, прося понять, простить и пожалуйста, не устраивай скандал, мне и так поставщики нервы помотали. Ваньинь нахмурился и, развернувшись, ушëл на кухню, как бы давая «добро». Но ненадолго, как понял Сичэнь, глядя через полчаса на грозную фигуру в дверном проëме. — А-Хуань, я разогрел нам ужин, пошли кушать, — приказным тоном сказал Цзян Чэн, всем своим видом выдавая, что если его муж и дальше будет противиться, то и он не будет молчать. Но Сичэня таким не пронять. — Прости, но я не могу, А-Чэн. Кушай без меня, я позже приду, — спокойно сообщил Лань Сичэнь и продолжил печатать. — Ну уж нет, Сичэнь! Ты скоро прирастëшь к этому стулу! Сейчас твоë законное место рядом со мной за столом, а после в кровати, а не у этой бездушной техники! — Злился Ваньинь, грозно подходя ближе. — Помнишь наше обещание не мешать работу и личную жизнь? — Я знаю, знаю. Но план… Меня с детства приучили ему следовать, понимаешь? — Лань Сичэнь обессиленно сжимает талию своего мужчины и утыкается в неë головой, показывая как устал. — Это же отчëт об правках и отказах? Почему ты просто не отдашь его кому-то из младших? — Я бы не рискнул им такое доверять. Ты же знаешь, всё вверх дном перекрутят, а ты сиди и разбирай потом, — ещë более устало вздохнул Лань Хуань. О да, Цзян Чэн прекрасно знал, как «подчищать» за другими, как он это назвал. Иногда он удивлялся настолько глупым и несерьëзным ошибкам, но больше в нëм играло смирение и желание переломать кому-то руки и ноги. Проект дорогущий, а компания «Облачные Глубины» в первую очередь заботиться о качестве заказов. Но чëрт бы побрал это ланьское беспокойство, особенно, когда реализовывается в ущерб себе. Иногда он по-серьëзному начинает не любить Лань Цижэня, ведь такую (хуету) глупость мог внушить только он. — Да, но это не значит пускать себя с разнос. Интересно, а в твоëм плане есть я? Иначе ты там уже столько пропустил… Ну всë, вставай давай, не умею я витиевато и намëками говорить. Пошли кушать, вот, что я хочу сказать, — вдруг смутился Ваньинь под цепким взглядом супруга. — Не, правда. Прекрати так пялиться и пошли поедим, думаю, ты ещë с перекуса ничего не ел. Не, ну что за невыносимый человек! «Да вполне выносимый,» — подумал Сичэнь, глядя, как за ручку его ведут в просторную кухню и сейчас накормят вкуснейшим ужином. Просто, когда о тебе заботиться такой прекрасный человек, удержаться невозможно, думал он, глядя на пофыркивающего мужчину. А после обнял и поцеловал. Ваньинь только улыбнулся в поцелуй.

*+: ｡.｡ -: ✧ :- ｡.｡: +*

— Нет, Сичэнь! Хватит, пусти меня! Эй, да что ты себе… Мхм! — Возмущался Цзян Чэн, пока его не выпускали из объятий, а сейчас заткнули самым бесцеремонным способом — поцелуем. Не, способ-то хороший, проверенный, так сказать, но именно в этих обстоятельствах наиболее раздражающий. Он нервный, почти на пределе уже своих возможностей, а куча дел нескончаема. Тут либо кончится он, либо он. Да, выбор не велик, но и возможным разобрать эту кучу сегодня (- Уже завтра, милый. — Это ещë хуже!) не представляется возможным. И вообще, какого чëрта? Он, глава, мать его, одной из лидирующей кампании бегает, как в жопу ужаленный, из-за каких-то недоумков, которые в жизни отчëты не видели и ручку в руках не держали! Да уж, хотелось бы по стеночке размазать их нахохлившиеся лица, подумал Цзян Чэн, на секунду прекратив вырываться, а после резко поддался вперëд. Как-то раз Вэй Ин сравнил его с молнией, колючей, быстрой и искромëтной. Теперь Лань Сичэнь, кажется, понял почему. Если он уж наметил цель — попадает точно в неë. И ему нравился этот напор, целеустремленность, открытость (своим отношением ко всему) и прямота (чего, наверное, не хватало самому Сичэню). Но иногда от такого напора страдал и сам хозяин. Как сейчас, например. Убеждения, засевшие глубоко внутри, словно связывали по рукам и ногам Ваньиня, а он только и мог подчиниться. — А-Чэн, — позвал любимого Лань Хуань. Тот нахмурился ещë больше. — Время позднее, пошли спать. Цзян Чэн хмуро кинул взгляд на часы и чуть смягчился: он и вправду пересидел больше обычного, уже полтретьего ночи. Но Лань Сичэнь, как любитель раньше ложиться и раньше вставать, до сих пор не спал — отказывался без одного ворчливого мужчины под боком. — Сяо сингэн, — попытал удачу Сичэнь, и тут же ураганчик по имени Цзян Ваньинь оказался рядом, бранился и укоризненно тыкал пальцем в грудь. Такую возможность точно упускать нельзя, так что сейчас же мужчина был затянуть в тиски, из которых выбраться до завтрашнего (сегодняшнего) утра выбраться не представлялось возможным. — Да что же это вообще твориться?! — Сквозь брань услышал Сичэнь. — Что-то не так, А-Чэн? — Улыбчиво и сонливо спросил он. Любимый рядом, можно и спать. — Ты бы меня ещë Син-Син назвал, — обвиняюще кинул Цзян Чэн и обречëнно уронил голову на плечо мужу. — А что, хотелось бы? — Усмехнулся Лань и сжал его в объятиях. — Ты же знаешь, как я не люблю, когда ты опять затягиваешь работу? Не мешать личную жизнь и работу — наше главное правило, но мы периодично нарушаем его. Мне это не нравится! — Вдруг капризно произнëс мужчина и зарылся носом в волосы возлюбленного. — А-Хуань, ты чего? — Удивленно оторвался Цзян Чэн и попытался согнать краску с лица. Все эти смазливые прозвища чрезвычайно смущали, а старший Лань, как оказалось, был падок на эти сладкие словечки. А может, просто любил смущать Цзян Чэна, но он молчит, как партизан, и посвящать в тайну такой пристрасти не спешит. — Что с тобой? — Мой муж отказывается спать со мной! — Улыбается Лань Хуань, но голос остаëтся таким же обиженным и капризным. — Эй, когда я.?! — А ещë вредничает, сам не спит и мне не даëт. Бросил меня тут одного, в холодной кровати и ещë кричал на меня! Что за беспредел? — Отчаянно продолжил Сичэнь, прикрывая лицо волосами и надеясь на полумрак в комнате. Цзян Чэн взволнованно закусил губу и нахмурил брови, перестав брыкаться, а Сичэнь не сдержал смешка, глядя на такое напряжëнное лицо. Этот звук сразу дал понять о замыслах старшего Ланя. — Ах ты!.. — Но ты же не такой, верно? — Уже с усмешкой продолжил Лань Хуань, ложась спиной на расстеленную кровать, а сверху укладывая не особо сильно сопротивляющегося мужа. — Ты же не бросишь меня? И точно не убежишь, когда я буду спать, да? А, баобэй? Ну ответь мне! Цзян Чэн снова зарделся от обращения, а от ласково скользящих рук по спине и рукам накатывала обезоруживающая усталость. — Но… Мне завтра отчëт сдавать, — уже сонно воспротивился Ваньинь, привставая на руках. — У тебя же выходной, — возразил Сичэнь. — Нет, завтра снова работа. Они попросили завтра встретиться и обсудить детали, — грустно вздохнул глава Цзян и выдохнул в чужую шею, позволяя себе расслабиться и уверяя себя, что это всего на минутку. — Они видели твоë расписание? — Жëстко спрашивает Лань Хуань, и Цзян Чэн уже понял к чему он ведëт. — Да, но они могут только завтра, — ещë более устало проговорил он и обвил ланьскую шею руками. Вот так бы и уснуть, думалось Ваньиню, но бессонная ночь уже маячит на горизонте. — Мало ли что они там могут! Даже единственный в неделе выходной. Сообщи им, что завтра ты уже будешь занят, — твëрдо попросил Сичэнь и отказался снова выпускать вялую тушку из рук. — Кем это, интересно? — Мной, конечно же, — уверенно заявил он и поцеловал полузакрытые глаза любимого. — Этот день полностью наш с тобой. Помнишь, как тяжело было сопоставить графики и хотя бы один день проводить только вдвоëм? Вот и я помню, так что от своего личного праздника отказываться не намерен! Я всю неделю ждал, пожалей меня бедного, — легко рассмеялся Лань Сичэнь. Он и вправду сильно ждал этот день. Возможность лишь украдкой или совсем недолго быть вместе — как ножом по сердцу. Вечером они уставшие приходят домой и, не сговариваясь, ужинают под аккомпанемент лëгкой беседы и просто падают на кровать в объятия друг друга. Утро так же лëгким не бывает: оно наступает, по ощущениям, прямо на них, не забывая пару раз дружески ударить по спине, выбивая остаточные крохи сна и заряжая хмурым лицом на весь день. Днëм чëртова работа. Порхаешь словно бабочка по кабинету, зато работаешь как пчела, у которой пропеллер в пятой точке. Какие тут отношения, когда твой работник один за другим, словно на зло, делают ошибки в важных документах. А дальше всë опять, замкнутый круг сансары, который не хочет отпускать. Но этот один-единственный денëчек, когда все остальное, не важное, можно отложить и наконец побыть только вместе, только вдвоëм. И вот вместо ожидаемого приятного времяпрепровождения ему отвечают работой? Нет уж, Лань Сичэнь будет ругаться и отстаивать своë личное право на супруга хоть с самим президентом! Цзян Чэн ничего не ответил, лишь еле заметно кивнул, разморëнный обстановкой и любимыми объятиями. Да и мысли о таком долгожданном выходном окунали его в лëгкую дрëму, совсем скоро переходящую в полноценный сон.